INTERNATIONAL INSTITUTE FOR CENTRAL ASIAN STUDIES МЕЖДУНАРОДНЫЙ ИНСТИТУТ ЦЕНТРАЛЬНОАЗИАТСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ

Размер: px
Начинать показ со страницы:

Download "INTERNATIONAL INSTITUTE FOR CENTRAL ASIAN STUDIES МЕЖДУНАРОДНЫЙ ИНСТИТУТ ЦЕНТРАЛЬНОАЗИАТСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ"

Транскрипт

1 INTERNATIONAL INSTITUTE FOR CENTRAL ASIAN STUDIES МЕЖДУНАРОДНЫЙ ИНСТИТУТ ЦЕНТРАЛЬНОАЗИАТСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ BULLETIN of IICAS Volume 7, 2008 ВЕСТНИК МИЦАИ Выпуск 7, 2008

2 ISSN ВЕСТНИК МИЦАИ издание Международного Института Центральноазиатских исследований (Самарканд) ВЫПУСК 7, 2008 Редакционнаяколлегия: коллегия: Ш.М. Мустафаев (ответ. редактор), К.М. Байпаков, Т.Ш. Ширинов, Ю.Я. Якубов, М.К. Тавакол, Х.С. Ли, И. Тоган, М. Салим, Ф.М. Асадов, С. Чжуанчжи BULLETIN OF IICAS publication of the International Institute for Central Asian Studies (Samarkand) VOLUME 7, 2008 Editorial; board: Sh.M. Mustafayev, (editor-in-chief), K.M. Baipakov, T.Sh. Shirinov, Yu.Ya. Yakubov, M.K. Tavakol, H.S. Lee, I. Togan, M. Salim, F.M. Asadov, S. Zhuangzhi Перевод на английский: А. Улько, А. Эфендиев Компьютернаяверстка и дизайн: Т.Х. Очилов Адрес: Международный Институт Центральноазиатских исследований 19, Университетский бульвар, , Самарканд, Узбекистан Тел. (998 66) ; ; Факс: Web-site: Translated into English: A. Ulko, A. Efendiyev Computer design: T.H. Ochilov Address: International Institute. for Central Asian Studies 19, University Boulevard str., , Samarkand, Uzbekistan Tel.: (998 66) ; Fax: ; Web-site: Международный Институт Центральноазиатских исследований, 2008 International Institute for Central Asian Studies, 2008 Фотография на обложке: Башня Бурана (XI в.), Кыргызстан th Image on the cover: Burana Tower (11 century), Kyrgyzstan

3 СОДЕРЖАНИЕ К.М. Байпаков, Д.А. Воякин Работы ЮККАЭ по государственной программе «Культурное наследие» в 2007 году в Отрарском оазисе 3 В.Д. Кубарев Искусство древних кочевников Центральной Азии, отраженное в петроглифах Алтая 23 В.В. Гусаков Центральноазиатская политика Парфянского царства 27 Ф.М. Асадов Три похода Исмаила ас-самани в страну тюрков? 36 А.М. Маликов Зерафшанские варианты поэмы «Алпамыш» как историко-этнографический источник 49 С.К. Каюмова Секрет Самаркандской бумаги 56 КОНФЕРЕНЦИИ Международная конференция «Культура номадов Центральной Азии» ноября 2007 г., Самарканд 61 Встреча экспертов по «Культурному Наследию Центральной Азии и вклад Японии» 64 Республиканская Конференция «Достижения и перспективы изучения, сохранения и управления природного и культурного наследия «Сармишсая» апреля 2008 г. Навои, Узбекистан. 68 Региональный учебный семинар по консервации и управлению Памятниками Темуридской Архитектуры 71 ИНФОРМАЦИЯ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ МИЦАИ 6-я сессия Генеральной ассамблеи МИЦАИ 74 Внеочередная сессия Генеральной ассамблеи МИЦАИ 76 Посещение послом Германии МИЦАИ 79 Встреча делегации Немецкого Научно-Исследовательского Общества в МИЦАИ 80 УЧЕНЫЕ ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ Творческий путь известного таджикского археолога Юсуфа Якубова 82 Памяти Леонида Романовича Кызласова 91

4 CONTENTS K.M. Baipakov, D.A. Voyakin The works of YuKKAE (Southern Kazakhstan Archaeological Expedition) under the state programme The cultural heritage in Otrar oasis in V.D. Kubarev The art of ancient nomads of Central Asia reflected in Altay petroglyphs 23 V.V. Gusakov Central Asian Policy of the Parthian Kingdom 27 F.M. Asadov Three Ismail as-samani s campaigns to the country of Turks? 36 A.M. Malikov Zerafshan variants of the poem Alpamysh as historical-ethnographic source 49 S.Q. Qayumova Secret of Samarkand paper 56 CONFERENCES International Conference Culture of Central Asian Nomads November 2007, Samarkand 61 Expert meeting on cultural heritage in Central Asia and Contribution of Japan 64 Republican Conference «Achievements and Prospects of Research, Preservation and Management of Natural and Cultural Heritage Sarmishsay April 17-19, 2008, Navoi, Uzbekistan 68 Regional workshop on conservation and management of Temurids Architecture 71 INFORMATION ON ACTIVITY OF IICAS 6th Session of the General Assembly of IICAS 74 Extraordinary Session of the General Assembly of IICAS 76 Visit of the Ambassador of Germany in IICAS 79 Meeting of the Delegation of German Research Society in IICAS 80 SCHOLARS OF CENTRAL ASIA Creative activities of the well-known Tajik archaeologist Yusuf Yakubov 82 In memory of Leonid Romanovich Kyzlasov 91

5 ВЕСТНИК МИЦАИ, ВЫПУСК 7, 2008 BULLETIN OF IICAS, VOLUME 7, 2008 РАБОТЫ ЮККАЭ ПО ГОСУДАРСТВЕННОЙ ПРОГРАММЕ «КУЛЬТУРНОЕ НАСЛЕДИЕ» В 2007 ГОДУ В ОТРАРСКОМ ОАЗИСЕ THE WORKS OF YUKKAE (SOUTHERN KAZAKHSTAN ARCHAEOLOGICAL EXPEDITION) UNDER THE STATE PROGRAMME THE CULTURAL HERITAGE IN OTRAR OASIS IN г. К.М. Байпаков, Д.А. Воякин Алматы, Казахстан Отрарский оазис. Отрарский оазис, как установлено учеными, занимает территорию более 2500 квадратных километров, которая объединяет около 150 памятников истории и культуры. Центральным туристическим ядром оазиса на сегодняшний день стала территория, маркированная четырьмя городищами, мавзолеем Арыстанбаб и многочисленными древними ирригационными каналами. Основные задачи, поставленные и выполненные Институтом археологии МОН РК в 2007 году, сконцентрированы на изучении объектов, расположенных в пределах так называемого «ядра» Отрарского оазиса, в частности на городище Отрар. Так, работы в Отрарском оазисе в полевом сезоне 2007 года проводились согласно планам программ «Культурное наследие ЮКО: древний Отрар» и «Возрождение древнего Отрара» на нескольких объектах: раскоп 1 - расчистка территории бани XI-XII вв., располагающейся на территории рабада Отрара; раскоп 2 Центральные ворота городища Отрар; раскоп 3 расчистка территории XI-XII вв.; раскоп 4 - раскопки юго-западных ворот городища Отрар, и жилого комплекса XVI-XVII вв; раскоп 5 заложенный между мечетью XIV в. и дворцом; раскопки на городище Куюк-Мардан. Логичным продолжением археологических исследований на всех объектах явилось проведение консервационных мероприятий. Частью проводимых в оазисе мероприятий стало также изучение древней ирригационной системы с использованием новейших компьютерных технологий. Раскоп 1. Баня XI-XII вв. Средневековые бани типа хаммам в средние века были широко распространены на востоке. Их устройство, архитектура, атрибутика универсальны. Время распространения этих построек разнится в зависимости от региона. На территории Казахстана такого 2008 K.M. Baipakov, D.A. Voyakin Almaty, Kazakhstan Otrar oasis. Otrar oasis, as it has been determined by scholars, occupies an area of more than 2,500 square kilometers, which includes about 150 historical and cultural monuments. The territory marked by four archaeological sites, mausoleum Arystanbab, and numerous ancient irrigation channels has become today the central tourist core of the oasis. The principal tasks set and accomplished by the Institute of Archaeology of Kazakhstan are focused on studying the objects situated within the so-called core of Otrar oasis, specifically on the site Otrar. So, the works in Otrar oasis in the field season of 2007 were carried out in accordance with the plans of the programmes The cultural heritage of YuKO (Southern Kazakhstan): ancient Otrar and The revival of ancient Otrar on several objects: excavation No.1 the cleaning of the territory of an 11th-12th centuries bathhouse, situated in the territory of the Otrar rabad; excavation No.2 the Central gate of the site Otrar; excavation No.3 the cleaning of the territory of the 11th-12th centuries; excavation No.4 the excavations of the southwest gate of the site Otrar, together with the housing estate of the 16th-17th centuries; excavation No.5 founded between a 14th century mosque and a palace; the excavations in the site Kuyuk-Mardan. As a logical continuation of the archaeological research, in all the objects were taken conservational measures. Studying the new irrigation system with the help of up-to-date computer technologies also became part of the measures taken in the oasis. Excavation site No.1. The 11th-12th century bathhouse. The medieval bathhouses of a hammam type were widely spread in the East in the Middle Ages. Their layouts, architecture, attributes are universal. The time of the prevalence of these buildings is different and de- 3

6 К.М. Байпаков, Д.А. Воякин типа баня была исследована археологами в В этом году в связи с ее музеефикацией проводились дополнительные исследования. Зачистные работы показали низкую степень сохранности объекта. Несмотря на плохую сохранность, уточнена ее планировка. Баня сооружена на выровненной площадке, покрытой слоем глины. Размеры ее по линии северюг 11,5 м, по линии восток-запад - 16,5 м. Баня ориентирована сторонами по странам света. Стены сложены из жженого кирпича размерами х х 5 см без фундамента. Толщина стен 0,7 0,9 м. В основе планировки бани лежит фигура креста. Центральное помещение соединено с расположенными по пересекающимся осям четырьмя другими комнатами. В составе бани кроме центрального зала с лоджиями для массажа были помещения для мытья. Три помещения в западной части предназначались под раздевалку, комнату отдыха и, видимо, молельню. В восточной стороне располагались топка и помещения с цистернами для воды. Здесь же расчищено устье колодца, стены которого обложены жженым кирпичом. Сточная вода из бани выводилась при помощи линии кубуров за пределы помещений в поглощавшую яму. Отопление бани осуществлялось при помощи жаропроводящих каналов. Остатки столбиков и направляющих стенок отопительной системы зафиксированы при раскопках. Планировка бани имеет аналогии с банями Средней Азии, Кавказа, Ближнего и Среднего Востока. Рядом с баней, через стенку, находилась постройка, которую, видимо, можно считать прачечной. Это прямоугольное двухкомнатное здание размерами 4 х 4,5 м. Стены его сложены из сырцового кирпича. Самая хорошо сохранившая стена располагается в юго-западном углу (стены комнат 1, 4). На данный момент длина стены составила 4,33 м, ширина 1,2 м. Сохранилась кладка стены в два ряда. Размеры кирпича 24х23 см, толщина 4 см. В наружной части стены были обнаружены в двух местах стены длиной 1,90 м, шириной 90 см, где сохранилась нижняя кладка в один кирпич. Это остатки комнаты, пристроенной к бане, вероятно, для дополнительных работ. Таким образом, баня представлена сейчас из 9 комнат. При расчистке были обнаружены поверхностные погребения. Расчищенная для консервационных работ баня XI-XII вв. может стать одним из интересных мест по- 4 K.M. Baipakov, D.A. Voyakin pends on the region. In the territory of Kazakhstan a bathhouse of this type was studied by archaeologists in On account of its being turned into a museum, additional studies were carried out this year. The clearing works showed a low level of preservation of the object. Despite its poor state of preservation, the planning of the bathhouse was specified. The bathhouse was built on a levelled ground, covered with a layer of clay. The length of its north-south line is 11.5 m, its west-east line 16.5m. The sides of the bathhouse face the cardinal points. The walls have no foundation under them and are built of baked bricks, which are cm by cm and 5cm high. The walls are m in width. The building is cruciform in plan. The central room is connected with other four that lie on crossing axes. The bathhouse included, apart from the central hall with loggias for massage, rooms for washing. Three rooms in the western part were designed as a dressingroom, recreation room and apparently chapel. In the eastern part there was a furnace and rooms with cisterns for water. Here the mouth of a well, the walls of which were laid with baked bricks, was cleared, too. Wastewater was taken out of the bathhouse through a line of khuburs into an absorbing pit. The bathhouse was heated with the help of heat-conducting channels. The remains of the posts and guide walls of the heating were identified in the excavations. The planning of the bathhouse has analogies with the bathhouses of Central Asia, Caucasus, Near and Middle East. Close to the bathhouse, just behind the wall, there was a building that may apparently be considered a laundry. This is a rectangular two-room building, 4 m by 4.5 m in size. Its walls are built of mud brick. The wall that has the best state of preservation is situated in the south-west corner (the walls of rooms Nos.1 and 4). At present the length of the wall is 4.33 m, the width 1.2 m. There remains a two-row brickwork of the wall. The size of the brick is 24 cm by 23 cm by 4 cm. In the outer part of the wall in two places there were found walls 1.90 m long and 90 cm wide, where has been preserved the lower part of brickwork, one brick high. These are the remains of a room, which was attached to the bathhouse apparently for additional works. So, the bathhouse consists now of 9 rooms. During the clearing there were found superficial burial places. The bathhouse of the 11th-12th centuries, cleared for conservational works, may become one of the interesting places for tourists.

7 ВЕСТНИК МИЦАИ, ВЫПУСК 7, 2008 BULLETIN OF IICAS, VOLUME 7, 2008 сещений туристов. Раскоп 2. Фортификация. Обоснованность исторической ценности фортификационной системы древнего Отрара не вызывает сомнения. Уникальная система фортификации древнего Отрара, еще слабоизученная, с каждым годом археологических раскопок приобретает все более отчетливые очертания. Фиксируются многочисленные перестройки, ремонтные работы, изменение планировки и структуры. Оплывшие стены городища и сейчас имеют внушительный вид (высота местами достигает 18 м). Этот важнейший элемент городской застройки должен стать объектом консервации и музеефикации. Степень сохранности фортификационной системы хорошая сохранилась обмазка стен, толщиной достигающая 2 см, читаются закладки сырцовым кирпичом, «берма», различные уровни перестроек и ремонтных работ, башни и предвратные сооружения разных временных отрезков. В результате проведенных исследований выяснено, что средневековый Отрар имел несколько линий укреплений. Внешняя стена защищала рабад, где она лучше всего сохранилась в северо-западной и западной окраинах городища. Шахристан так же был окружен мощной городской стеной. Лучше всего сохранились стены вблизи мечети XIV-XV вв. Зафиксирована стена, предварительно датируемая VIII-X вв., на которой со смещением на полметра во внутреннюю сторону была возведена стена XI-XII вв., сложенная из плотного сырцового кирпича. Сохранившаяся высота более 6 м, толщина 4 м в основании и около 1 м по гребню. Эта стена в начале XIV века была утолщена на 1 м и надстроена с использованием светлосерых сырцовых кирпичей. В конце XIV в. - начале XV в. крепостная стена вновь подвергается ремонту. Новая стена толщиной 1 м облегает массив ранних стен. Разрез, давший возможность получить подобного рода информацию, углублен до уровня 7,752 м. Возможно, на этом уровне будет обнаружена более ранняя стена (встречены отдельные сырцовые кирпичи). Раскопки в северной и северо-западной частях Отрар тобе показали, что новая городская стена была выстроена в конце XIII - начале XIV вв. Разрез стены обозначил, что она представляет собой вырубленный в культурном слое останец, содержащий материал XI- XII вв, обложенный футляром из сырцового кирпича размерами х х 8-10 см. Ширина основания стены - 4,8 м, сохранившаяся высота снаружи Excavation site No.2. The fortification. The historical importance of the fortification system of ancient Otrar is beyond doubt. The unique system of fortification of ancient Otrar has not been yet studied properly, but every year of archaeological excavations give it a more and more distinct shape. Numerous reconstructions, repair works, changes in planning and structure are being identified. Nowadays the eroded walls of the site still have an imposing appearance (the height in some places reaches 18 m). This most important element of a town building must be an object for conservation and turning into a museum. The degree of preservation of the fortification system is high: there is a wall plaster up to 2 cm in width, there can be discerned the lower parts of mud brickwork, the berm, different stages of reconstructions and repairing works, towers and buildings at the gate belonging to different time spans. As a result of the research, it was found out that the medieval Otrar had several lines of fortifications. The outer wall defended the rabad; it remains in its best state of preservation in the north-western and western parts of the site. The shakhristan was also surrounded by a strong city wall. The walls near the mosque of the 14th- 15th centuries are best preserved. There has been identified a wall, which is dated preliminarily to the 8th-10th centuries; here, on this wall, half a meter farther into the inside of the site, was erected in the 11th-12th centuries another wall, which was built of mud bricks. The height of what has remained is more than 6 m; the width is 4 m at the foot and about 1 m at the crest. In the early 14th century this wall was made 1 m thicker and a little higher with the help of light-grey mud bricks. In the late 14thearly 15th centuries the wall undergoes another repair. A new wall 1 m wide covers the bulk of the old ones. The cut that gave us this piece of intelligence has been deepened to meters. An older wall may be found at this level (single mud bricks have been come across). Excavations in the north and north-west parts of Otrar also showed the new wall was built in the late 13th-early 14th centuries. The cut in the wall indicated that it was an outlier, hewn out of a cultural layer, and containing the material of the 11th-12th centuries, covered on all sides with mud bricks cm long, cm wide and 8-10 cm high. The width of the foot of the wall is 4.8 m, its today s height is 2 m on the outside and 3.2 m on the inside. The outer side of the wall, which was cleared over a distance of 400 m, is a sinuous line, now going up

8 К.М. Байпаков, Д.А. Воякин м, изнутри - 3,2 м. Внешний фас стены, расчищенный на протяжении почти 400 м, представляет собой извилистую линию, то поднимающуюся к гребню городища, то опускающуюся вниз. На юго-западном и юго-восточном углах имелись башни в виде полукруглых монолитных выступов. Ширина их 5 м, расстояние от крайней точки до линии стены - 3 м. На ряде участков прослежены следы ремонтов, утолщений. Хорошо сохранился участок стены вблизи ворот «Дарваза-и Суфи». В отличие от стены, конструктивно состоявшей из футляра кирпичей, которыми был обложен вырубленный останец культурного слоя, стена на указанном участке представляла собой монолит из сырцового кирпича. Максимальная высота стены от основания от бруствера 6-10 м. Основанием для нее служили блоки стены IX-XI вв. и надстилаюший слой мусора и золы. Стена имеет трапециевидную в разрезе форму. Ширина основания - 4,5 м, в верхней части до бруствера - 2,6 м. Она сложена из сырцового кирпича размерами 32 х 20 х 10 см. Бруствер сложен из сырцового кир пича такого же, как и у стен, размера. Время возведения этой стены вокруг Отрара, видимо, следует связать с периодом усиления борьбы за присырдарьинские города между джучидами и джагатаидами в конце XIII в. Новый раскоп заложен на участке центральных ворот городища Отрар. На шахристане Отрара с целью вскрытия ворот крепости заложены два раскопа. Первый раскоп разбит на западном крыле юго-западных ворот шахристана Отрара размером 20х20м. Поверхность раскопа идет с наклоном в юго-западном и юго-восточном направлении в сторону рва и ворот. Раскопки начаты с возвышающейся части, т.е. с гребня стены. После удаления дернового слоя выявлен гребень крепостной стены, который вытянут с запада на восток. С внутренней стороны крепостной стены расчищен завал из сырца и зольник, содержащий куски криц железа. Зольник расположен вдоль стены, ширина - 0,5 м, длина - 2,5 м. Далее раскопки продолжены за крепостной стеной, снаружи. Под рыхлым слоем оплывов был насыпной слой, закрывший фасад стены, состоящий из битых сырцовых кирпичей, образовавшихся при разрушении верхней части крепостной стены. Фасад стены оштукатурен глиной серого цвета с примесью соломы. На данный момент фасад стены открыт на глубину 2-х м. Стена прослежена на протяжении 11,5 6 K.M. Baipakov, D.A. Voyakin to the crest of the site, and now running down. In the south-west and south-east corners there were towers in the form of semicircular monolithic projections. Their width is 5 m and the distance from the wall line to the top is 3 m. Traces of repairs and of works on thickening the wall can be found in a number of places. A part of the wall near the gate Darvaza-i Sufi remains in a good state. Unlike the wall, which was constructed of bricks covering an outlier cut in a cultural layer, the one in the mentioned part was a mud-brick monolith. The maximum height of the wall from the foot to the parapet is 6-10 m. The building blocks of the wall of the 9th-11- th centuries and a layer of trash and ashes above them served as its foundation. The wall is trapezoid in cross-section. The width of the foot is 4.5 m, of the upper part below the parapet 2.6 m. It is built of mud bricks 32 by 20 cm by 10 cm in size. The parapet is built of mud bricks of the same size. The time of constructing the walls around Otrar should probably be connected with the late 13th century, when the struggle between the people of Djuchi and Chagatai for the towns at the banks of the Syr-Darya became more active. A new excavation is founded on the ground at the central gate of Otrar. Two excavations are founded in the shakhristan of Otrar in order to discover the gates of the fortress. The first excavation is established at the western part of the south-west gate of the shakhristan of Otrar; its size is 20 m by 20 m. The surface of the excavation slopes down south-westward and south-eastward, towards the moat and the gate. The excavations were started from the elevated part, that is, from the crest of the wall. After the removal of the turf, the crest of the wall of the fortress, stretching from the west to the east, was revealed. On the inside of the wall a heap of mud bricks and an ash pit, containing pieces of iron blooms, were cleared. The ash pit is placed along the wall; it is 0.5 m in width and 2.5 m in length. Further excavations were carried out behind the wall, on the outside. Under a friable layer of sediments that resulted from the erosion of buildings, there was another layer of broken mud bricks, which covered the front part of the wall; these bricks resulted from the destruction of the upper part of the wall. The front of the wall is plastered with grey-colour clay mingled with straw. At present the front of the wall is open to the depth of 2 m. The wall can be seen stretch over a distance of 11.5 m, where it ends in the tower of a building at the gate. Here

9 ВЕСТНИК МИЦАИ, ВЫПУСК 7, 2008 BULLETIN OF IICAS, VOLUME 7, 2008 м, где она «упирается» в остатки башни, привратного сооружения. Здесь стена плавно понижается до уровня дневной поверхности XVIII века. Вскрыта башня предвратного сооружения. Она подпрямоугольной формы, расположена перпендикулярно крепостной стене, выступает на 4,4 м за линию. Башня сохранилась на высоту 2 м, ее размеры 3,7х3,7 м. Кладка башни и крепостной стены не имеют связки между собой. Башня сложена из сырцовых кирпичей и оштукатурена глиной серого цвета. На северозападной боковине башни, в 0,8 м от стены, имеется участок без штукатурки, шириной 1,4 м. Здесь находился проем для выхода на берму, позднее заложенный кирпичом. Под южным углом башни, на глубине 1 м, обнаружена более ранняя стена, вытянутая с югозапада на северо-восток, т.е. перпендикулярно крепостной стене. Она сложена из сырцовых кирпичей крупного формата (длина 42 см), положенных плашмя тычково-ложковым методом. Ширина стены 1,8 м, выявленная длина стены 2,6 м, однако, юго-западный конец остался под бровкой. Стена на данный момент расчищена на глубину 0,5 м. Перед башней, в 3-х м от неё, обнаружено помещение со следами пожара, заваленное прокаленными сырцовыми кирпичами. Помещение вытянуто с северо-востока на юго-запад. Сохранились северовосточная стена длиной 4,7 м и северо-западная - длиной 11 м. Ширина стен 1,4 м. Внутри помещения обнаружена перегородка, делящая его на две части. Перегородка находится в 6 м от северовосточной стены, параллельно ей. Ширина перегородки 1,2 м, длина - 3,6 м. К западному углу данного сооружения примыкает круглая башня из обломков жженого кирпича, со следами ремонта. К юго-востоку от вышеописанного раскопа за въездной дорогой разбит раскоп размером 32х17 м, который охватывает участки, как за крепостной стеной, так и перед ней, где расположены предвратные сооружения. Здесь прослежено продолжение крепостной стены, к котороой примыкают 7 the wall goes down gradually to the level of the original ground of the 18th century. The tower of the building at the gate has been opened. It has a rectangular shape, and is placed perpendicularly to the wall of the fortress, projecting by 4.4 m out of it. The height of what has remained of it is 2 m; its size is 3.7 by 3.7 m. The brickworks of the tower and the wall are not linked with one another. The tower is constructed of mud bricks and plastered with grey-colour clay. On the north-west side of the tower, 0.8 m from the wall, there is a patch that has no plaster on it. There had once been an aperture to come out onto the berm, which was later blocked with bricks. An older wall, at the depth of 1 m, was found under the south corner of the tower; the wall went from south-west to north-east, that is, perpendicularly to the fortress wall. It was built of large-size mud bricks (42 cm long), lying flat; boundary wall bond was used here. The width of the wall is 1.8 m, the length of the opened part is 2.6 m; however, its south-west end lies under the border. At present the wall is cleared to a depth of 0.5 m. In front of the tower, 3 m away from it, there was found a room with traces of fire about it, filled up with annealed mud bricks. The room stretches from northeast to south-west. The north-east wall, 4.7 m in length, and the north-west one, 11 m in length, have remained. The width of the walls is 1.4 m. A partition was found Рис. 1. Центральный въезд. Рабочий момент. Fig. 1. Central entrance. A working scene.

10 К.М. Байпаков, Д.А. Воякин остатки еще одной башни. Перед башней обнаружено помещение, сильно пострадавшее от разрушения. Прослеживается симметричность этих сооружений с башней и помещениями на противоположной стороне въезда. За крепостной стеной с обеих сторон от въезда раскопаны остатки жилых помещений с тандырами. Работы на этом раскопе не завершены. Раскоп 3. Жилые кварталы XI-XII вв. Многолетними раскопками на территории Отрара (шахристана городища) вскрыт огромный массив (фактически 90 процентов поверхности, показавшей наличие городских кварталов XVI, XVII, XVIII вв.). Ранние постройки на городище представлены в гораздо меньшем объеме. В ходе исследований установлены особенности городской застройки разных эпох, как-то: угасающая застройка XVIII столетия, эпоха казахского ханства от времени его формирования до периода вхождения Казахстана в состав Российской империи; интенсивная застройка эпохи Тимура; время возрождения Отрара после «Отрарской катастрофы»; эпоха расцвета (мусульманский ренессанс); время вторжения арабов и раннесредневекового Отрара; наконец, формирование поселения на месте будущего города. Один из периодов расцвета культуры Отрара приходится на т.н. караханидский период истории Отрара XI-XII вв. Именно к этому времени относится раскопанный квартал. Учитывая незначительные по площади раскрытия культурные слои, датируемые этим временем (застройка XII столетия скрыта большой толщей слоев шести последующих столетий), постройки квартала, а также интерьер помещений, являются уникальными, воспроизводящими быт и уровень жизни горожан той далекой эпохи. Еще в 1987 году уровень застройки Отрара XI-XII вв. был расчищен по всей площади раскопа 3. Вскрыта планировка более двух десятков помещений, группирующихся в дома. В 1989 году раскоп, описанный выше, был расчищен. Тогда же зафиксированы следы сильного разрушения построек. В 2005 году часть раскопа была вновь зачищена, законсервирована и на основе проделанных шагов подготовлена система экспонирования объекта. Расчистка территории XI-XII вв., располагающейся на территории шахристана Отрара, является одним из пунктов программы «Возрождение древнего Отрара», для проведения в последующем на нем кон- 8 K.M. Baipakov, D.A. Voyakin within the room, which divided it into two parts. The partition is parallel to the north-east wall and is placed 6 m away from it. The width of the partition is 1.2 m, the length is 3.6 m. A round tower made of fragments of bricks, with traces of repair on it, is attached to the west corner of the given building. One more excavation was founded behind the entrance road, to the south-east of the excavation described above; its size is 32 m by 17 m and it covers the ground both behind the fortress wall and before it, where the gate buildings are. Here the continuation of the fortress wall and the remains of one more tower attached to it can be seen. In front of the tower there was found a room that had suffered a bad destruction. It can be noticed that these buildings are symmetrical to the tower and the rooms on the opposite side of the entrance. Behind the fortress wall on both sides of the entrance the remains of dwellings with tandyrs (ovens) in them were excavated. The works in this excavation have not been finished yet. Excavation site No.3. The residential blocks of the 11th-12th centuries. After many years of excavations in the territory of the shakhristan of the site Otrar a vast residential district was discovered (actually, as 90 per cent of the surface showed, there was the residential area of the 16th-18- th centuries under it). Earlier buildings are much less numerous in the site. During the studies the peculiarities of the town building of different periods were established: the decreasing building of the 18th century, the Kazakh Khanate period from the time it was founded to the period it became a part of Russian Empire; the intensive building of Timur s epoch; the time of Otrar s revival after the Otrar catastrophe ; the period of flourishing (Muslim Renaissance); the time of the Arab invasion and of the Otrar of early Middle Ages; and, finally, the forming of a settlement in the place the future town would be. One of the periods when Otrar enjoyed a cultural growth was the so called Kharakhanide period in the history of Otrar 11th-12th centuries. It is that period the excavated town block belongs to. Taking into consideration that only a small area of the cultural layers dated to this time has been excavated (a 12th century building area was hidden under an enormous mass of layers from the following centuries), the buildings of the block as well as the interiors of the rooms are unique, representing everyday life and the standard of living of the citizens of that distant epoch.

11 ВЕСТНИК МИЦАИ, ВЫПУСК 7, 2008 BULLETIN OF IICAS, VOLUME 7, 2008 сервационных работ с целью сохранения его в качестве объекта музеефикации. От дневной поверхности городища раскоп отстоит на глубину 6 м. Расчищено 4 дома. Первый дом состоял из 6 комнат, внутри которого предметы интерьера (очаги-сандалы, суфы, тандыры и т.д.) не сохранились. Были расчищены стены. Второй дом располагается в западной части расчищенного участка. Он подразделяется на две части - жилое помещение и хозяйственное. Выход располагается в юго-западной стене, выходит на улицу. Дом 3 большой, состоит из двух частей, в которых располагаются жилые комнаты, хранилища, ванные комнаты. Первоначально при расчистке было обнаружено 12 ям. При их расчистке были обнаружены фрагменты глазурованной и неглазурованной керамики XI-XIV вв, ручки от стеклянных изделий XI-XII вв., кости животных. Далее были расчищены 6 помещений, принадлежность которых нельзя отнести к одному дому. Поэтому они рассматривались как отдельные помещения. Степень сохранности объекта в разных частях резко контрастирует, но в целом отмечается удовлетворительная степень состояния сырцовых структур, возможность использования элементов научной консервации и реставрации. Раскоп 4. Раскопки ворот «Дарваза-и Суфи». Этот раскоп, назначение которого выяснение особенностей фортификационной системы Отрара, - заложен на предполагаемом месте нахождения северозападных ворот, известных из письменных источников как «Дарваза-и Суфи». Раскоп размером 7х7 м заложен в западной части по гребню предполагаемой стены и ориентирован углами по странам света. С поверхности раскопа снят слой отвала толщиной 0,5 м, после чего выявились остатки четырехкомнатного дома. Полностью в пределы раскопа попала жилая комната с тандыром. Оставшиеся три помещения в пределы раскопа попали частично. Вышеописанное помеще- 9 It was as far back as 1987 that the level ground of the Otrar building of the 11th-12th centuries was cleared over the whole area of excavation No.3. The planning of more than twenty rooms grouped into houses was also discovered. The excavation described above was cleared in At that very time the traces of a bad destruction of the buildings were identified. In 2005 a part of the excavation was cleared again, conserved, and on the basis of the steps taken, the system of exposition of the object was prepared. The clearing of the territory of the 11th-12th centuries, situated in the shakhristan of Otrar, is one of the paragraphs of the programme The revival of ancient Otrar ; it was done to carry out in future conservational works in it in order to preserve it and make it a museum. The excavation lies 6 m below the original ground of the site. Four houses were cleared. The first house consisted of 6 rooms; the articles of the interior (such as sandals (hearths), sufas, tandyrs etc.) had been lost. The walls were cleared. The second house is situated in the western part of the cleared ground. It is subdivided into two parts: a living room and an utility room. The exit is in the south-west wall; it leads into a street. House No.3 is big and consists of two parts, in which there are living rooms, store rooms, bathrooms. Originally, 12 pits were found during the clearing. During the clearing of Рис. 2. Ворота Дарваза-и Суфи. Вид на юг. Fig. 2. Darvaza-i Sufi gate. South view.

12 К.М. Байпаков, Д.А. Воякин ние было построено непосредственно на развалинах крепостной стены и башни. В юго-западном краю раскопа на глубине 1 м был выявлен верх крепостной стены. Он был срезан под углом В дальнейшем на глубине 1 м был вскрыт оштукатуренный фасад стены и примыкавшая к нему перпендикулярно прямоугольная башня, с закругленными углами. На глубине 3,5 м ниже гребня стены вскрыт торец башни, размер ее 4,3х2,5 м. Таким образом, выяснены параметры привратной башни: 4,3х2,5 м. Раскопки с внешней стороны стены выявили берму (которая в свою очередь является завалом сырцовых кирпичей от разрушенной стены караханидского времени) с обмазанной поверхностью, на которой была построена стена. В 0,8 м к северу от башни обнаружен пролом в стене, высотой 1,7 м, шириной 1,3 м, заложенный кирпичами. К пролому ведет коридор шириной 0,9 м, образованный параллельными стенками. Северная стенка длиной 5,8 м, шириной 0,8-1 м, высотой 0,7 м, под прямым углом примыкает к крепостной стене. Южная стенка длиной 5,2 м, шириной 0,7 м, высотой 0,7 м, не доходя до стены на 1 м, примыкает к башне, образуя тамбур перед проломом. Далее раскоп был расширен до 17х27 м. Раскопом был охвачена промоина в стене и участок за ней. В восточной части раскопа был обнаружен наносной слой в 65 см, в котором найдены фрагменты керамического кувшина, стеклянных изделий, фрагменты кирпича и кости животных, в частности барана. Под данным слоем были обнаружены места помещений жилого дома, в одной из сохранившихся комнат которых были найдены тандыр и ташнау. На глубине 95 см была обнаружена крепостная стена, также построенная из кирпичей темно-серого цвета. Таким образом, был вскрыт участок крепостной стены длиной 18 м с башней. На участке севернее промоины была зафиксирована ремонтная стена, построенная на завалах и вынесенная наружу на 1,5 м, относительно ранней стены. Раскоп 5. Мечеть конца XIV начала XV вв. Говоря об Отраре столетий невозможно не упомянуть яркое событие, зафиксированное археологами возведение соборной мечети. Мечеть расположена в юго-восточной части центрального бугра. Строительная площадка под мечеть тщательно снивелирована. Пол мечети представлял собой плотную обмазку. Постройка размером 60 х 22 м длинной осью вытянута по линии восток-запад. Вход в центре северного фасада оформлен в виде вы- 10 K.M. Baipakov, D.A. Voyakin the pits there were found fragments of glazed and unglazed ceramics of the 11th-14th centuries, the handles of glass articles, animal bones. Then, other 6 rooms were cleared, which could not be thought to belong to one house. Therefore, they were regarded as separate rooms. Excavation site No.4. The excavations of the gate Darvaza-i Sufi. The excavation site, which is aimed at finding out the peculiarities of the fortification system of Otrar, was founded in the place where the north-west gate, known from the written sources as Darvaza-i Sufi, is supposed to be. The excavation site was set in the western part, along the crest of the supposed wall; its size is 7 m by 7 m and its angles face the cardinal points. After a 0.5 m layer of bank was taken from the surface of the excavation, the remains of a four-room house appeared. A living room with a tandyr (clay oven) was completely within the excavation site borders. As for the other three rooms, only some their parts were placed within the excavation site limits. The building described above was built right upon the remains of the fortress wall and a tower. The top of the fortress wall was found at the south-west border of the excavation at a depth of 1 m. It was cut at an angle of 45 degrees. Further excavations revealed at a depth of 1 m the plastered front of the wall and, attached to it perpendicularly, the rectangular tower with rounded angles. At a depth of 3.5 m below the crest of the wall there was revealed the shorter side of the tower; the size of the tower is 4.3 m by 2.5 m. Excavations on the outer part of the wall revealed a berm (which, in its turn, was made of a heap of mud bricks, resulted from the destruction of the wall of the Karakhanide period) with plastered surface, on which the wall was built. 0.8 m north of the tower was found a break in the wall, 1.7 m high and 1.3 m wide, blocked with bricks. A passage 0.9 m wide formed by parallel walls leads to the break. The north wall, 5.8 m in length, m in width and 0.7 m in height, joins the fortress wall at right angles. The south wall, 5.2 m long, 0.7 m wide and 0.7 m high joins the tower 1 m before the wall, thus forming a tambour before the break. Later, the excavation was broadened to 17 m by 7 m. It took in a gully in the wall and a plot behind it. In the eastern part of the excavation an alluvial layer 65 cm thick was revealed, where fragments of a ceramic jug, bricks, fragments of glassware and the bones of animals, namely of a sheep, were found. Under the given layer the rooms of a dwelling house were revealed, where, in one of the preserved rooms, a tandyr and a

13 ВЕСТНИК МИЦАИ, ВЫПУСК 7, 2008 BULLETIN OF IICAS, VOLUME 7, 2008 ступающего за линию стены портала с прямоугольными в плане пилонами размером 2,7х1,35 м. Пролет между опорами портала - около 6 м. Западный пилон сохранился на высоту до 1,7 м, восточный почти полностью разобран на кирпичи. На углах портала были поставлены цилиндрические по основанию минареты диаметром 2 м. Внутри минаретов имелись винтовые лестницы, на которые попадали с внутренней стороны портала через входной проем шириной 1 м. Сохранились первые четыре ступеньки лестницы на западной стороне портала. Фронтальная композиция здания включает четыре сквозные галереи, образованные тридцатью столбами квадратного сечения (1,35х1,35), поставленными в три ряда. Проем между опорами перекрытия равнялся 3,7 м. На оси входа находилось два зала. Опоры перекрытий практически полностью разобраны. Сохранился столб прямоугольного сечения размером 3,3х1,65 м на западной стороне первого от входа зала. Частично сохранились два передних столба главного зала с михрабной нишей. Можно полагать, что столбы имели сложное сечение. Задние опоры выглядят как квадратные пилоны по обеим сторонам михраба. В михрабной стене здания имеется дверной проем с высоким порогом, который открывался в сторону улицы и жилой застройки у крепостной стены города с южной стороны. Стены мечети толщиной 1,35 м, углы главного фасада оформлены в виде пилястр. Как уже отмечалось, участок под мечеть был тщательно снивелирован. Основания столбов заглублены на см в сплошной котлован, заполненный ленточной пахсой, в которую добавлены угольки в качестве изолятора от почвенных солей. Общая толщина лессового фундамента - 1,1 м. Это традиционный способ предотвращения осадки монументальных построек, широко применявшийся в средневековой архитектуре Средней Азии и Казахстана. Несущие конструкции стены, столбы, пилоны портала сложены из жженого кирпича хорошего качества, квадратной формы со стороной см, целого или половин. Кирпичи уложены строго регулярно вперевязку на ганчевом растворе. Коегде на стенах сохранился тонкий первоначальный слой ганчевой штукатурки. Интересным был архитектурный декор мечети, в котором, судя по находкам в жилых помещениях перекрывающего слоя, важную роль играли керамические облицовки: цветные глазурованные кирпичи и изразцы синего и голубого цветов, полихромные май- 11 tashnau were found. At a depth of 95 cm the fortress wall, also built of dark-grey bricks, was revealed. So, a segment of the fortress wall 18 m long with the tower was discovered. On the plot to the north of the gully, a new wall was identified, which had been built on the heaps of bricks as a repair to the old one, and had been carried 1.5 m farther to the outside. Excavation site No.5. The mosque of the late 14thearly 15th centuries. When talking about the Otrar of the 14th-15th centuries, we cannot but mention a bright event identified by archaeologists the erection of the cathedral mosque. The mosque is situated in the south-east part of the central hill. The building area for the mosque was carefully levelled. The floor of the mosque was covered with consistent plaster. The building is 60 m by 22 m in size; its longer axis goes along the east-west line. The entrance in the centre of the north front is made in the shape of a portal, which projects out of the plane of the wall, and has pylons, 2.7 m by 1.35 m in size, rectangular in plan. The span between the bearings of the portal is 6 m. Today s height of the west pylon is 1.7 m.; the eastern one was completely taken to bricks. At the corners of the portal there were minarets, cylindrical at the feet, 2 m in diameter. Within the minarets there were spiral staircases, which could be entered from the inner side of the portal through a doorway 1 m wide. The first four steps of the staircase at the western part of the portal have been preserved. The frontal layout of the building includes four through galleries, formed by thirty pillars, square in section (1.35 by 1.35), put in three lines. The span between the bearings of the ceiling was 3.7 m. There were two halls lying on the axis of the entrance. The bearings of the ceilings were taken apart almost completely. A pillar, rectangular in section, 3.3 m by 1.65 m, remains in the western part of the hall nearest to the entrance. The two front pillars of the main hall with mihrab niche have been partially preserved. We may guess that the pillars had a complicated section. The rear supports look like square pylons on both sides of the mihrab. In the mihrab wall there is a doorway with a high threshold, which opened to a street and a residential area at the town wall in the south part. The walls of the mosque are 1.35 m thick; the corners of the main front are designed in the form of pilasters. As it was identified before, the plot for the mosque was carefully levelled. The feet of the pillars are buried by cm into an uninterrupted foundation pit, filled

14 К.М. Байпаков, Д.А. Воякин олики в виде квадратных и прямоугольных плиток с орнаментальными и фантастическими зооморфными сюжетами в росписях. Основная масса глазурованной облицовки найдена в помещениях на месте зала и стены с михрабной нишей. Обнаружены фрагменты керамических решеток на окнах панджара. Отрарская соборная мечеть относится к постройкам столпно-купольного типа, хорошо известным в средневековой архитектуре Средней Азии. Столбовые конструкции сближают отрарскую мечеть с куйруктобинской, хотя последняя построена значительно раньше, в Х в., и являет собой ранний этап в развитии типологии столбовых мечетей. Двор мечети, расположенный между фасадной стеной мечети и постройкой в северной части комплекса по внутреннему абрису стен, из которых хорошо сохранилась юго-восточная, имеет размеры 40х22 м, тогда как общие размеры мечети с двором и северной постройкой составляют 72х22 м. Пол во дворе мечети, судя по сохранившимся участкам и наличию крошек от ганчевого раствора, был выложен квадратным обожженным кирпичом размерами 25х28х5 см, как и стены построек. Постройка в северной части комплекса представляет собой архитектурный пассаж, составленный из центрального коридора шириной 3,47 м, по обе стороны которого расположены помещения. Помещения южной части незначительные по размеру - 3,41х1,42 м. Возможно, это айваны, внутреннее пространство которых отделено от коридора стеночкой (порогом), сложенной в один кирпич, в то время как ширина несущих стен составляет 1,13, а внутренних - 0,78 м. Полностью раскопано пять помещений, шестое же, северо-западное, частично. Помещения, расположенные с северной стороны коридора, являются зеркальным отражением южной линии устроенных параллельно помещений-айванов. Помещения этой части так же размещены параллельно на одной оси. Полностью раскопано пять комнат, одна частично. Конструктивно помещения этой линии делятся на две части. Первая это выходящая на коридор тамбурная ниша-айван, размером 3,5х1,4 м, с устроенным в северо-западной части входом, шириной 1,1 м, ведущим во вторую часть помещения. Задняя, северная, стена помещений, которая в то же время, возможно, является внешней стеной всего комплекса, не изучена, а потому длину помещений установить не представляется возможным. Ширина помещений 3,7 м. Стены этих помещений сложе- 12 K.M. Baipakov, D.A. Voyakin with stripped pahsa with small pieces of ashes, which were to serve as an insulator against soil salts, added into it. The total thickness of the loess foundation is 1.1 m. This is a traditional way of preventing monumental buildings from settling, which was widely used in the medieval architecture of Central Asia and Kazakhstan. The bearing structures the walls, the pillars, the portal pylons are constructed of baked bricks of good quality, square-shaped, 25 cm by 28 cm, whole or halved. The bricks are bonded; they are laid with strict regularity; ganch mortar is used. A thin layer of original ganch plaster remains here and there on the wall. The architectural décor of the mosque was interesting; judging from the fact that a super stratum was found in the living rooms, ceramic facing had played an important part in the décor: coloured enamelled bricks and blue and dark-blue ornamented tiles, polychromatic majolica in the form of square and rectangular tiles with ornamental and fantastic zoomorphic painting on it. Most of the enamelled facing was found in the place where the hall and the wall with the mihrab had been. Fragments of ceramic window gratings panjara were found. The Otrar cathedral mosque relates to the buildings of columnar-domical type, which are well-known in the medieval architecture of Central Asia. The pillar structures make the mosque of Otrar allied to that of Khuyruktoba, though the latter was built much earlier, in the 10th century, and represents an earlier stage in the development of the typology of pillared mosques. The court of the mosque, placed between its front wall and a building in the northern part of the complex, measures 40 m by 22 m by the inner contour of the walls, of which the south-east one has been well-preserved; while the total size of the mosque, including the court and the northern building is 72 m by 22 m. The floor of the mosque court, what can be inferred from the areas that remain, and from the crumbs of ganch mortar that were found, had been laid with rectangular bricks 25 cm by 28 cm by 5 cm in size, as well as the walls of the buildings. The building in the northern part of the complex is an architectural passage, which comprises a central corridor 3.47 m wide with rooms on both sides. The rooms in the southern part are rather small in size, 3.41 m by 1.42 m. Perhaps, these are ayvans, the inner space of which is separated from the passage by a low wall (a threshold) one brick high, while the width of the bearing walls is 1.13 m, and of the inner walls 0.78 m. Five rooms have been dug out completely, while the sixth, the north-west

15 ВЕСТНИК МИЦАИ, ВЫПУСК 7, 2008 BULLETIN OF IICAS, VOLUME 7, 2008 ны комбинированной кладкой жженого и сырцового кирпича. Фиксируется второй строительный период, в ходе которого некоторые помещения были достроены и в них сооружены суфы. Шестая комната отличается размерами от исследованных пяти. Детали и дополнительные особенности сооружения изучить не представляется возможным этому препятствуют поздние наслоения. Несущие стены айванов южной оси и тамбуровайванов северной оси, возможно, имели своим завершением сводчатые перекрытия, которые соединяясь со сводами коридора, образовывали конструкцию, именуемую крестовым сводом. Было высказано первоначальное предположение, что постройка у северо-восточной стены часть дворца цитадели, но, скорее всего, это постройки, входившие в комплекс мечети. Возникает вопрос о причинах разрушения мечети буквально сразу же в период после смерти Тимура. По всей видимости, причиной стало незавершение строительства мечети она так и осталась стройкой и в ней никогда не проводились молебны. Поэтому горожане Отрара незавершенное здание включили в массив городских кварталов. Сохранность руин мечети хорошая на это обстоятельство повлияли, прежде всего, два фактора: основным материалом, использованным в строительстве, являлся жженый кирпич; второе это консервация объекта, проведенная в три этапа 1993, в рамках проекта ЮНЕСКО-Казахстан- Япония «Сохранение и реставрация древнего Отрара», 2005 дополнительные консервационные мероприятия, предпринятые Научно-исследовательским и проектным институтом памятников материальной культуры При раскопках на территории двора мечети был обнаружен монетный клад. Клад медный, состоит из 172 экземпляров, интересен тем, что укладывается в конкретный хронологический отрезок времени в пределах конца XV-нач.XVI вв. Обычно клады, обнаруженные на Отраре в 1986 г. и в округе Туркестана (Отрарский и Карачинский клады), имеют в себе монеты разных отрезков времени от начала XVI до начала XVIII веков и состоят из разнообразных типов городов Ясы Туркестана, Сайрама, Ташкента и др. Монеты среднеазиатских городов весьма редки и единичны. Пока на территории Отрарского оазиса исследуемый клад является единичным, но находки подобных кладов широко известны в центральном 13 one, only partially. The rooms on the northern side of the passage are the mirror reflection of the south row of the parallel ayvan rooms. The rooms of this part are also parallel and placed on one axis. Five rooms have been excavated completely, and one partially. Constructively, the rooms of this row are divided into two parts. The first one is a tambour niche-ayvan, 3.5 m by 1.4 m in size, facing the passage and having a doorway in the northwest part, 1.1 m across, that leads to the second part of the room. The rear wall of the rooms, the north one, which may be at the same time the rear wall of the whole complex, has not been studied, and therefore it does not seem possible to ascertain the length of the rooms. The width of the rooms is 3.7 m. The walls of these rooms are constructed of combined brickwork of baked bricks with mud bricks. A second building period was identified, during which some rooms were finished up and sufas were built within them. The sixth room differs in size from the five that have been studied. It does not seem to be possible to study the details and additional peculiarities of the building: the layers of later periods do not let us do it. The bearing walls of the south axis ayvans and the tambour ayvans of the north axis might have ended in arched ceilings, which, connected with the arches of the passage, formed a construction named groined arch. Earlier it was suggested that the building at the north-east wall was a part of the palace of the citadel; but these buildings are most likely to have been part of the mosque complex. A question arises as to what caused the destruction of the mosque almost immediately after Timur s death. In all probability, it happened because the building of the mosque had not been completed: it remained forever a building plot, and services were never performed there. That is why the citizens of Otrar made this uncompleted building a part of town blocks. The ruins of the mosque are in a good state of preservation, and this is due to two factors: the principal material used in the building was baked brick; secondly, it is the conservation of the object, which was carried out in two stages in 1993, as a part of the UNESCO-Kazakhstan-Japan project The preservation and restoration of ancient Otrar, in 2005 additional conservational measures taken by the Research and Development Institute of the memorials of material culture. During the excavations in the territory of the mosque

16 К.М. Байпаков, Д.А. Воякин Мавераннахре. Раскоп 2007 был заложен в северной части двора мечети XIV в., эта территория сохранила культурные напластования XV-XVI столетий. Общая площадь раскопа 32х18 м, вскрыто 576 м2 участка. В ходе раскопок обнаружено продолжение северо-западной и северо-восточных внешних стен мечети. К сожалению, сохранность стен плохая. На данный момент сохранена часть северо-восточной стены, выстроенной из жженого кирпича на высоту 67 см. Остатки северо-западной стены сохранились лишь в два ряда. В слоях, относящихся к периоду XV столетия, было обнаружено 6 помещений, в двух из которых открылись места тандыров-очагов. В слое, последующем горизонту постройки мечети, были раскопаны печи от двух гончарных мастерских. Куюк-Мардан. Городище расположено в 7 км к северу от села Когам. Географические координаты 42Т Обследовано в гг. Южно-Казахстанской археологической экспедицией (Е.И. Агеева, А.Н. Бернштам). В 1986 г. на городище начаты раскопки отрядом Южно-Казахстанской комплексной археологической экспедиции (К.М. Байпаков). Второе название памятника Конуртобе, что буквально означает коричневый бугор. Название, данное местными жителями, очень точно отражает особенности этого городища. Дело в том, что его верхние слои состоят из мощного слоя золы сгоревшего камыша, дерева и других органических остатков. Это очевидное доказательство того, что город, который когда-то здесь существовал, сгорел. Городище представляет собой группу бугров, в системе которых различаются цитадель, шахристан и рабад. Центральная часть городища имеет вид плоского прямоугольного в плане бугра высотой до 8 м. Протяженность бугра по основанию с севера на юг 220 м, с востока на запад 340 м. Размеры площадки наверху 120х150 м. Цитадель находилась в восточной части городища. Это - возвышенная площадка размерами 70х45 м и высотой 11 м. С южной и восточной сторон к шахристану примыкает территория рабада, окруженного стеной с башнями. Протяженность рабада с севера на юг около 200 м, с востока на запад м. Западная часть рабада плоская, пониженная; восточная и южная имеют форму бугров высотой до 5 м. Въезд на территорию городища в виде ложбины шириной до 10 м находится с западной стороны. Он был защищен башней, в настоящее время имеющей 14 K.M. Baipakov, D.A. Voyakin court a coin hoard was revealed. The hoard is copper and consists of 172 items; it is notable for its belonging to a definite period of time from the late 15th to the early 16th century. Usually, the hoards found in Otrar in 1986 and in the neighbourhood of Turkestan (Otrar and Kharachi hoards), comprise coins of different periods of time, from the early 16th century to the early 18th century, and belonging to different types of cities of Yasa Turkestan, Sairam, Tashkent and others. The coins of the Central Asian cities are very rare and singular. The hoard we are studying is still the only hoard of this type found in Otrar oasis, but findings of this kind are widely known in the Central Maverannahr. The excavation of 2007 was founded in the northern part of the court of the 14th century mosque this territory has preserved the cultural stratifications of the 15th- 16th centuries. The total area of the excavation site is 32 m by 18 m, a territory of 576 square meters have been uncovered. During the excavations the continuations of the north-west and north-east outer mosque walls have been found. Unfortunately, the preservation of the walls is poor. By now, a part of the north-east wall, built of baked brick to a height of 67 cm, has been preserved. The remains of the north-west wall have only been preserved in two rows. In the layers belonging to the period of the 15th century there were found 6 rooms, in two of which places of the location of tandyrs were discovered. In the layer following the horizon of the building of the mosque, the furnaces of two potteries were found. Kuyuk-Mardan. The archaeological site is situated 7 km north of the village Kogam. Its geographical coordinates are 42Т Explored in by the South- Kazakhstan archaeological expedition (E.I. Ageeva, A.N. Bernshtam). In 1986 excavations were begun in the site by a group of scholars from the South-Kazakhstan complex archaeological expedition (K.M. Baipakov). The second name of the monument is Konurtobe, literally meaning brown hillock. The name given by the local inhabitants reflects most exactly the peculiarities of this site. The matter is, that its upper strata consist of a thick layer of ashes, burnt cane, wood and other organic remains. This is a clear evidence that the town, which had once been there, burned down. The site is a group of hillocks, from which the citadel, shakhristan and rabad can be distinguished. The central part of the site has the form of a flat hillock, rectangular in plan, up to 8 m in height. The length of the foot of the hillock is 220 m from north to south, 340 m from east to

17 ВЕСТНИК МИЦАИ, ВЫПУСК 7, 2008 BULLETIN OF IICAS, VOLUME 7, 2008 вид куполообразного бугра высотой 13 м и диаметром в основании 40 м. На территорию шахристана, отделенного от рабада рвом, въезд вел по пандусу. Городище, судя по подъемному материалу, существовало в течение нескольких столетий. Наиболее древняя часть, охватывающая территорию шахристана, цитадели и рабада, функционировала в первые вв. н. э. X в. В XI-XII вв. основная жизнь была сосредоточена в восточной части городища. В XII-XV вв. была обжита территория, прилегающая к городищу с востока здесь находился квартал ремесленников керамистов. На поверхности городища прослежены остатки гончарных печей и керамических шлаков. Если говорить о подъемном материале городища (монеты, чеканенные в Китае, Бухаре в период раннего средневековья, хрустальные бусы, амулеты, накладки от наборных поясов), то он позволяет заключить, что городище существовало в IX в., а в Х-ХI вв. заселены были только территория цитадели, восточный бугор, и, наконец, в XIII-XIV вв. обживалась территория только восточного бугра. В текущем полевом сезоне исследования были возобновлены на верхней площадке цитадели. Цитадель представляет собой плоский подчетырехугольный в плане бугор, по верху 50х55 м, который плавно понижается в юго-западной и северо-восточной частях до 14 м. Прослеживаются две основные улицы, в виде ложбины в юго-западной и в северовосточной частях. Предыдущими исследованиями была вскрыта западная часть цитадели, расположенная в непосредственной близости от юго-западной улицы. Были отмечены три строительных горизонта, из которых верхний не сохранился, т.е. развеян и смыт. Остались лишь участки пола, мусорные ямы и лежащая на поверхности керамика IX-XI вв. Верхний строительный горизонт, выявленный в раскопе 2007 года, дал анфиладу помещений, вытянутых в восточном и северном направлениях. Определить, были ли помещения связаны между собой, т.к. от верхней архитектуры сохранились стены по высоте в один-два кирпича, невозможно. Кирпич сырцовый желтого цвета, размерами 40-42х20-22х10 см. Внутренние стены 15 west. The size of the ground on the top is 120 m by 150 m. The citadel was placed in the eastern part of the site. This is an elevated ground, 70 m by 45 m in size, 11 m in height. On its southern and eastern sides the shakhristan borders on the territory of the rabad surrounded by a wall with towers. The length of the rabad from north to south is about 200 m, from east to west 460 m. The western part of the rabad is plane and low; the southern and eastern parts have the form of hillocks up to 5 m in height. The entrance to the territory of the site has the form of a gully 10 m in width, and is situated in the western part. It had been guarded by a tower, which now has the form of a dome-like hillock 13 m high and 40 m across the foot. The way to the territory of the shakhristan, which was separated from the rabad by a moat, went through a ramp. Judging from the liftable material, the site had been existing for several centuries. The oldest part, which covers the territory of the shakhristan, citadel and rabad, Рис. 3. Керамический комплекс 8-9 вв. Городище Куюк-Мардан. Fig. 3. Ceramic complex of 8-9 century. Kuyuk-Mardan site.

18 К.М. Байпаков, Д.А. Воякин Рис. 4. Фрагмент боковины сосуда с прочерченным по сырой глине изображением девушки. Куюк-Мардан. 8-9 вв. Fig. 4. Aside fragment of a vessel with a drawing of a girl scratched on raw clay. Kuyuk-Mardan, 8-9 century. помещений состоят из кирпичей, положенных только по ширине, что составляет см толщины. Отмечается общая картина. Все они подвергались сильному пожару, от которого на полу остался горелый слой от перекрытия. Северное направление отделено от восточного узкой улочкой, также маркированной слоем золы. Из интересных находок следует отметить две кружечки, украшенные процарапанным орнаментом и покрытых ярко-красным ангобом. Ручки кружек выполнены под стилизованную голову барана. В помещении 11 был найден фрагмент чаши с процарапанным изображением лица женщины с вытянутой левой рукой, относящиеся к VI в. Вся исследуемая площадь 400 м2, была занята мусульманским кладбищем, появившемся на этом месте не раньше XII в., и в процессе раскопок было перезахоронено более 50 костяков. За время проведения работ было вывезено более 120 м3 земли. Типология глазурованной керамики городища Отрар XIII-XVI вв. В течение годов в ходе тщательного изучения глазурованной керамики отдельно для каждого периода были разработаны формы типов глазурованной керамики. В основном, керамику, найденную на раскопах, в соответствии с ранее разработанными формами можно подразделить на два периода: 16 K.M. Baipakov, D.A. Voyakin was functioning from the early centuries A.D. to the 10th century. In the 11th-12th centuries the life was mainly concentrated in the eastern part of the site. The territory that borders the site on the east was made habitable in the 13th-15th centuries: here, there was the district of craftsmen potters. The remains of potter s furnaces and ceramic slag were identified on the surface of the site. As for the scattered material (coins minted in China, Bukhara in the early Middle Ages, cutglass beads, amulets, the covers of decorative belts), it allows us to make a conclusion that the site existed in the 9th century, and in the 10th- 11th centuries only the territory of the citadel and the eastern hillock was inhabited, and, finally, in the 13th-14th centuries only the territory of the eastern hillock was habitable. In the current field season the research was resumed on the upper ground of the citadel. The citadel is a flat hillock, rectangular in plane, 50 m by 55 m in size at the upper plane, which slopes gradually down in its south-western and north-eastern parts to a height of 14 m. Two principal streets in the form of gullies in the south-western and north-eastern parts can be seen. The previous excavations discovered the western part of the citadel, placed in close proximity to the southwestern street. Three building levels were identified; the upper level has been lost, that is, blown and washed away. Only fragments of the floor, refuse pits, and 9th-11th centuries ceramics lying on the surface that remain. The upper building level, discovered in the 2007 excavation, has given us a suite of rooms that stretch eastward and northward. Whether the rooms were connected with each other is impossible to see now, for only one-two bricks high walls have remained of the upper level architecture. This is mud brick, yellow-coloured, cm by cm by 10 cm in size. The inner walls of the rooms are built only of bricks laid across, what makes them cm in width. There is a general picture identified. All of them had suffered a bad fire, what resulted in a layer of ashes the remains of the ceiling on the floor. The north direction is separated from the east direction by a narrow lane, which is also marked by a layer of ashes. Among other interesting finds two small mugs should be identified, decorated with an ornament scratched on

19 ВЕСТНИК МИЦАИ, ВЫПУСК 7, 2008 BULLETIN OF IICAS, VOLUME 7, XII-XIII вв. 2. XIV-XVI вв. В полевом сезоне 2007 года (май-июнь-начало июля) на городище Отрар в ходе археологических исследований, проводимых на раскопах 2, 4, 5, было найдено огромное количество фрагментов глазурованной керамики. В рассматриваемый период распространена керамика под свинцовой поливой со светлым или красным (красно-коричневым) фоном; посуда под свинцово-оловянной глазурью белого, керамика под свинцово-оловянно-медной глазурью бирюзового цвета, керамика под свинцово-медной поливой зеленого цвета. Каждая из трех подгрупп керамики со свинцовой поливой подразделяется по формам и орнаментации, включая посуду с эпиграфическими украшениями, пятнистой росписью, точечной орнаментацией, на керамику, орнаментированную падающей волной, трехцветной тесьмой, фестончатой аркатурой, растительными мотивами. Керамика со свинцовой поливой преобладает в количественном отношении над другими видами керамики. Редко встречается посуда с черным фоном. На поливной керамике одновременно встречается вырезная техника, гравировка, иногда орнамент становится рельефным, приобретая форму налепа. В данный отрезок времени распространена разнообразная поливная керамика. В основном встречаются блюда, пиалы, миски, чаши, тарелки, лаганы и вазы. Также встречаются различные формы светильников. Изделия в основном украшались следующими видами росписи: пятнистая роспись в сочетании с геометрическим, где в основном преобладают зеленые оттенки, ярко-желтая краска темнеет. Чистота фона исчезает, полива становится грязноватой; растительная роспись, где в основном преобладают синие оттенки, фиолетовая чернеет; геометрическая орнаментация, где различные линейные узоры попрежнему применяются в украшении посуды; эпиграфика, хотя посуда, украшенная надписями, встречается редко. По цвету глазури была дана подробная характеристика, которая при тщательном изучении описывалась в соответствии со следующими пунктами: тип, описание, цвет и качество глазури, качество и цвет теста, ангоб, приемы художественного оформления и цвета росписи, встречаемые сочетания цветов, элементы орнамента, а также особенности встречаемых форм: 17 their surface, and covered with bright red engobe. The handles of the mugs are made in the form of a stylized sheep s head. In room No.11 there was found a fragment of a cup, with an image of a woman s face and a stretched arm scratched on it, which were dated to the 6th century. The whole studied area 400 square kilometres was occupied by a Moslem cemetery, which had not sprung up in this place before the 12th century, and during the excavations more than 50 skeletons were re-buried. During the works over 120 cubic metres of ground was removed. The typology of the enamelled ceramics of the archaeological site Otrar of the 13th-16th centuries. In the years of during a careful examination of the enamelled ceramics the forms of the types of the enamelled ceramics were developed separately for each period. Generally, the ceramics found at the excavations may be subdivided into two periods in accordance with the developed forms: 1. 12th-13th centuries th-16th centuries. In the field season of 2007 (May-June-early July) during the archaeological studies in the site Otrar carried out at the excavations Nos. 2, 4, 5, an enormous number of fragments of enamelled ceramics was found. In the given period ceramics under a leaden glaze with a light or red (reddish-brown) background, crockery under a leaden-tin glaze of a white colour, ceramics under a leaden-tin-copper glaze of a turquoise colour, ceramics under a leaden-copper glaze of a green colour are widespread. Each of the three subgroups of the ceramics under a leaden glaze is subdivided in accordance with the forms and ornamentation, including crockery with epigraphic ornaments, spotty painting, dotty ornamentation, into ceramics ornamented with falling waves, with three-colour braid, with festoon arches, vegetable motifs. Ceramics with leaden glaze outnumber other types of ceramics. Crockery with a black background is rare. Glazed ceramics can be covered at the same time with carving, engraving; sometimes the ornament becomes relief, looking as if it were stuck on. In the given period of time various glazed ceramics are widespread. Generally, dishes, drinking bowls, basins, bowls, plates and vases are met. Lamps of different forms can also be found. The articles were usually decorated with the following types of painting: dotty painting in combination with geometric ornament, where green colours are prevalent; a bright yellow paint gets dark; the background loses its

20 К.М. Байпаков, Д.А. Воякин K.M. Baipakov, D.A. Voyakin 1. Фрагменты 1-й группы. Просто белофонная керамика. 2. Фрагменты 2-й группы. Гравировка на белом фоне 3. Фрагменты 3-й группы. Сочетание коричневого и черного цветов. 4. Фрагменты 4-й группы. Сочетание зеленого и желтого цветов 5. Фрагменты 5-й группы. Сочетание зеленого по белому. 6. Фрагменты 6-й группы. Сочетание синего цвета по белому. 7. Фрагменты 7-й группы. Сочетание синего и черного цветов. 8. Фрагменты с эпиграфикой либо фрагменты импорта. Керамический комплекс городища Куюк-Мардан, подразделяется на три строительных горизонта. Полученные нами материалы из раскопок городища позволили выделить в соответствии с функциональным назначением несколько основных групп керамики: кухонная, хозяйственно-бытовая, столовая и посуда специального назначения. Отдельную группу керамических изделий составляют детские игрушки, грузики ткацких станков, пряслица. Кухонная керамика. В основном из сосудов кухонной керамики были встречены следующие виды: котлы, горшки-котлы, горшки, кружки, крышки, Рис. 5. Керамика из раскопа. Отрар вв. Fig. 5. Ceramics from a shaft. Otrar, century. 18 cleanness, the glaze becomes blurry; vegetable painting, where blue colours are prevalent; the violet gets dark; geometrical ornamentation, where various linear patterns are used in decorating crockery as before; epigraphics, though crockery decorated with inscriptions is rare. A minute description was given to the colour of glaze, which after a careful examination was described in accordance with the following points: type, description, the colour and quality of glaze, the quality and colour of dough, engobe, methods of decorating and colouring, combinations of colours that are met, elements of ornamentation, and also the peculiarities of the forms that are met. 1. The fragments of the first group. Just ceramics with a white background. 2. The fragments of the second group. Engraving on a white background. The fragments of the third group. Combination of brown and black colours. 3. The fragments of the fourth group. Combination of green and yellow colours. 4. The fragments of the fifth group. Combination of green and a white background. 5. The fragments of the sixth group. Combination of blue and a white background. 6. The fragments of the seventh group. Combination of blue and black colours. 7. Fragments with epigraphics or fragments of im-

21 ВЕСТНИК МИЦАИ, ВЫПУСК 7, 2008 BULLETIN OF IICAS, VOLUME 7, 2008 сковороды-жаровни и подставки. Кухонная керамика в основном лепная, тесто плохо промешанное, либо включает в себя шамот для огнеупорности и много различных включений. Хозяйственно-бытовая керамика. Включает в себя хумы, хумчи и водоносные кувшины. Столовая керамика. Включает в себя горшки, кувшины, кружки-кувшины, кружки, чаши. В основном, представлена красноангобированной керамикой. Тесто изделий плотное. Красный ангоб сочетается с лощением. Встречаются красноангобированные кувшины, кружки с кольцевыми ручками реберчатых очертаний подражание тюркской торевтике. Также на раскопе в том же самом помещении был найден сосуд, который представляет собой вероятно «цедилку», хотя отверстие процеживания очень узкое, либо «воронку». Нижняя часть сосуда суженная, украшена линиями, и в конце располагается слив в виде соска, внутри которого имеется небольшое отверстие. Функциональное предназначение: вероятно, сосуд использовался в качестве воронки для слива жидкостей в узкогорлые кувшины или в сосуды с узким горлом. Было найдено несколько фрагментов от керамических сосудов, на которых имеются зоо- и антропоморфные признаки. Первая из них это ручка от крышки, на которой изображен волк, либо лисица или собака, судя по острым ушкам, удлиненной мордочке и имитации шерсти животного на загривке, которая была выполнена острой треугольной палочкой. Крышка была выполнена из средне-промешанного коричневого теста. У основания ручки находится отверстие для выхода пара. Высота ручки 5 см. Также в том же помещении была найдена красноангобированная ручка от сосуда, выполненного из хорошо промешанного красного теста, на котором в виде налепа изображена голова женщины. Четко выделены волосы и черты лица. Высота ручки 4,2 см. Также была найдена фигурка собаки, выполненная из хорошо промешанного коричневого теста, со сглаженной поверхностью, на спинке которой имеется налеп. Вероятно, данная фигурка является курильницей, на спинке которой находилась небольшая чашечка Керамика X-XI вв. Среди найденных интересных фрагментов керамики присутствуют также фрагменты глазурованной керамики, относящейся к периоду развитого средневековья Казахстана связанного с интенсивным распространением и утверждением ислама. Это 19 ports. The ceramic collection from the site of Kuyuk-Mardan is subdivided into three building levels. The materials we got from the excavations of the site allowed us to pick out several basic groups of the ceramics in accordance with their functions: kitchenware, household ceramics, tableware and special-purpose ceramics. Toys, small weights from weaving machines, a distaff form a separate group of ceramic articles. Kitchenware. Generally, the following types of kitchenware were found: cauldrons, pots-cauldrons, pots, mugs, lids, frying pans and trivets. The kitchenware is generally modelled, the dough is ill-kneaded, sometimes it contains chamotte to make it fireproof, and many other inclusions. Household ceramics comprises khums (jugs), khumchas and jugs to carry water. Table ware comprises pots, jugs, mug-jugs, mugs and bowls. Ceramics with red engobe is prevalent here. The dough of the articles is thick. The red engobe is combined with burnishing. Jugs with red engobe and mugs with annular ribbed handles, made in imitation of the Turkic toreutics, have also been found. In the excavation, there was also found in the same very room a vessel, which is obviously a strainer, though the aperture for straining is very narrow, or a funnel. The lower part of the vessel is narrowed and decorated with lines, and at the bottom of it there is an outlet in the form of a nipple, in which there is a small aperture. The function: probably, the vessel was used as a funnel to pour liquids into jugs and other vessels with narrow necks. There were found several fragments of ceramic vessels having zoomorphic and anthropomorphic images on them. The first of them is the handle of a lid, on which, judging by the pointed ears and face, and the imitation of hair at the scruff of the animal, made with a little sharp triangular stick, either a wolf, or a dog, or a fox is depicted. The lid is made of brown dough, kneaded up to an average degree. At the base of the handle there is an outlet for steam. The height of the handle is 5 cm. In the same room there was also found a handle with red engobe, which had belonged to a vessel made of well-kneaded dough, and with an image of a woman s head stuck on it. The hair and the features are distinct. The height of the handle is 4.2 cm. A figure of a dog was also found, made of well-kneaded brown dough, with a smoothed surface, with a piece of clay stuck on its back. Probably the given figure is a censer, on the back of which there had been a

22 К.М. Байпаков, Д.А. Воякин small cup. The ceramics of the 10th-11th centuries. Among other interesting fragments of ceramics that were found, there also are fragments of glazed ceramics, belonging to the period of growth in Kazakhstan in Middle Ages, connected with the active dissemination and consolidation of Islam. These are fragments of a dish, decorated with epigraphic painting with Arabic characters. In Otrar oasis there were found many dishes with various good wishes, verses and morals of a religious character painted on them; there were also dishes with inscriptions of a purely decorative character. Three fragments of floor hearths and one of a portable stove, all decorated with stamped ornaments were found. In the 10th-11th centuries in the dwellings of South Kazakhstan there can be met ceramic hearths dug in the floors of the rooms, placed usually in the centre, the inner surfaces of which are richly decorated, and which had holes in them. The ceramic stove, decorated with carved and stamped ornament, also has a hole on it, 8 cm in diameter. These rather small stoves probably served as portable altars and were used in the performance of rites. So, the ceramic collections of the sites Otrar and Kuyuk-Mardan found in the field season of 2007 allow us to enlarge the materials on the development of the pottery in the towns in different periods. Irrigation. To accomplish the tasks of studying and recording the state of the irrigation network a complex air survey was carried out, which involved more than 20 flight hours, and during which more than 4.5 square kilometers were photographed. More than 7,000 aerial photographs were made. The characteristic features of the irrigation network of six mini-oases were traced. The state of the ancient channels in connection with the development of contemporary land use was identified. 30 head buildings were identified and documented. More than 50 aerial photographs of archaeological sites augmented the present database of the Otrar oasis. More than 1,500 control GPS points were made for the re-association of aerial photographs. 25 ground searches were carried out. Satellite data were processed and the materials accumulated before were corrected. Together with the air survey a detailed fixation of the flight route with the help of a global positioning receiver was made. In connection with the fixation made a necessity arose to provide all the aerial photographs with geographical coordinates. To re-associate the aerial photographs with GPS data special software IG Synchroфрагменты блюда, украшенные эпиграфической росписью арабской вязью. В Отрарском оазисе встречено очень много блюд, расписанных различного рода благопожеланиями, стихами, назиданиями, имеющими религиозный смысл, также встречаются блюда, украшенные надписями, которые носят чисто декоративный характер. Было найдено три фрагмента напольных очагов и один от переносной плиткиочага, украшенные штампованным орнаментом. В X-XI вв. в жилищах Южного Казахстана встречаются вкопанные в полы помещений керамические очаги, располагающиеся чаще всего по центру, внутренние поверхности которых богато декорированы, и в которых имелись лунки. На керамической плитке, украшенной резным и штампованным орнаментом, также имеется отверстие диаметром в 8 см. Эти небольшие по размеру плитки, вероятно, имели значение переносных жертвенников и использовались во время проведения обрядов. Таким образом, найденные в полевом сезоне 2007 г. керамические комплексы городищ Отрар и Куюк- Мардан позволяют существенно расширить материалы о развитии гончарного производства городов в разные периоды. Ирригация. Для выполнения задачи по исследованию и фиксации состояния ирригационной сети была разработана система комплексного «аэрофотоисследования», в ходе которой совершено более 20 летных часов, отснято более 4,5 тыс. км2. Сделано более 7 тысяч аэроснимков. Прослежены особенности ирригационной сети шести микроазисов. Зафиксировано состояние древних каналов в связи с развитием современного землепользования. Зафиксировано и документировано 30 головных сооружений. Более 50 аэрофотографий городищ дополнили существующую базу данных Отрарского оазиса. Создано более 1,5 тыс. контрольных GPS точек для реасоциирования аэрофотографий. Совершено 25 наземных поисков. Обработаны спутниковые данные и проведена корректировка с ранее накопленными материалами. Параллельно с проведением аэрофотосъемки производилась детальная фиксация маршрута полета при помощи приемника глобального позиционирования. В связи с проведенной фиксацией возникла необходимость привязки всех аэрофото к географическим координатам. Для реасоциирования аэрофотографий с данными GPS при помощи специалистов по информационным технологиям было создано специ- 20 K.M. Baipakov, D.A. Voyakin

23 ВЕСТНИК МИЦАИ, ВЫПУСК 7, 2008 BULLETIN OF IICAS, VOLUME 7, 2008 Рис. 6. Графическая обработка системы ирригационных каналов на перспективной аэрофотографии вблизи городища Шольтобе. Fig. 6. Graphic representation of the system of irrigation canals on a perspective photo taken near the Sholtobe site. nizer was created with the help of specialists in information technologies for generating common database of aerial photos. During the photography with a digital camera the programme generates, relying on the data recorded with the help of GPS, a database in MDB format, thus sorting the photo material into strictly ordered tables. Each picture gets a unique electronic signature and integrates into the database. Besides, an autonomous database is easily used in GIS, thus solving the problem of the geographical dependence of images on the place where the picture was taken. New data on the localization of irrigation systems on the basis of the photos taken from the satellites Landsat and Alas became part of the GIS, created under the previous programme. The data were specified thanks to the air survey described above, as well as to the 25 ground searches. In studying any irrigation system the relief of the land plays the fundamental role. The fixation, mapping and the subsequent analysis of the relief of the land in the vast space of Otrar oasis amounting to 250,000 hectares, appears to be a problem, which was solved by the introduction of the latest methods. So, the materials of NASA (National Aeronautics and Space Administration) were used for mapping in detail every height of the broad territory. The data prepared by NASA under the Earth raальное программное обеспечение для генерирования единой базы данных аэроснимков «IG synchronizer». Опираясь на данные, записанные при помощи GPS, во время съемки цифровым фотоаппаратом, программа генерирует базу данных в формате MDB, тем самым, сортируя фотоматериал в строго упорядоченные таблицы. Каждый снимок получает уникальную электронную подпись и интегрируется в базу данных. Помимо того, автономная база данных легко используется в ГИС, решая проблему географической привязки изображений к месту, где был произведен снимок. Обновленные данные по локализации ирригационных систем на основе приобретенных снимков, сделанных со спутников Landsat и Alas, вошли в ГИС, созданную в рамках предшествующего проекта. Данные уточнены благодаря вышеописанным аэрофотоисследованиям, а так же 25 наземным поискам. В изучении любой ирригационной системы основополагающую роль играет рельеф местности. На обширном пространстве Отрарского оазиса Га фиксация, отображение и последующая аналитика рельефа местности представляется проблемой, решить которую позволило внедрение новейших методик. Так, для детальной повысотной развязки обширной территории были использованы материалы НАСА 21

24 К.М. Байпаков, Д.А. Воякин (Национальное агентство по аэронавтике и исследованию космического пространства). Данные, подготовленные НАСА в рамках проекта по радарной топографии Земли, представляют собой результаты радарной съемки большей части поверхности земного шара, произведенные с борта Шаттла SRTM (Shuttle Radar Topography Mission) с шагом точек 90 метров. В частности, в проекте было использовано шесть снимков N42E067.hgt, N42E068.hgt, N42E069.hgt, N43E067.hgt, N43E068.hgt, N42E069.hgt, покрывающие весь Отрарский оазис. Файлы, которыми представлены результаты съемки SRTM, имеют расширение.hgt, однако, общедоступное программное обеспечение не позволяет напрямую работать с подобными снимками. Используя конвертирование, файлы высот были преобразованы в формат DEM (цифровая модель высот), который легко импортируется в среду AutoCad и в ArcGis соответственно. Первоначально SRTM снимок включал в себя более полутора миллиона точек с высотами. Таким образом, благодаря данным SRTM и вычерченным ранее изолиниям топографических архивных топокарт, была получена подробная топография всего оазиса. Рельефная аналитика открыла широкие возможности анализа отдельных ирригационных систем. Например, древние каналы Шубара и Акарык в свете новых данных получили иную интерпретацию. На основе данных SRTM была построена трехмерная модель могильника территории оазиса. Точечные данные были преобразованы в данные поверхности TIN (нерегулярная триангуляционная сеть). Подобная поверхность может использоваться как в ГИС, так и в презентационном материале. Начата лабораторная обработка собранных материалов. Таким образом, можно резюмировать, что программа работ 2007 года успешно завершена, собран большой материал, подготовлены объекты для консервации и музеефикации. K.M. Baipakov, D.A. Voyakin dar topography project represent the results of the radar survey of the major part of the surface of the Earth, made from Shuttle by SRTM (Shuttle Radar Topography Mission) with a dot pitch of 90 meters. Specifically, six pictures N42E067.hgt, N42E068. hgt, N42E069.hgt, N43E067.hgt, N43E068.hgt, N42E069.hgt, covering the whole Otrar oasis were used in the project. The files in which the results of the SRTM survey are presented have the.hgt extension; however, the accessible software does not allow us to work directly with such photographs. So the height files were converted into DEM-format (Digital Elevation Model), which can easily be imported into the environment of AutoCad and into ArcGis respectively. As originally an SRTM photograph comprised more than one and a half million points with the marks of elevations. Hence, thanks to SRTM data and the isolines of the archival topographic maps drawn earlier, a minute topography of the whole oasis was made. The relief analytics gave us a good opportunity to analyse certain irrigation systems. For instance, in the light of new data the ancient channels Shubara and Akaryk have been interpreted in a different way. On the basis of the SRTM data a three-dimensional model of the burial ground on the territory of the oasis was created. The dot data were converted into the surface of the TIN (Triangulated Irregular Network) data. Such surface may be used both in GIS and in presentation. A laboratory processing of the collected material has been started. So, to sum up, the programme of works for 2007 was successfully completed, a large amount of material was collected, the objects were prepared to be conserved and to be made museums of. 22

25 ВЕСТНИК МИЦАИ, ВЫПУСК 7, 2008 BULLETIN OF IICAS, VOLUME 7, 2008 ИСКУССТВО ДРЕВНИХ КОЧЕВНИКОВ ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ, ОТРАЖЕННОЕ В ПЕТРОГЛИФАХ АЛТАЯ THE ART OF ANCIENT NOMADS OF CENTRAL ASIA REFLECTED IN ALTAY PETROGLYPHS 2008 г. В.Д. Кубарев Новосибирск, Россия 2008 V.D. Kubarev Novosibirsk, Russia Алтай с его высокими хребтами, сетью трудно преодолеваемых рек и глухими урочищами идеальное место для возникновения и дальнейшего развития историко-культурных зон. Обусловленные природными, ландшафтными и климатическими условиями, одинаковыми типами ведения хозяйства они на протяжении многих веков сохраняли традиционные черты материальной и духовной культуры. Это, с одной стороны, облегчает разработку хронологии древних памятников, имеющих эволюционнопоступательный характер, а с другой, затрудняет определение временных границ отдельных культур в силу их преемственности и традиционности. До настоящего времени в сибирской археологии одной из актуальных проблем остается определение даты многих памятников наскального искусства. Нужно признать, что до сих пор одним из распространенных и простейших методов хронологических привязок является метод прямых аналогий с датированными предметным коллекциями из синхронных погребальных комплексов. При этом, важно для полной достоверности и убедительности проводимых корреляций использовать те материалы, которые происходят из одного района или хотя бы из отдельной географической провинции. Сопоставление этих данных с редкими изобразительными «текстами» из погребальных памятников ведет к еще большей информативности используемых источников. Такое исследование должно проводиться комплексно, т.е. наряду с изучением петроглифов в этом же районе обязательно проводятся раскопки разновременных погребальных и культовых сооружений. Именно такого комплексного изучения разнообразных археологических памятников придерживались сотрудники Восточно-Алтайского отряда Северо- Азиатской экспедиции. При этом для нас особенно удачная ситуация сложилась при исследовании древностей двух районов республики Алтай: Кош- Агачского и Онгудайского. Здесь известны сотни археологических объектов, исследование которых началось почти два века назад российскими учеными и продолжается до сегодняшнего дня. Но особую известность в мире получили раскопки элитных курганов пазырыкской культуры, исследованных М.П. 23 The Altay with its high ranges and a net of hardly accessible rivers and closed ravines is an ideal place for emergence and further development of historical and cultural zones. Determined by natural, geographical and climatic conditions and by similar types of household, they preserved traditional features of material and spiritual culture for many centuries. On the one hand, this makes the identification of chronology of ancient monuments easier, mostly due to their evolutionary and incremental development. On the other, this similarity makes it more difficult to identify temporal boundaries of certain cultures thanks to their traditional hereditary character. Until now one of the most important problems in Siberian archaeology has been identification of the date of many monuments of rock art. Admittedly, until now one of the most widely used and at the same time simple methods of chronological identification has been the method of direct analogies with dated item collections from synchronic burial complexes. To ensure complete reliability and validity of established correlations it is important to use the materials from the same region or at least from the same geographic area. Juxtaposition of such data with rare pictured texts from burial monuments makes the use of sources altogether more informative. Such exploration should be conducted in a complex manner, i.e. along with the exploration of petroglyphs in a certain area, burial and cult monuments from different periods located in the same area should be excavated as well. This complex approach to exploration of different archaeological objects was adopted by the members of the East Altay detachment of the North Asia expedition. A particularly good combination of different factors took place during exploration of ancient objects of the two districts of the Altay republic: Kosh-Agach and Ongudai. Hundreds of archaeological objects are located in this area, exploration of which has been underway for almost two centuries. Most widely known, however,

26 В.Д. Кубарев V.D. Kubarev НЕОЛИТ - ЭНЕОЛИТ NEOLITHIC - HALCOLITIC ЭПОХА БРОНЗЫ BRONZE AGE РАННИЕ КОЧЕВНИКИ EARLY NOWADS ДРЕВНИЕ ТЮРКИ ANCIENT TURKS Рис. 1. Периодизация петроглифов Монгольского Алтая Fig. 1. Chronology of the petroglyphs of the Mongol Altay Грязновым и С.И. Грязновым. Изучались и рядовые могильники ранних кочевников, расположенные в пограничной зоне с Монголией и Тувой. Параллельно основным работам на Алтае проводились поиски новых местонахождений с наскальными рисунками. Сейчас только в российской части Алтая известно более двухсот пунктов с петроглифами. Самые интересные в научном отношении памятники наскального искусства были опубликованы в России и в зарубежных странах. Логическим продолжением работ в этом направлении были исследования в Мон- are the excavations of elite tumuli of the Pazyryk culture conducted by M.P. and S.I. Gryaznovs. The ordinary tombs of common early nomads located in the border area between Mongolia and Tuva were also explored. In parallel with the principal work in the Altay we searched for new petroglyph sites. By now only in the Russian part of the Altay over two hundred petroglyph sites have been discovered. The most scientifically important monuments of rock art were published in Russia as well as abroad. A logical follow-up of this work was the 24

27 ВЕСТНИК МИЦАИ, ВЫПУСК 7, 2008 BULLETIN OF IICAS, VOLUME 7, 2008 голии по международному проекту «Алтай». В его реализации принимали участие ученые из России, Монголии, США и Южной Кореи. За прошедшие 15 полевых сезонов были обследованы и обработаны десятки уникальных памятников наскального искусства. Стационарные работы экспедиции проходили у горы Шивээт-Хаирхан в Монгольском Алтае. Сохранившийся до наших дней культ священных гор, зародившийся в глубине первобытных времён, дошел до нас и в грозном названии «Шивээт Хаирхан», то есть, буквально переводимом как «Крепость Владыки» властелина жизни и смерти людей и животных. Скалы и отдельные глыбы у подножия этой горы покрыты тысячами древних рисунков. Эпоха ранних кочевников отражена в алтайских петроглифах рисунками оленей с S-видными рогами (типичными также для оленных камней Центральной Азии), всадниками на конях, нередко показанных в сценах загонной охоты, а также многочисленными персонажами «алтайского» звериного стиля: козлы, лошади, кабаны, кошачьи хищники, птицы и др. Самое большое число изображений в алтайских горах принадлежит сибирскому козерогу и снежному барану. Далее, по числу рисунков, следуют образы космического оленя и небесного коня. Ярким и определяющим признаком принадлежности некоторых наскальных рисунков ранним кочевникам является характерная поза зверей. Одни из них показаны с подогнутыми под брюхо ногами, другие стоящими на кончиках копыт. Еще одной характерной особенностью в пазырыкских древностях является один из самых распространенных приемов моделировки тела копытных, то есть традиционный показ животного с подогнутыми или прямыми ногами, головой вперед или назад и перекрученным на 180º, туловищем. Идентичные изображения, конечно, более схематические, теперь известны и в петроглифах Монгольского Алтая. Позу, когда ноги животного распластаны по горизонтали, как бы в полете, можно условно назвать летящей. Она типична для рисунков козлов и хищников в позднескифскую эпоху и хуннское время. Еще больше предметов с различными изобразительными мотивами появляется на завершающем этапе пазырыкской эпохи. Крайне интересна традиция нанесения различных фигур животных и зверей на погребальную посуду ранних кочевников. Она, видимо, зародилась в Центральной Азии уже в эпоху бронзы, судя по находке в могильнике Аймырлыг. На каменном сосуде из Тувы гравировкой нанесены две фигуры лошадей, по стилю и технике исполнения очень близкие многочисленным петроглифам как на Алтае, так и в других регионах Южной Сибири. Рисунки и даже кожаные аппликации популярных пер- 25 international project Altay in Mongolia, carried out by scholars from Russia, Mongolia, the USA and South Korea. Over the last fifteen field seasons, dozens of unique monuments of rock art have been explored and studied. The stationary work of the expedition took place at the foot of the Shiveet-Hairkhan mountain in the Mongol Altay. The cult of sacred mountains has survived since the pre-historic time in the form of a formidable name of the mountain Shiveet Hairkhan, which literally means The Lord s Fortress, the lord of the lives and deaths of people and animals alike. Rocks and separate cliffs at the foot of the mountain are covered with thousands of ancient drawings. As the international project was drawing to a close, once again we double checked the coordinates and copied drawings, took video and photo pictures of the petroglyphs. The period of early nomads is reflected in the Altay petroglyphs through the pictures of deer with S-shaped horns (also typical for Central Asian deer stones), horse riders, often shown chasing some animals and also multiple figures of the Altay animal style: goats, horses, boars, feline predators, birds and so on. The greatest number of pictures in the Altay mountains are those of the Siberian capricorn and the show ram. Then, in terms of the number of drawings, follow the pictures of the cosmic deer and the celestial horse. A clear and definitive sign of attribution of some rock drawings to the early nomads is the pose of the animals. Some are shown with legs tucked under their belly, others standing on the tips of their hooves. One more defining feature of the Pazyryk petroglyphs is a widely spread way of modeling the animal body, i.e. traditional pictures of animals with bent or straight legs, head forward or back, or with the body twisted at 180º. Identical pictures, of course, more schematic, have recently been discovered among the petroglyphs of the Mongol Altay. The pose of the animal with horizontally stretched legs, as if flying, can be called flying pose. It is typical for the pictures of goats and predators in the late Scythian and the Hunnu time. Even more numerous objects with different pictorial motifs emerge at the end of the Pazyryk period. Very interesting was the tradition of painting different animal figures on the burial pottery of the early nomads. It apparently originated in Central Asia in the Bronze Age, judging by the find in the Aimyrlyg tomb. On a stone pot from Tuva two horses were embossed in the style and technique close to the multiple petroglyphs found in the Altay as well as other regions of South Siberia. The

28 В.Д. Кубарев сонажей звериного стиля на керамических сосудах из могильников Монголии и Алтая также можно сравнить с аналогичными изображениями в петроглифах этих же регионов. По этим аналогиям они и датируются скифской эпохой. По значимости образ коня, несомненно, стоял в одном ряду с солнечным оленем, однако, уступая ему по количеству рисунков в алтайских петроглифах. Очень любопытное изображение коня было обнаружено на плоскости (20х10 м), на которой было нанесено около восьмисот отдельных рисунков. С этой скалы, расположенной у восточного подножия Шивээт-Хаирхана, открывается удивительно живописная панорама на окружающие горы и озера, а слегка наклонная поверхность скального останца очень удобна для выполнения рисунков. В южной части каменной плоскости контурным желобком выбито большое и изящное изображение коня. Его поза (выброшенные вперед прямые ноги на кончиках копыт, большая голова с открытой пастью) создает иллюзию стремительного полета и одновременно передает момент внезапной остановки. Конь, судя по его большой голове, очевидно, показан в рогатой маске, как, например, кони в масках с рогами козерога и оленя в больших курганах пазырыкской культуры Алтая и Казахстана. Золотыми рогами козла украшена деревянная конская протома из известного кургана Иссык и многочисленные скульптурные изображения коней из курганов Чуйской степи и плато Укок. При дальнейшем изучении петроглифов Алтая, имеющих широкий хронологический диапазон, необходимо более широкое привлечение археологических материалов. Создание периодизации, выявление датирующих блоков петроглифов позволит выяснить назначение многих наскальных композиций, происхождение и смысл которых, к сожалению, пока остается для нас загадочным. Литература Акишев А. К. Искусство и мифология саков. Алма-Ата: Наука Каз. ССР, Кубарев В.Д. Датировка петроглифов по находкам из погребальных памятников Алтая // Современные проблемы изучения петроглифов. Кемерово: Кем. ГУ, С Кубарев В.Д. О некоторых параллелях в петроглифах Алтая и Гиндукуша // Проблемы сохранения, использования и изучения памятников археологии. Горно-Алтайск: ГАГПИ, С Кубарев В.Д. Пазырыкские сюжеты в петроглифах Алтая // Итоги изучения скифской эпохи Алтая и сопредельных территорий. Барнаул: Изд-во АГУ, С Новгородова Э.А. Древняя Монголия. М.: Наука, Руденко С.И. Культура населения Горного Алтая в скифское время. М.; Л.: АН СССР, V.D. Kubarev drawings and even leather applications of popular characters of the animal style on the pottery from the tombs of Mongolia and the Altay can be compared to similar petroglyphs from the same region. These analogies can help date them as of the Scythian period. In terms of significance the image of horse was undoubtedly as important as the sun deer, but less numerous among the Altay petroglyphs. A very interesting picture of a horse was found on a stone face 20m by 10m, among other eight hundred separate drawings. From this rock, located at the eastern foot of the Shiveet- Hairkhan, opens a magnificent view of the surrounding mountains and lakes, and the slightly bent rock face is very comfortable for drawing. In the south part of the face a large and elegant picture of a horse was embossed. Its pose (stretched straight legs, a large head with open mouth) creates an illusion of flight and at the same time of an abrupt stop. Judging by its large head, the horse is shown in a horned mask as well as the horses in masks with the capricorn and deer horns in large tumuli of the Pazyryk culture in the Altay and Kazakhstan. A wooden horse protome from the well known Issyk tumulus was decorated with the gilded goat horns as well as multiple sculptures of horses from the tumuli of the Chuy steppe and the Ukok plateau. For the further studies of the Altay petroglyphs it is important to use a wide range of archaeological materials. Creation of chronology and identification of petroglyphs that can be reliably dated will help to clarify the purpose of numerous rock compositions, the origin and the meaning of which, unfortunately, still remain closed to us. References Akishev A. K. Iskusstvo i mifologiya sakov. Alma-Ata: Nauka Kaz. SSR, Kubarev V.D. Datirovka petroglifov po nahodkam iz pogrebal nyh pamyatnikov Altaya // Sovremennye problemy izucheniya petroglifov. - Kemerovo: Kem. GU, P Kubarev V.D. O nekotoryh parallelyah v petroglifah Altaya i Gindukusha // Problemy sohraneniya, ispol zovaniya i izucheniya pamyatnikov arheologii. - Gorno-Altaisk: GAG- PI, P Kubarev V.D. Pazyrykskie syuzhety v petroglifah Altaya // Itogi izucheniya skifskoi epohi Altaya i sopredel nyh territorii. - Barnaul:, P Novgorodova E.A. Drevnaya Mongolia. M.: Nauka, Rudenko S.I. Kultura naseleniya Gornogo Altaya v skifskoe vremya. M.; L.: AN SSSR, 1953.

29 ВЕСТНИК МИЦАИ, ВЫПУСК 7, 2008 BULLETIN OF IICAS, VOLUME 7, 2008 ЦЕНТРАЛЬНОАЗИАТСКАЯ ПОЛИТИКА ПАРФЯНСКОГО ЦАРСТВА CENTRAL ASIAN POLICY OF THE PARTHIAN KINGDOM 2008 г. В.В. Гусаков Киев, Украина 2008 V.V. Gusakov Kiev, Ukraine Парфянское царство могущественное государство древности, в течение длительного периода определявшее политику на Ближнем и Среднем Востоке. Центральноазиатская география связывает парфянскую историю с греко-бактрийской: из периферийных осколков эллинистического мира оба царства выросли в могучие военные империи, фактически поделившие между собой центральноазиатский макрорегион. Следует отметить, что письменные источники, освещающие историю Греко-Бактрийского царства, намного уступают и в количестве, и в качестве информационной базе, относящейся к Парфии. Большое количество вполне достоверных сведений о политической жизни последней оставили известные античные историки, чьи труды целиком или частично дошли до наших дней 1. В то же время, обращает на себя внимание географическая неравномерность распределения интереса их авторов к событиям политической жизни различных частей обширной Парфянской державы. Их наибольший интерес закономерно вызывала экспансия парфян в Месопотамии и Армении, приводившая к многочисленным вооруженным столкновениям сперва с государством Селевкидов, а впоследствии - с Древним Римом. Гораздо меньший интерес привлекала к себе центральноазиатская политика Парфии, хотя это направление вовсе не являлось ущербным и второстепенным с точки зрения Парфянского руководства. Более того, на протяжении достаточно продолжительного исторического периода, с момента обретения независимости в середине III в до н.э. и до воцарения в 171 г до н.э. Митридата I подлинного творца парфянской великодержавной мощи, у государства вообще не было никакой другой политики кроме центральноазиатской. С момента своего отделения от царства Селевкидов самого могущественного из государств диадохов, независимая Парфия жила в постоянном ожидании вторжения со стороны бывших сирийских сюзеренов. Колоссальная разница в потенциалах Селевкидской империи, запросто выставлявшей стотысячную армию, и независимого государства, возникшего на территории вчерашней едва ли не самой отсталой сатрапии, исключала не только какую либо экспансию со стороны последнего, но делала призрачной возможность отстоять свою независимость. Неблагоприятная для Парфии геополитическая конъюктура усугублялась неприязненными отношениями с возникшим чуть восточнее Греко- 27 The Kingdom of Parthia was a powerful state of the past that determined the general political course in the Near and Middle East for a long time. Central Asian geography links Parthian history with that of Greco-Bactria: from peripheral components of Hellenistic world both kingdoms grew into huge military empires, factually dividing the whole Central Asian region between themselves. It should be noted, that there are much fewer ancient manuscripts that describe the history of Greco-Bactria if compared to the information dada base that is related to Parthia. This is also true about the quality of the remaining manuscripts. A large number of reliable data about the political life of the latter was left by famous ancient historians, whose works partially or completely survived till our days 1. At the same time the coverage of different political events by ancient authors is geographically uneven; their interest only spread over some parts of the vast territory of the Parthian state. Most interest was justifiably attracted to the Parthians expansion in Mesopotamia and Armenia which led towards multiple clashes with the Seleucids and later with the Ancient Rome. Central Asian policy of the Parthian kingdom attracted much less attention, although from the viewpoint of the Parthian government, this direction was neither secondary, nor uneventful. Moreover, for a considerably long period of time from the moment of proclamation of independence in the mid-3rd century BC to 171 BC when Mitridat I, the true creator of the Parthian super-state might, ascended to the throne, the kingdom did not have any other policy apart from Central Asian. From the time of its secession from the state of Seleucids, the most powerful state of the diadochs, the independent Parthia lived in permanent threat of invasion by their former Syrian suzerains. A huge difference between the potential of the Seleucids empire that could easily field a 100 thousand-strong army and that of an independent state that emerged on the territory of probably the most underdeveloped province, prevented any expansion from the later and even made its very existence problematic.

30 В.В. Гусаков Бактрийским царством. Причиной этого была принципиальная разница в социально-политической природе двух новообразованных государств. Греко- Бактрийский независимый проект фактически представлял собой попытку банальной греко-македонской милитаристской узурпации в рамках одной отделившейся провинции. Почти за сто лет до этого Александр Великий и наследовавшие ему Селевкиды для укрепления своей власти практиковали усиленную эмиграцию греко-македонского населения и основание в регионе множества хорошо укрепленных клерухий военных поселений. Повышенную концентрацию таких поселений в центральноазиатской части империи отмечает древнеримский историк Юстин, называющий селевкидского наместника Диодота (в последующем первого независимого бактрийского государя) не иначе как наместником «тысячи бактрийских городов» 2. Опираясь на многочисленные местные контингенты греческих военных профессионалов, Диодот ( гг. до н.э.) и его преемники Диодот ІІ ( гг. до н.э.), Эвтидем ( гг. до н.э.) установили собственную независимую власть в бывших центральноазиатских владениях Селевкидов. В дальнейшем они оказывали успешное вооруженное сопротивление мощнейшей из империй диадохов в ее попытках восстановить свою власть в регионе. В Парфии в принципе вначале события тоже развивались по схожему сценарию. Сепаратистские силы здесь возглавил эллин Андрагор, бывший подобно Диодоту кем-то вроде местного сатрапа. На принадлежность его к высокопоставленным чиновникам селевкидской администрации, между прочим, указывает греческая надпись из района Гургана (в юго-восточной прикаспийской зоне), на территории, входившей в одну сатрапию с Парфией. Надпись обращена к двум должностным лицам Андрагору и Аполлодоту и составлена от имени некоего Эвандра в связи с освобождением раба Гермея. Она датируется правлением «царя Антиоха и царицы Стратоники». Поскольку Стратоника была женой Селевка I Никатора (но не матерью его сына Антиоха) и после его смерти стала женой Антиоха I, надпись относится ко времени правления упомянутого Антиоха (до 261 г. до н.э.). Должность Андрагора в надписи не названа, но поскольку он упоминается раньше второго чиновника Аполлодота, вполне можно предположить, что он занимал более высокое положение, и, возможно, был сатрапом-наместником Парфии уже при жизни Антиоха I. Доказательством близости Диодота и Андрагора является их одновременное отделение от Селевкидов в 256 г до н.э. 3 О том же свидетельствует определенная техническая близость между монетами этих двух правителей. Существует авторитетное мнение о том, что монеты Андрагора по его заказу были изготовлены на монетном дворе в Бактрах 4. Да и в составе Амударьинского клада, найденного в Южном Таджи- 28 V.V. Gusakov The difficult geopolitical position of Parthia was not made any easier by unfriendly relations with the neighbouring Greco-Bactrian state that emerged to the East of Parthia. The reason lay in the principal difference in the social and political nature of the two newly formed states. The independent Greco-Bactrian project was basically an extension of Greco-Macedonian military occupation of one separate province. Almost a hundred years ago Alexander the Great and the Seleucids following him, practised intensive immigration of Greek and Macedonian population to the occupied territories and established a lot of well-fortified forts, cleruhia. An ancient historian Justin noted high concentration of such settlements in the Central Asian part of the empire, who called the Seleucid governor Diodotes (later the first ruler of the independent Bactria) the governor of a thousand Bactrian cities 2. Relying on multiple local contingents of Greek military professionals, Diodotes ( BC) and his descendants Diodotes II ( BC) and Eutidemus ( BC) established their independent power in the former Central Asian territories of the Seleucid state and in many years to come managed to resist the most powerful empire of the diadochs when it tried to restore its power in the region. Basically, in the beginning the events in Parthia developed more or less along the same line. A Greek named Andragor, who was kind of a local governor, not unlike Diodotes, led the secessionists. That the secessionist movement originated in the upper echelons of the Seleucid administration is confirmed by a Greek inscription made near Gurgan (south-eastern Caspian region) located on the territory shared with Parthia. The inscription was addressed to two officials Andragor and Apollodot and was made in the name of someone called Evander on the occasion of liberation of the slave Hermius. The inscription was made during the reign of king Antioch and queen Stratonica. As Stratonica was the wife of Seleuc I Nicator (but was not the mother of his son Antioch) and after his death became Antioch s I wife, it is evident that the inscription is dated at the time of the Antioch reign (before 261 BC). Anadragor s position is not named, but as his name precedes that of the other official, Apollodot, we can possibly infer from the text that he occupied the higher post and could have been the governor of Parthia already during Antioch s I reign. A proof that Diodotes and Andragor were close also

31 ВЕСТНИК МИЦАИ, ВЫПУСК 7, 2008 BULLETIN OF IICAS, VOLUME 7, 2008 кистане, наряду с золотыми монетами Диодота и др. были найдены и монеты Андрагора, в то время как на территории собственно Парфии их до сих пор не находили 5. Однако в силу парфянских реалий в точности повторить здесь бактрийский сценарий не удалось. Слабая урбанизация страны и соответственная малочисленность греко-македонских вооруженных контингентов с одной стороны, моноэтничность коренного населения края, состоявшего из полутора десятка парфянских родов (Карены, Сурены, Михраны и др.) с другой, создали условия для жесткой конкуренции между режимом Андрагора и парфянской родо-племенной верхушкой, также стремившейся к власти. Возникший в результате этого внутренний конфликт закончился около 236 г. до н.э., причем Андрагор был убит, а новым царем стал парфянский военный вождь Аршак. Описывая эти события, Страбон заметил, что «он сам (Аршак) и его наследники вели войны с народом, у которого была отнята эта страна» 6. Вместе с тем, победив внутри страны, Аршак и его наследники оказались во враждебном внешнем окружении. К конфликту с империей Селевкидов теперь прибавилось резкое охлаждение отношений с соседним Греко-Бактрийским царством, чей правящий греко-македонский класс с большой симпатией относился к свергнутому Аршаком эллинистическому режиму Андрагора. На всем протяжении почти столетнего сосуществования двух государств отношения между ними всегда были недружественными, а нередко переходили и в открытое вооруженное противостояние. Впрочем, в последней трети III в. до н.э. Парфянское царство занимало в отношении своего восточного соседа исключительно оборонительновыжидательную позицию, стараясь не доводить дело до серьезной войны. Это объясняется значительным превосходством последнего в силах. Несмотря на свое окраинное географические положение, практически на краю тогдашнего «цивилизованного» мира, Греко-Бактрийское царство располагало современными вооруженными силами, находившимися вполне на уровне мировых стандартов. Отлично подготовленные и вооруженные профессиональные бойцы, ведомые тактически подготовленными и предприимчивыми военачальниками, представляли серьезную угрозу для любого противника. Кроме того, греко-бактрийская армия в конфликте с парфянами обладала несомненными геостратегическими преимуществами. Театры изнурительных боевых действий парфян с Селевкидами, а потом и с римлянами, как правило, будут отделены от самой Парфии сотнями километров пустынного и гористого ландшафта. Даже терпя временные поражения и уступая часть из этих территорий, Парфянское царство сохраняло в неприкосновенности свое политическое и этническое ядро, а значит, всегда могло вос- 29 lies in the fact that they seceded from the Seleucids at the same time in 256 BC. 3 This is also confirmed by some technical resemblance between the coins of these rulers. There is an authoritative suggestion that Andragor s coins were minted by his orders at the mint at the Bactrian court 4. Even in the Oxus Treasury found in the south of modern Tajikistan Andragor s coins were found along with Diodotes gold coins, while on the territory of Parthia per se they were never found 5. However, owing to the Parthian realia, the Bactrian scenario could not be repeated. Weak urbanisation of the country and the small number of Greco-Macedonian troops on the one hand, and monoethnicity of the vernacular population that consisted of a dozen or so Parthian clans (the Karens, Surens, Mikhrans and so on), on the other, created conditions for fierce competition between Andragor s regime and the Parthian tribal chiefs. The conflict ended around 236 BC when Andragor was murdered and a new ruler became a Parthian military commander Arshak. Strabonus described these events and mentioned that Arshak and his descendants waged wars with the people who were deprived of this country. 6 At the same time, having crushed opponents inside the country, Arshak and his heirs found themselves in an unfriendly external surrounding. To the conflict with the Seleucids now added sharp deterioration of relationship with the neighbouring Greco-Bactrian kingdom, whose ruling Greco-Macedonian class sympathized with the toppled Hellenistic regime of Andragor s. Over the whole hundred years of coexistence of the two states, the relations between them were always unfriendly and often openly hostile. In the late 3rd century BC the Parthian kingdom kept a low profile against its eastern neighbour trying to prevent a serious war. This was mainly due to a significantly stronger army that could be fielded by the Greco- Bactrians. Despite its peripheral position in relation to the then civilised world, the Greco-Bactrian kingdom possessed modern army, trained and equipped up to the international standards of the time. Well-trained professional troops, led by audacious and tactically literate commanders, they could pose a serious threat to any enemy. Apart from the above, the Greco-Bactrian army in a conflict with the Parthians enjoyed some important geo-strategic advantages. The Parthians battlefields in the tiring wars with the Seleucids and later with the Romans, were usually separated from Parthia per se with

32 В.В. Гусаков становить потерянные силы и возобновить борьбу. Иное дело - Греко-Бактрийское царство. Находясь в непосредственной близости от Парфии и ее центров Гекатомпил, Дары и Нисы, греческие цари Бактрии в случае решительного конфликта всегда могли нанести по ним сокрушительный удар, поразив ее в самое сердце. А неотразимый во всех других случаях неистовый натиск тяжелой парфянской конницы вряд ли смог бы остановить ощетинившуюся четырехметровыми сариссами, одетую в панцири македонскую фалангу. Страшась подобной перспективы, Аршак и его наследники Тиридат и Артабан предпочли молча наблюдать как до конца столетия бактрийские цари планомерно реинтегрировали все бывшие грекомакедонские владения в Центральной Азии. Объединив под своей властью огромные территории: Бактрию, Арею, Хорезм, Согд, раздвинув границы своего царства до Ташкентского оазиса (Чач Чирчик - Ангренская долина) и оазисов Синцзяна они превратили греко-бактрийское государство в региональную сверхдержаву 7. Единственным, но зато очень важным успехом Парфянского царства в этот период стало отражение попытки Селевкидов восстановить над ним свою власть. В гг. до н.э. сирийский царь Селевк II Каллиник попытался было вновь завоевать Парфию, но был вынужден прервать свой поход из-за внутренних неурядиц, и покинуть регион. Гораздо более успешную попытку предпринял двадцать лет спустя другой сирийский царь Антиох III. Парфянский царь Артабан I оказался не в состоянии оказать эффективное сопротивление армии вторжения. Антиох III успешно форсировал Гирканские перевалы, прорвался на равнину и нанес парфянской коннице серьезное поражение. Парфии был продиктован унизительный мир. То есть, страна продолжала считаться царством, им даже продолжала руководить прежняя династия, однако на власть парфянских царей были наложены существенные ограничения. В частности, им было запрещено выпускать свою монету, в то время как собственный монетный чекан был едва ли не важнейшим проявлением независимости. Еще полвека (если не больше) после поражения от Антиоха в 209 г. до н.э. парфянские цари, впавшие в вассальную зависимость, не выпускали собственной монеты. Едва ли не единственным позитивом этой кампании было то, что, подчинив Парфию, Антиох III пошел еще дальше, атаковал Греко-Бактрийское царство и также нанес ему поражение. И хотя тамошние цари Эвтидем и Деметрий (сын соправитель) договорились с Антиохом на гораздо более выгодных условиях (в частности сохранили право собственной денежной эмиссии) над всем регионом Центральной Азии был возобновлен селевкидский протекторат. Антиох признал за местными царями их владения, но запретил изменять их без его разрешения. Это, по крайней 30 V.V. Gusakov hundreds of kilometers of desert and mountains. Even losing battles and yielding some territory, Parthia always kept its ethnic and political nucleus intact which enabled it to replenish the lost troops and to continue its struggle. With the Greco-Bactrian state the situation was very different. Located in close proximity to Parthia and its centres, i.e. Hecatompiles, Dara and Nissa, the Greek rulers of Bactria could always strike in force against these centres and to crush the Parthians in the case of a serious war. And an otherwise deadly charge of heavy Parthian cavalry could hardly stop armoured and armed with four-meter long sarissas Macedonian phalange. Apprehensive of such development, Arshak and his heirs Tiridat and Artaban preferred to stand idle, watching the Bactrian rulers consistently reintegrating all former Greco-Macedonian territories into their kingdom by the end of the century. Having united huge territories under its reign: Bactria, Area, Khoresm, Sogd, reaching the borders of the Chach and Xingjian oases, they turned the Greco-Bactrian kingdom into the local super-state 7. The only but very important success of the Parthian state at the time was an unsuccessful attempt of the Seleucids to restore their sovereignty over the Parthian territories. In BC a Syrian king Seleuc II Callinic tried to re-conquer Parthia, but thanks to internal disturbances, had to abandon the campaign and return to his country. A much more successful attempt was undertaken twenty years later by another Syrian king, Antioch III. The Parthian king Artaban I could not master sufficient resistance to the invading troops. Antioch III crossed the Girkan passes, broke through on the plain and defeated the Parthian cavalry. Parthia had to sign a humiliating peace treaty. Although the kingdom remained a state and even ruled by the same dynasty, but Parthian kings power was significantly limited. In particular, they could not mint their own coins; while at the time own mintage was one of the most significant signs of independence. For almost fifty years after the defeat of 209 BC, the Parthian rulers did not mint their own coins. Probably the only positive side to the campaign was that Antioch III crossed Parthia and attacked and defeated the Greco-Bactrian kingdom as well. Although Bactrian kings Eutidem and Demetrius (son and co-ruler) managed to agree on much more favourable peace terms, including their own mintage, the whole Central Asia was re-incorporated into the Seleucid fold. Antioch recognized the local rulers but forbade changing the

33 ВЕСТНИК МИЦАИ, ВЫПУСК 7, 2008 BULLETIN OF IICAS, VOLUME 7, 2008 borders of the states. This saved Parthia from possible amalgamation into the Greco-Bactrian domain. The situation did not last for long and factually ended in 187 BC with Antioch s III death. Demetrius believed that the treaty had expired and crossed the Hindukush and start conquering one province after another, gradually turning from a Greco-Bactrian king into the Greco- Indian one. At the same time ended the period of pseudo-statehood fro the Parthians. A new Parthian king, Mitridat I ( BC) took advantage of the changing situation. First he seized Ecbatanes and subjugated the whole Midia. Then came the turn of Elemaides. Then, at last, in 141 BC Mitridat entered Babylon and Seleucia. It was Mitridat who restarted minting his own coins. Interestingly, the continuous growth of Parthian might was reflected on its coins. On the first coins, as before during the 2nd century, there was only king s royal name, then it was joined by the word king and later great king 8. As a result of the conquests Parthia became much more powerful economically as it now included some developed countries, first of all, Mesopotamia. The new empire s population was now also very large which enabled the kingdom to increase its army with the help of the Persians and Midians, who were quite close to the Parthians. Finally, the traditional threat from now harmless state of Seleucids was eliminated. Having grown in size and power, Parthia resolved to go to war with Greco-Bactria for supremacy in the Central Asian region. During the long period of Mitridat s reign the war between the two empires went on for a long time without any definitive outcome. The first war, which lasted for ten years ( BC), did not bring about any decisive result. Justin believed that the Bactrians waged different wars of attrition and lost their kingdom and freedom: tired of wars with the Sogdians, Dakhs, Arakhotes, Drangs, Areas an Indians, they, exhausted, were finally defeated by the weaker Parthians, and Strabonus apparently confirmed these conclusions: the Parthians took a part of Bactria, having defeated the Scythians and before that Eucratides. However, the only territories which were seized by the Parthians were Tapuria and Traxiana, exact location of which has never been established 9. Most likely these were territories or oases in the Aral region disputed by the two states. In 141 BC Bactrian Greeks joined forces with the Syrian king Demetrius II against Parthia in a futile attempt to check further expansion of the Parthian might. This time it ended on a tragic note both for the Bacrмере, гарантировало Парфии защиту от вероятного поглощения со стороны более сильной Бактрии. Установленный протекторат оказался недолговечным и фактически завершился со смертью Антиоха III в 187 г. до н.э. Посчитав себя свободным от клятв, данных в свое время теперь уже покойному государю, Деметрий форсировал Гиндукуш и начал там захватывать одну провинцию за другой, постепенно превращаясь из греко-бактрийского в греко-индийского царя. Одновременно закончился период квазигосударственности и для Парфянского царства. Изменившейся политической ситуацией умело воспользовался новый парфянский царь Митридат I ( гг. до н.э.). Сперва он захватил Экбатаны и подчинил себе Мидию. Потом настала очередь Элимаиды. Наконец в 141 г. до н.э. войска Митридата вступили в Вавилон и Селевкию. Именно Митридат возобновил чеканку собственных денег, причем неуклонный рост могущества Парфии отражался и на ее монетах. Если на первых сериях, как и на монетах II века, помещается только царское тронное имя, то затем к нему постепенно добавляется титул «царь», а в дальнейшем и «великий царь» 8. В результате сделанных завоеваний Парфия многократно усилилась экономически - в ее состав вошли развитые в хозяйственном отношении страны, в первую очередь Месопотамия. Существенным был прирост населения новой империи, а многочисленные воинские контингенты родственных парфянам мидян и персов увеличили численность ее армии в несколько раз. Наконец фактически была нейтрализована традиционная угроза поглощения Парфии со стороны отныне неопасного государства Селевкидов Многократно усилившись, Парфянское царство решилось на вооруженный конфликт с Бактрией за первенство в центральноазиатском регионе. В долгий период правления Митридата война двух империй продолжалась много лет, то затухая, то вспыхивая с новой силой. Первое столкновение, длившееся десять лет ( гг. до н.э.) не дало существенных результатов. И хотя Юстин считает, что «бактрийцы, ведя непрерывно то одну, то другую войну, потеряли не только царство, но и свободу: измученные войнами с согдианами, дахами, арахотами, дрангами, ареями и индами, они, в конце концов, как бы обескровленные, были покорены более слабыми парфянами». Страбон, вроде бы, подтверждает эти слова, говоря о том, что парфяне «присвоили себе часть Бактрианы, одолевши скифов, а еще прежде Эвкратида». На самом деле речь идет лишь о Тапурии и Траксиане, точная локализация которых не установлена 9. Скорее всего, это территории или оазисы в Приаралье, на которые, по-видимому, претендовали оба государства. В 141 г. до н.э. греки Бактрии выступили против Парфии как союзники сирийского царя Деметрия II в его тщетных попытках сдержать дальнейшее рас- 31

34 В.В. Гусаков пространение парфянской мощи. На сей раз все закончилось трагически и для них, и для Деметрия. По крайней мере, это было последнее упоминание о Греко-Бактрийском царстве в источниках. Через десять лет оно было сокрушено туранскими кочевыми племенами, поделившими между собой его территории. Исчезновение с политической карты исторического врага на восточных границах, безусловно, открывало перед Парфянским царством большие возможности для проведения более активной политики в центральноазиатском регионе. Тем более, что отношение парфян к кочевым народам - обитателям северного и восточного Туркестана, было не столь паническое как у бактрийских греков. Большинство из этих этносов (саки, юечжи, тохары, асианы, сарауки) были родственны парфянам, их образ жизни был идентичен существовавшему у парфян несколько столетий тому назад до включения их в централизованные государства Ахеменидов и Селевкидов. Следует иметь в виду, что и в указанных империях Парфия была периферийной областью, слабо интегрированной в общую хозяйственную и культурную жизнь. В тоже время, с точки зрения ландшафтно-климатических особенностей она являлась неотъемлемой частью огромных степных пространств Евразии, окружавших земледельческие оазисы Согдианы, Хорезма и Синьцзяна. Неудивительно, что, создав собственную многонациональную империю, сами парфяне продолжали формы социальной жизни, хозяйствования и военной организации, не слишком далеко ушедшие от принятых у их кочевых собратьев по ту сторону Яксарта (Сыр-Дарьи). По крайней мере, согласно римским источникам, указанные племена появились в пределах Согда и Бактрии в гг. до н.э. именно по приглашению парфян, призвавших их на помощь в борьбе с очередной попыткой греко-македонской реконкисты в южной Месопотамии 10. Однако, парфяне под руководством царя Фраата II (сын Митридата I) справились сами, еще до подхода союзников. Не нуждаясь более в их услугах, Фраат повел себя необдуманно, отказавшись выплатить кочевникам обещанное вознаграждение и предложив немедленно покинуть пределы его царства. Оскорбленные вероломством, последние стали грабить земли своего незадачливого союзника. Попытки изгнать их силой привели к войне, в которой погиб сам Фраат (в 128 г. до н.э.) и его преемник Артабан ( гг. до н.э.). С огромным трудом следующему парфянскому государю Митридату II ( гг. до н.э.) удалось оттеснить захватчиков далеко на восток. Развивая успех, парфяне аннексировали Мерв 11. Присоединение этого огромного по тем временам города центра крупного оазиса и столицы Маргианы, несомненно, было значительным успехом. Указанные военно-политические мероприятия позволили провести уязвимую восточную границу по таким крупным природным рубежам как 32 V.V. Gusakov tians and Demetrius II. At least this was the last time the Greco-Bactrian kingdom was mentioned in the sources. In ten years time it was crushed by the nomadic Turan tribes who divided its territories among themselves. The demolition of a political enemy in the East opened wide opportunities for the Parthian kingdom to pursue a more active policy in Central Asia. Especially when Parthians attitude to the nomads of the northern and eastern Turkestan was more reasonable than that of Bactrian Greeks. Most of these tribes (the Saki, Yuezhi, Tokhars, Asians and Sarauks) were related to the Parthians and their mode of life was identical to the one of the Parthians before they were incorporated into centralised states of the Akemenids and Seleucids. It should be remembered that in the above two empires Parthia was a mere periphery, poorly integrated in their political, economical and cultural life. At the same time geographically it was an inseparable part of vast steppe territories of Eurasia, that surrounded agricultural oases of Sogdiana, Khoresm and Xingjian. Not surprisingly, having created a multicultural empire, the Parthians continued to live in the way that in terms of social, economic and military structure was not too far from the lifestyle of their nomadic peers on the other bank of the Jaxartes (Syr Darya). According to Roman sources, these tribes appeared on the territories of Sogd and Bactria around BC, summoned by the Parthians to assist them in their struggle against another attempt of Greco-Macedonian re-conquest of the southern Mesopotamia 10. However, the Parthians, headed by their king Fraat II (Mitridat s I son) managed on their own, before their allies arrived. Having no need in their service, Fraat II refused to pay the nomads the promised fee and requested them to leave his territory at once. Offended by his backtracking on his promises, the latter started pillaging and looting the property of their hapless ally. Fraat s attempt to expunge the nomads by force turned into a war, where perished Fraat himself (in 128 BC) and his heir Artaban ( BC). The next Parthian ruler, Mitridat II ( BC) with a great difficulty managed to push the invaders far to the East. Developing the success, the Parthians annexed Merv 11. Annexation of such a huge city, the capital of Margiana signified an important success. These military and territorial acquisitions enabled the Parthians to draw the vulnerable eastern borders along such large natural boundaries as the Amu Darya and Hindukush. It remains unclear why the Parthian kings abstained

35 ВЕСТНИК МИЦАИ, ВЫПУСК 7, 2008 BULLETIN OF IICAS, VOLUME 7, 2008 Аму-Дарья и Гиндукуш. Остается гадать, почему парфянские цари не решились переходить эти естественные границы и не продолжили завоеваний. Ведь, в принципе расстановка сил в регионе вполне позволяла им это сделать. Вытесненные в Гандхару (Пенджаб) и Гибинь (Кашмир) саки, завоевав долину Инда, раскололись на множество царств, непрерывно враждовавших друг с другом. Территорию среднеазиатского междуречья в то время занимала историко-географическая область Согдиана (Согд). Эта страна редко когда была единой и состояла из множества лоскутных владений вокруг торговых городов и оазисов, границы которых определялись естественными рубежами. Согдийцы, хотя и имели крупные, богатые, хорошо укрепленные города и замки, обладали ничтожным военным потенциалом для их эффективной защиты. Возникшая здесь система коллективной безопасности строилась на политико-экономической взаимозависимости и взаимопомощи между указанными земледельческими областями и полукочевым государством Кангюй, контролирующим примыкающие к ним с севера степные районы. Примером такой взаимопомощи может служить совместное сопротивление жителей Ферганы (кит. Давань) и Кангюя китайской экспансии в гг. до н.э. 12 На территории Бактрии, после ее разгрома племенами юечжей последние основали пять независимых владений. Спустя сто с лишним лет после этих событий один из пяти юечжийских владетелей (кит. ябгу) покорил четырех остальных, объединил под своей властью всю страну на обоих берегах Амударьи, между Гиссарским хребтом и Гиндукушем, и объявил себя первым кушанским царем Куджулой Кадфизом. Ни одно из этих государственных образований, даже Кушанское царство в период его рассвета в I-II вв., не могло выступать в качестве равного противника для парфянской армии, чью возросшую мощь ощутили на себе даже неизменно победоносные римские легионы. Однако, именно необходимость противостояния Риму вкупе с внутренними неурядицами не позволила Парфянскому царству в полной мере воспользоваться плодами своего могущества в Центральной Азии 13. Во всех последующих событиях его политической истории центральноазиатским областям отводилась лишь малопочтенная роль глубокого тыла (периферии). Например, когда в 35 г. римские войска вторглись вглубь страны и даже заняли ее столицу Ктезифон, царь Артабан III (12-38 гг.) перенес свою ставку в Гирканию (область, примыкающая к Каспию с юга), где она находилась вплоть до полного освобождения захваченных территорий. Правда, жители Центральной Азии принимали самое активное участие во внутренних войнах, периодически сотрясавших огромную Парфянскую империю. Так, сразу после смерти Артабана III, многочисленные местные этнические и субэтнические 33 from crossing these borders and decided not to pursue these conquests. The balance of power in the region allowed them to do just this. Pushed in Gandhara (Penjab) and Gibin (Kashmir), the Saki, having conquered the valley of the Hindus, split into numerous fiefdoms that waged continuous wars between themselves. The territory of the Central Asian interfluves at that time was occupied by a historico-geographical entity of Sogdiana (Sogd). This country was rarely a unity and most of the time included a patchwork of trade cities and oases, which borders were determined by geographical conditions. The Sogdians, although owned large, well-fortified cities and castles, had only a negligible military potential for effective defence. The system of collective security that emerged there was based on political interdependence and cooperation between these agricultural areas and the neighbouring northern territories of a half-nomadic state of Kanguy. An example of such cooperation was a joint resistance to the Chinese expansion put up by the citizens of Fergnana (Chinese Davan) and Kanguy in BC. 12 On the territory of Bactria, after it was defeated by Yuezhi, the latter founded five independent fiefdoms. A hundred years later, one of the rulers of a fiefdom (yabgu), subdied the other four and united all the territories on the both banks of the Oxus between Hissar range and Hindukush and pronounced himself the first Kushan king Kudjula Kadfis. Not one of these states, even the Kushan kingdom in the time of its prime in the 1st-2nd centuries AD was a match to the Parthian army, whose might even the victorious Roman legions could feel. However, the very necessity to oppose the Romans combined with some internal disturbances, prevented the Parthians from taking full advantage of their power in Central Asia 13. In all later events of its political history Central Asian regions of the kingdom were treated with little respect or awe, remaining a mere periphery as it was, for example, in AD 35, when Romans invaded Parthia and even captured its capital, Ktesiphon. Then the king ARtaban III (12-38) transferred his headquarters to Girkania, to the south of the Caspian, where it remained until complete liberation of occupied territories was accomplished. Central Asians, however, took an active part in the internal wars that shook the huge Parthian empire from time to time. After Artaban III s death multiple ethnic and sub-ethnic groups (the Girkans, Saki, Dakhi and so on) who felt they were treated as second-rate citizens of

36 В.В. Гусаков группы (гирканцы, саки, дахи и др.), тяготившиеся своим второстепенным положением в государстве, попытались даже отстранить от власти господствующую бессменно династию Аршакидов и привести к власти своих земляков Готарза (38-51 гг.) и его брата Вардана (39-48 гг.). Яростное противостояние западной и восточной (центральноазиатской) частей страны привело даже к отделению последней после неудачного для ее претендентов исхода борьбы за верховную власть. Вполне самостоятельный режим во главе с неким Санабаром утвердился в Маргиане и даже начал выпускать собственные деньги 14. Парфянское царство во II - начале III вв. не помышляло о наступательной политике, причем уже не только на востоке, но и на западе. Сил слабеющей империи едва хватало на отражение периодических карательных вторжений римлян в Месопотамию и Армению, и непрекращающиеся внутренние конфликты. В этом смысле, целиком закономерным стало окончательное падение власти парфянских царей в 224 г. и ее переход к следующей династии иранских государей Сасанидам. Новому государству, образовавшемуся на месте бывшей Парфянской империи, пришлось столкнуться с теми же геополитическими проблемами. Впрочем, энергии первых Сасанидов хватало и на активную оборону против римлян, и на организацию решительного наступления на потерянные владения в Центральной Азии. Одержанные ими сокрушительные победы, в том числе, и над Кушанским царством, вновь отдали в руки иранцев важнейшие земледельческие районы Центральной Азии. Ссылки и примечания: 1 Все последующие ссылки на античных историков по их русским переводам: Кельин К.К. Помпей Трог и его произведение «Historiae Philippicae» // Вестник древней истории С ; Страбон. География. В 17-ти книгах / Пер. Г.А. Стратановского. Л., 1964; Юстин. Эпитома сочинения Помпея Трога «Historiae Philippicae» / Пер. А.А. Деконского и М.И. Рижского // Вестник древней истории С ; 3. С ; 4. С ; С Все указанные сочинения являются попытками изложения всемирной истории. Однако, учитывая размеры и значение Парфии в системе международных отношений древнего мира, существовал целый ряд исследований, посвященных исключительно данному государству. Как правило, они носили стереотипное название «Парфика». Наибольший научный интерес представляет «Парфика» Аполлодора из Артемиды - города, расположенного к востоку от Тигра на большом торговом пути, ведущем в Бактрию и далее в глубь Центральной Азии. Аполлодор и сам совершал путешествия по этой дороге далеко на восток. Главной темой его сочинения была история Парфянского царства, но он давал и исключительно ценные сведения о землях, лежавших еще дальше к востоку; связная история Греко-Бактрийского царства известна только лишь благодаря его сведениям. Сочинение дошло до нас в отдельных фрагментах, но к нему восходят многочисленные сообщения гораздо более поздних авторов. См. издание фрагментов: Behr A. De Appolodori. Artamiteni reliquis atique aetate. Argentorati, «Theodotus, mille urbium bactrianorum praefectus» (Юстин, XLI, 4, 5). 3 Юстин, XLI, 4, V.V. Gusakov the state, made an attempt to oust the permanently ruling dynasty of the Arshakides and to bring their compatriots Gotars (AD 38-51) and his brother Vardan (AD 39-48), to power. A ferocious confrontation between the Western and the Eastern Parthia led to the secession of the Central Asian territories after their attempts to seize the central power failed. An independent regime headed by someone called Sanabar, was established in Margiana and even started minting their own coins 14. The Parthian kingdom in the late 2nd early 3rd century could not even think of offensive policy in the East as well as in the West. The ageing empire s strength was barely enough to resist regular raids by the Romans to Armenia and Mesopotamia and to wage permanent intrinsic wars. The logical end came in AD 224, when the dynasty of Parthian kings was replaced with a new dynasty of Iranian rulers, the Sasanides, who faced the same geopolitical problems. Yet, the stamina of the new kings enabled them to muster an active resistance against the Romans as well as to launch a decisive onslaught in the East to recapture the lost Central Asian territories. Their triumphal victories, including some over the Kushan kingdom, gave back to the Iranians the most important agricultural areas of Central Asia once again. References and notes: 1 All further references to the ancient authors are made to their translations into Russian: Keliin К.К. Pompei Trog i ego proizvedenie «Historiae Philippicae» // Vestnik drevnei istorii P ; Strabon, Geografiya v 17 knigah / Transl. Stratanovsky. L., 1964; Justin. Epitoma sochineniya Pompeia Troga «Historiae Philippicae» / Transl. А.А. Dekonsky and M.I. Rijsky // Vestnik drevnei istorii P ; 3. P ; 4. P ; P All the above works are an attempt to retell the world history. However, due to the sheer size and significance of the Parthian kingdom for the international relationship there were several works focused entirely on the issues related to this state. As a rule, they were all titled Parthica The most interesting one is Parthica by Appolodor from Artemis, the city located to the East of the Tigris on a large trade route leading to Bactria and further into Central Asia. Appolodor himself travelled along this route to the East. His main focus was the history of the Parthian kingdom, but he also gave exceptionally valuable data about the lands lying further to the East. A more or less coherent history of the Greco-Bactrian kingdom is known only thanks to his information. The work reached us only in bits and pieces but it is also referred to by many later authors. See Behr A. De Appolodori. Artamiteni reliquis atique aetate. Argentorati, «Theodotus, mille urbium bactrianorum praefectus» ( Justin, XLI, 4, 5). 3 Justin, XLI, 4, 9.

37 ВЕСТНИК МИЦАИ, ВЫПУСК 7, 2008 BULLETIN OF IICAS, VOLUME 7, Дьяконов И.М., Зеймаль Е.В. Правитель Парфии. С. 9. примеч. 47; С. 17. примеч Hill G.F. Catalogue of the Greek Coins of Arabia, Mesopotamia and Persia (in the British Museum). London, P Pl. XXVIII, 4. 6 Страбон, XI, 2. 7 Гусаков В.В. Центральноазиатская политика Греко- Бактрийского царства. Вестник Международного Института Центральноазиатских исследований (Самарканд) С Wroth W. Catalogue of the Coins of Parthia. London, P. XXIX. 9 Юстин, XLI, 6, 3; Страбон, XI, 9, Страбон, XI, 8, 2; Помпей Трог, XI. 11 Массон М.Е. Народы и области южной части Туркменистана в составе парфянского государства // Труды Южно- Туркменистанской археологической комплексной экспедиции Т. 5. С Подробнее о ханьско-ферганских войнах в китайской интерпретации см.: Бичурин Н.Я. Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена. Т. 2. М-Л., С Обычно считают, что парфяне остановили расширение древнеримского государства на восток, хотя скорее произошло обратное: легионы Суллы и Лукулла встали на пути логичного объединения в составе Парфянского царства всех бывших селевкидских владений, включая Сирию. Римская аннексия последней явилась превентивной мерой, направленной против такого захвата. 14 Массон В.М. Восточно-парфянский правитель Санабар // Труды Государственного исторического музея. Вып. 26. Нумизматический сборник. Ч. 2. М., С Diakonov I.М., Zeimal Е.V. Pravitel Parfii. P. 9. note. 47; P. 17. note Hill G.F. Catalogue of the Greek Coins of Arabia, Mesopotamia and Persia (in the British Museum). London, P Pl. XX- VIII, 4. 6 Strabon, XI, 2. 7 Gusakov V.V. Central Asian policy of the Greco-Bactrian state. IICAS Bulletin (Samarkand) P Wroth W. Catalogue of the Coins of Parthia. London, P. XXIX. 9 Justin, XLI, 6, 3; Strabon, XI, 9, Strabon, XI, 8, 2; Pompei Trog, XI. 11 Masson М.Е. Narody i oblasti yuzhnoi chasti Turkmenistana v sostave parfianskogo gosudarstva // Trudy Yuzhno-Turkmenistanskoi arheologicheskoi kompleksnoi expeditsii Т. 5. P More about Chinese-Ferghana wars in Chinese interpretation in Bichurin, N.Ya. Sobranie svedenii o narodah, obitavshih v Srednei Azii v drevnie vremena. Т. 2. М-L, P It is generally believed that the Parthians checked Romans progress to the East, although what really happened, was perhaps, the opposite: the legions of Lucull and Sulla prevented the logical unification of all former Seleucid territories under the Parthian umbrella. Roman annexation was a preventive measure aimed against such a move. 14 Masson V.М. Vostochno-parfyansky pravitel Sanabar // Trudy Gosudarstvennogo istoricheskogo museia. Vol. 26. Numizmatichesky sbornik. Issue. 2. М., P

38 Ф. М. Асадов ТРИ ПОХОДА ИСМАИЛА АС-САМАНИ В СТРАНУ ТЮРКОВ? F. M. Asadov THREE ISMAIL AS-SAMANI S CAMPAIGNS TO THE COUNTRY OF TURKS? 2008 г. Ф. М. Асадов Баку, Азербайджан 2008 F. M. Asadov Baku, Azerbaijan История династии Саманидов от возвышения, раcцвета и до упадка постоянно и теснейшим образом была связана с тюрками Центральной Азии. Саманиды были для арабского халифата заградительным щитом от воинственных кочевников-тюрков и одновременно служили каналом экономической и культурной экспансии мусульманского мира на восток с середины IX века до момента, когда их столица Бухара в 992 году была завоевана Харуном б. Мусой Богра-ханом, представителем первой в мусульманском мире тюркской кочевнической династии Караханидов 1. Эти особенности истории Саманидов сделали их наследие важным элементом концепций государственности и национальной идентичности в Центральной Азии в современную эпоху. В советское время правление Саманидов было признано этапом появления и развития таджикской народности в ходе освободительной борьбы с арабскими и тюркскими захватчиками. Подобная концепция удобно ложилась в схему исторических этапов формирования «социалистичеких наций» в Советской Средней Азии. После развала СССР в официальной идеологии независимого Таджикистана Саманидам прибавили еще и качество основателей первого таджикского государства, в котором были созданы идельные условия для развития национальной культуры и определены традиции и политические границы таджикской государственности 2. Государство Саманидов, особенно в период правления самого выдающегося представителя династии Исмаила б. Ахмада ( ), безусловно, было самодостаточным политическим образованием со своей системой центрального управления, вассальноданнических отношений с пограничными областями и внутренней политикой. Однако, не следует забывать, что из далекого Багдада было трудно оперативно реагировать на постоянные угрозы тюркских вторжений. Саманиды на протяжении более чем столетия держали границу мусульманского мира и халифата против тюрков Мавераннахра. Они всегда искали официальной санкции багдадских халифов на правление и были, таким образом, частью политической организации халифата. По мнению В.В. Бартольда, современные Саманидам шиитские династии Зияридов и Буидов в большей степени чем Саманиды, «старались удовлетворить персидским национальным стремлениям» 3. Некоторые исследователи даже 36 The history of the Samanid dynasty, from its beginning to the peak and the decline, was always closely linked with the Turks of Central Asia. For the Arab Caliphate, the Samanids were a shield from the militant Turkic nomads and at the same time served as a channel of economic and cultural expansion of the Muslim world to the East from the mid-9th century to 992, when their capital city of Bukhara was conquered by Kharun bin Musa Bogra-khan, the founder of the first in the Muslim world Turkic nomadic dynasty of the Karakhanids 1. These features of the Samanid dynasty made it an important pivotal element of different concepts of statehood and national identity that were to emerge in the modern Central Asia. In the Soviet historiography the Samanid rule was recognised as the initial stage in the development of the Tajik nation in the course of resistance to the Arab and Turkic invaders. Such scheme comfortably dovetailed with the scheme of the development of Socialistic nations in the Soviet Central Asia. After the collapse of the USSR in the official ideology of the independent Tajikistan the Samanids were extolled as the founders of the first Tajik state, which was regarded as the ideal context for the development of national culture and where traditions and political boundaries of Tajik statehood were defined 2. The Samanid state, especially in the reign of the most prominent representative of the dynasty, Ismail bin Akhmad ( ), was by all means a self-sustained political entity with its own centralised government, vassal relationships with peripheral territories and its own internal policy. It should be admitted that it was difficult for farthermost located Baghdad to respond to the constant threat of Turkic invasion with sufficient flexibility. For over a century, the Samanids guarded the border of the Muslim world and Caliphate against the Transoxania (Maverranahr) Turks. They always sought an official approval from Baghdad caliphs of their rule and thus were a part of the political organisation of the Caliphate. V.V. Bartold holds that Samanids cotemporary Shia dynasties of the Ziyarids and Buids to a greater extent tried to meet Persian national needs 3. Some scholars go even further and claim that the Samanids had no Iranian iden-

39 ВЕСТНИК МИЦАИ, ВЫПУСК 7, 2008 BULLETIN OF IICAS, VOLUME 7, 2008 считают возможным утверждать, что Саманидам вообще не было присуще чувство иранской идентичности, хотя они и претендовали на происхождение от знатной персидской фамилии Бахрама Чубина 4. Этно-культурная самодостаточность современных таджиков, несомненно, имеет свою границу с тюркской. Обозначаемые данными средневековых источников политические и культурные границы мира тюркских кочевников таят в себе соблазн быть истолкованы как культурные границы такжикскоперсидского мира с миром тюрков. Сведения арабских источников о событиях истории Саманидов, на первый взгляд, также легко могут быть использованы как аргументы в пользу мнения о доминировании персидского (или даже таджикского, согласно мнению некоторых современных идеологов) национально-культурного фактора в политике и идеологии государства Саманидов. Особенно это относится к известиям о столкновениях Саманидов с тюрками. Среди четырех потомков основателя династии Самана-Хода ( ), правителей Герата, Усрушаны и Шаша, Ферганы, наиболее известен в арабских источниках Нух б. Асад, правивший в Самарканде с 819 г. Эту известность он получил благодаря своим походам против тюрков. В правление халифа ал-мамуна ( ) его брат Абу-Исхак, будущий халиф ал-мутасим ( ), приходит к решению создать собственную гвардию из тюркских рабов и направляет к Нуху б. Асаду своих людей с порученим выкупать захваченных военнопленных-тюрков. Каждый год к ал-мутасиму отправлялось определенное количество рабов, пока у него не набралось 3 тысячи 5. Арабский историк ат-табари сообщает о рейде тюркского народа тугузгузов 6 в Усрушану в 205 г. хиджры ( ) 7. В ходе этих событий в плен был взят тюркский воин Тулун и отправлен Нухом б. Асадом ко двору ал-мамуна 8. Карьера Тулуна, как известно, была невероятно удачной, пять его потомков последовательно правили Египтом на протяжении почти четырех десятилетий ( ). В 840 году Нух совершил победоносный поход в страну тюрков и установил контроль над ключевым торговым центром Исфиджабом 9, в котором правила местная тюркская династия. Граница с тюрками была обозначена стеной, которую Нух построил «вокруг виноградников и пашен жителей» 10. В этом Нух б. Асад все еще следовал старой традиции отгораживаться от воинственных кочевников так называемыми «длинными стенами». Несомненно, эти стены имели реальное оборонительное значение, однако немаловажно было и то, что стена символизировала грань между двумя мирами, вдоль которой царила взаимная враждебность и непримиримость 11. Племянник Нуха б. Асада, наиболее выдающийся представитель династии и истинный строитель государства Саманидов, Исмаил б. Ахмад, совершил, 37 tity whatsoever, although they believed to come from a noble Persian family of Bahram Chubin 4. Ethnic and cultural identity of the modern Tajiks undoubtedly borders and distinguishes of that of the Turks. The cultural and political borders of the Turkic nomadic world, identified in medieval manuscripts, are all too easily interpreted as the borders of the Tajik-Persian world. The data from Arab manuscripts related to the history of the Samanids, are at first glance, can also be easily used to reinforce the perception of Persian (or even, according to certain specialists, Tajik) dominance in the national, cultural and ideological policy of the Samanid state. In particular, this argument is linked to the Samanids conflicts with the Turkic tribes. Of all four descendants of the founder father of the Samanid dynasty, Saman-Hoda ( ), who ruled Herat, Usrushana and Shash and Ferghana, the most often remembered by the Arabs was Nuh bin Asad, who ruled Samarkand from 819. He became known for his wars against the Turks. During the reign of caliph al- Mamun ( ), his brother Abu Iskhak, the future caliph al-mutasim, decided to create his own guard of Turkic slaves and sent his people to Nuh bin Asad to buy out captured Turkic prisoners. Every year a certain number of slaves were sent to al-mutasim until their number reached three thousand 5. The Arab historian at-tabari mentions a campaign of the Turkic tribe of Tuguzguz against Usrushana in During the campaign a Turkic warrior named Tulun was captured and sent by Nuh bin Asad to al- Mamun s court 7. As we know, Tulun was to make an extraordinary successful career and five generations of his descendants ruled Egypt in a row for over forty years ( ). In 840 Nuh waged a victorious campaign against the Turks and took an important trade centre Isfijab, ruled by a local Turkic dynasty, under his control 8. The border with the Turks was demarcated with a wall which Nuh erected around vineyards and fields of the citizens 9 Doing this, Nuh bin Asad followed an ancient tradition to protect territories from militant nomads with the help of so-called long walls. These walls, of course, had an important defensive role to play, but also important was that they epitomized the border between the two worlds, reciprocally hostile and intolerant 10. Nuh bin Asad s nephew, the most prominent representative of the dynasty and the true constructor of the Samanid state, Ismail bin Akhmad, waged, accord-

40 Ф. М. Асадов согласно арабским источникам, две большие кампании против тюрков. Наиболее известен первый поход Исмаила, датируемый 893 годом (280 г.х.), в ходе которого был захвачен город Талас (Тараз), и вся местность от Исфиджаба до Таласа была отдана под управление исфиджабских правителей тюркского происхождения, признававших суверенитет Саманидов. Мусульмане убили 15 тысяч и взяли в плен 10 тысяч тюрков, в том числе и жену тюркского правителя Хатун 12. Имевшаяся в городе христианская церковь была обращена в мечеть 13. Следующее крупное столкновение с тюрками произошло через 11 лет в 903 г. (291 г.х.). Свидетельства арабских источников об этом событии более туманны. В.В. Бартольд, труды которого по Центральной Азии можно без преувеличения считать энциклопедией по средневековой истории и культуре региона, многократно в своих сочинениях говорит о предыдущих столкновениях, однако по моим наблюдениям, только однажды упоминает об этом событии 903 г 14. Согласно источников, тюрки выступают в поход значительными силами. Их военный лагерь состоял из семисот шатров, каждый шатер принадлежал одному предводителю. Исмаил выставил против них верное войско со своим полководцем и отрядами добровольцев. Сражение заканчивается победой мусульман, им достается лагерь неприятеля и богатая добыча 15. Больше никаких особых деталей этого события не приводится. В Мешхедском списке сочинения Ибн ал-факиха ал-хамадани «Ахбар ал-булдан» сохранилось сообщение о крупном сражении Исмаила б. Ахмада с тюрками, сопровождаемое любопытными деталями. Географический труд Ибн ал-факиха был завершен около 903 г., и по преданию, состоял из пяти томов. Сохранившийся сокращенный список 1022 г. был издан де Гуе в 1885 г в известной серии «Bibliotheca Geographorum Arabicorum». Уже после этого издания, в конце XIX века, в Мешхеде была найдена рукопись объемом в 212 листов, первые 132 листа которой оказались ранее неизвестным сокращением указанного географического труда, получившим название Мешхедской рукописи Ибн ал-факиха. В ней от полной редакции сохранились 11 глав, не вошедших в издание де Гуе. Среди них были две главы, посвященные тюркам. Из этих глав отрывок о путешествии Тамима б. Бахра к уйгурам был переведен на английский язык и исследован В.Ф. Минорским 16. А в 1939 г. под заглавием «Рассказ о гуззах и «дождевом камне» С.Л.Волин опубликовал русский перевод отрывка, содержащего интересующее нас сообщение 17. Полный перевод на русский язык глав о тюрках Мешхедской рукописи Ибн ал-факиха увидел свет в 1990 г. 18 В рассказе сообщается, что Исмаил б. Ахмад выступил с двадцатью тысячами воинов против шестидесяти тысяч тюрков. Накануне сражения находящи- 38 F. M. Asadov ing to Arab sources, two large-scale campaigns against the Turks. The better known is Ismail s first campaign, dated at 893, when he conquered Talas (Taraz) and the whole territory between Talas and Isfijab was given to the Isfijab s Turkic rulers who acknowledged Samanid sovereignty. The Muslims slaughtered fifteen thousand and captured ten thousand Turks, including the wife of the Turkic ruler Hatun 11. The city s Christian cathedral was turned into a mosque 12. The next large conflict with the Turks broke out eleven years later, in 903. The Arab sources give a less clear picture about this event. V.V. Bartold, whose works can be regarded a true encyclopaedia of the history and culture of the Central Asian region, often mentioned the previous conflict in his writings, but seems to refer to the events of 903 only once 13. According to the sources, the Turks started their campaign with a significant force. Their military camp contained 700 tents, each tent belonging to one tribal chief. Ismail fielded against them a loyal army with a general and volunteer troops. The battle was won by the Muslims, who capture the enemy s camp and plenty of booty 14. There can be hardly any more details about this event to be found in the sources. In the Meshed manuscript of Ibn al-fakih al-hamadani s work Ahbar al-buldan there is a mentioning of a big battle between Ismail bin Akhmad and the Turks with some details. The Ibn al-fakih s work on geography was completed by 903, and apparently contained five volumes. The remaining shortened version of 1022 was published by De Gouie in 1885 in the famous Bibliotheca Geographorum Arabicorum series. After this publication in the late 19th century, a 212-page long manuscript was found in Meshed, the first 132 pages of which were previously unknown parts of a shortened version of a geographical work known now as the Meshed manuscript by Ibn al-fakih. It contains full eleven chapters that were not included in the De Gouie s publication. Two chapters focus on the Turks. A story about Tammim bin Bakhr s journey to the Uigurs was extracted from these chapters, translated into English and studied by V.F. Minorsky 15. In 1939 under the title The Story of Ghuzz and Rain Stone S.L. Volin published the story in Russian and this very extract contains the data that interest us 16. A full translation of the chapters about the Turks from the Meshed manuscript was published in According to the story, Ismail bin Akhmad gathered 20 thousand troops against 60 thousand Turks. Before the battle the Turks in his army warned him that a Turkic magician was going to evoke hails against the Muslim

41 ВЕСТНИК МИЦАИ, ВЫПУСК 7, 2008 BULLETIN OF IICAS, VOLUME 7, 2008 еся в его войске тюрки предупредили, что тюркский колдун собирается наслать на мусульман град, способный уничтожить все войско. Исмаил устыдил своих воинов, усомнившись, что простой смертный способен на то, что находится в воле одного Аллаха. Однако перед началом сражения на мусульман стала действительно надвигаться огромная туча, из которой раздавались устрашающие звуки. В стане мусульман началось смятение, однако Исмаил, не обращая внимания на то, что творится вокруг, совершил два коленопреклонения и воззвал к Аллаху: «Я знаю, что Ты всемогущ, и никто кроме тебя не способен творить добро или зло. Эта туча, если прольется дождем на нас, будет соблазном для мусульман и покажет силу многобожников. Отведи от нас ее зло своим могуществом и силой, о Всемогущий и Всесильный!» Исмаил продолжал молиться, пока не послышались радостные крики его воинов, возвестившие о том, что туча стала сыпать градом на тюркское войско, нанося огромный урон людям и лошадям. Примечательно, что когда воины предложили напасть на ослабевшего противника, эмир запретил со словами: «Нет, потому что муки от Аллаха губительнее и горше» 19. Этот рассказ обнаруживает больше сходства с сообщениями ат-табари и Ибн ал-асира о походе 291 г.х. (903/904 г.), чем с обстоятельствами первого похода 892 г. Семьсот шатров в тюркском войске могли принадлежать сотникам и ближайшему окружению тюркского предводителя, что позволяет оценить общее количество воинов примерно в 60 тысяч, сколько и указывается в сообщении Ибн ал-факиха. В обоих случаях сообщается о захвате лагеря тюрков с богатой добычей. Однако есть и существенное расхождение: Исмаил не стоял во главе своего войска в походе 903 г., тогда как в нашем сообщении он - центральная фигура рассказа, главное действующее лицо, обеспечившее победу мусульман. Это несовпадение деталей позволило автору этих строк предположить в своей ранней публикации, что, возможно, между двумя известными нам походами был еще и другой, о котором у Ибн ал-факиха сохранились эти легендарные известия 20. И все же молчание наших надежных источников об этом предполагаемом походе настораживает. Насколько достоверным можно считать сообщение Ибн ал-факиха? Эпизод с Исмаилом ас-самани является частью рассказа о способностях тюрков вызывать дождь, град и другие стихийные явления, передаваемого со слов некоего Абу ал-аббаса Исы б. Мухаммада б. Исы ал-марвази. И.Ю.Крачковский считал, что это - известный литератор и писатель IX века Абу ал-аббас Джафар б. Ахмад ал-марвази 21. Ибн ан-надим называет Джафара ал-марвази автором первой книги из серии «Ал-Масалик ва-л-мамалик» 22. И.Ю. Крачковский сомневался в правоте Ибн ан-надима, поскольку книга ал-марвази увидела свет лишь после его смерти в 887 г., тогда как первая редакция 39 troops to destroy them all. Ismail reproached his army and questioned whether a mortal man is capable of doing something that was only in the mighty will of Allah s. However, as the battle began, a huge cloud advanced on the Muslims making a terrifying sound. The Muslims were frightened, and then Ismail kneeled and prayed to Allah: I know Thou are almighty and no-one aside from Thou can commit good or evil. If this cloud pours rain on us, it will tempt and confuse the Muslims and will show the infidels strength. Lead its evil away from us with Thy power, the Almighty and Omnipotent! As Ismail kept on praying, his people signaled to him that the cloud poured hails on the Turks, seriously damaging their men and horses alike. Interestingly, when Ismail s men suggested that the weakened enemy should be attacked, the emir forbade it, saying No, for Allah s punishment is more severe and humiliating 18. This story bears closer resemblance to the stories told by at-tabari and Ibn al-asir about the campaign of rather than that of the first campaign of 892. Seven hundred tents in the Turkic camp could belong to company troop commanders of the Turkic general, which gives a round figure of 60 thousand troops, the same figure as in Ibn al-fakih s book. In both cases we know that a Turkic camp was taken with a lot of booty. However, there is one significant difference: Ismail did not command his troops in the 903 campaign, while in our story he is the protagonist, whose actions ensure victory for the Muslims. Such discrepancy in details enabled the present writer to suggest in an earlier publication, that between the two known campaigns there could have been a third one, of which Ibn al-fakih had only a vague idea 19. Yet, the silence of trustworthy sources about this hypothetical campaign is noticeable. How reliable could be Ibn al-fakih s information? The event with Ismail as-samani is a part of the story about Turks capable of evoking rain, hails and other natural phenomena, told by someone called Abu al-abbas Isa bin Muhammad bin Isa al-marvazi. I.Yu. Krachkovsky believed this person to have been a well-known writer of the 9th century Abu al-abbas Jaffar bin Akhmad al-marvazi 20. Ibn an-nadim holds that Jaffar al-marvazi was the author of the first book from the series Al-Masalik va-l-mamalik 21. I.Yu. Krachkovsky questioned Ibn an- Nadim s statement, because al-marvazi s book was published only after his death in 887, while the first edition of Kitab al-masalik va-l- Mamalik by Ibn Hordadbeh is dated at 847. If we accept that the first teller of our story was Jaffar al-marvazi, then we will have to accept that

42 Ф. М. Асадов «Китаб ал-масалик ва-л-мамалик» Ибн Хордадбеха относится к 847 г. Если же и нам согласиться с отождествлением первого передатчика нашего рассказа с Джафаром ал-марвази, тогда придется согласиться и с тем, что Исмаил ас-самани совершил три похода против тюрков, поскольку два других состоялись после смерти Джафара ал-марвази. Более настойчивые поиски в средневековой биобиблиографической литературе помогают установить, что имя нашего рассказчика полностью совпадает с именем известного грамматиста и языковеда Абу ал-аббаса Исы б. Мухаммада б. Исы ат-тахмани ал-марвази ал-лугави 23. Иса ал-марвази много путешествовал по восточным областям халифата, неоднократно бывал на окраинах мусульманских владений в Центральной Азии. Его рассказы, в частности, о женщине, якобы не принимавшей пищу более 20 лет, приобрели широкую известность 24. Иса ал-марвази скончался в 293 г.х. (904/905 г.), т.е. менее, чем через два года после завершения Ибн ал-факихом своей книги (903 г.) Так что, рассказ о дождевом камне Ибн ал-факих мог слышать непосредственно из уст ал-марвази. В более позднее время Йакут ал- Хамави приводит этот рассказ со слов самого Ибн ал-факиха 25. Таким образом, можно считать цепочку передатчиков вполне надежной, а оригинальность рассказа также не вызывающей сомнений. Могли ли ат-табари и Ибн ал-асир оставить без внимания такое крупное столкновение Исмаила ас-самани с тюрками, никак не меньшее, чем то, о котором они говорят для 903 г.? Если исходить от противного и предположить, что рассказ Исы ал-марвази все же имеет отношение к известному походу 903 г., то необходимо объяснить те расхождения, которые обнаруживаются между рассказом Ибн ал-факиха и известиями ат-табари и Ибн ал- Асира. Авторы хроник указывают, что Исмаил ас-самани не стоял во главе войска. Из исследуемого рассказа, однако, создается впечатление, что он был главным лицом, обеспечившим победу мусульман. Обратимся к тексту: Исмаил в соприкосновение с тюрками так и не вошел. Он отказался от нападения на побиваемых градом тюрков. И мусульмане только наутро вошли в брошенный лагерь и захватили добычу. Сражения как будто и не было вовсе. Стихия повергла противника, и победа была дарована мусульманам за их веру и стойкость против искушения. Для серьезного историка ат-табари, в сообщениях которого присутствует определенный отбор сведений, фантастические детали первоисточника, если им был Иса ал-марвази, могли показаться неубедительными, и он привел лишь выжимку, которую считал достоверной. Ибн ал-асир, в данном случае, брал сведения у ат-табари. Возможно также, что был и другой, более достоверный первоисточник, который и использовал ат-табари. Йакут ал-хамави, не будучи историком 40 F. M. Asadov Ismail as-samani waged three campaigns against the Turks, because the other two took place only after Jaffar al-marvazi s death. More scrupulous search in the biographical data of the time enabled us to establish that the name of our storyteller is fully identical with that of a renown grammarian and linguist Abu al-abbas Isa bin Muhammad bin Isa at-tahmani al-marvazi al-lugavi 22. Isa al-marvazi travelled throughout the eastern part of the Caliphate and several times visited the periphery of Muslim possessions in Central Asia. His stories, e.g. of a woman who fasted for 20 years, were widely popular 23. Isa al-marvazi died in 904/905, i.e. less than two years after Ibn al- Fakih finished his book in 903. If so, then the story of Rain Stone Ibn al-fakih could have heard directly from al-marvazi. Later Yakut al-hamavi retells this story with a reference to Ibn al-fakih 24. We can therefore, consider the chain of mediators quite reliable and the identity of the story established. Could at-tabari and Ibn al-asir omit such an important campaign against the Turks, which was at least as large as the one they date at 903? Otherwise, if Isa al-marvazi s story is related to the well-known campaign of 903, then it is necessary to explain the differences between the stories told by Ibn al-fakih and at-tabari and Ibn al-asir. The authors of the chronicles maintain that Ismail as- Samani was not at the head of his troops. From the story in question one may infer that he was the main character of the story who ensured Muslims victory. In the text it does not say that Ismail faced the Turks in battle. He refuses to attack the enemy struck by hails. Only next morning the Muslims entered the abandoned enemy camp and capture booty. As if there was no fight at all. The nature defeated the enemy and the victory was granted to the Muslims for their faith and steadfastness. For a serious historian at-tabari, who used to select information before writing his books, some fantastic details communicated by the source, if it was Isa al-marvazi, could have seemed unlikely and he gave only those details which he deemed trustworthy. In this case Ibn Al-Asir borrowed his information from at-tabari. There could have been another, more reliable source, which at- Tabari could use. Yakut al-hamavi was not a historian and was less prudent when he included the story in his writing without much hesitation and based on Ibn al- Fakih s own words. However, Isa al-marvazi was a real person who spent many years of his life on the border between the Muslim world and the Turks. His eye-to-eye meeting with the

43 ВЕСТНИК МИЦАИ, ВЫПУСК 7, 2008 BULLETIN OF IICAS, VOLUME 7, 2008 и столь требовательным к материалу, включил этот рассказ в свой труд, видимо, без особых колебаний и со слов самого Ибн ал-факиха. Однако Иса ал-марвази реальное лицо, более того он известен как проживший много лет на границе мусульманских владений с тюрками. И живой контакт его с автором «Ахбар ал-булдан» вполне вероятен. Следует разобраться в мотивациях появления этого сообщения, тем более, что сочинения арабских географов, хотя и собирали рассказы о чудесах дальних стран, однако в случаях пересекающихся с историческими событиями и личностями, особенно при наличии цепочки передатчиков, отслеживаемой до вероятного очевидца события, заслуживают более пристального изучения. Абу ал-аббас ал-марвази говорит, что слышал рассказ о сражении с тюрками будто бы из уст самого Исмаила б. Ахмада. Очень характерно, что перед тем, как дать слово Исмаилу, Абу ал-аббас рассказывает о своих настойчивых поисках сведений о способности тюрков вызывать стихийные бедствия и приводит рассказ о встрече со старым чиновником, собиравшим сведения об упоминавшемся выше Нухе б. Асаде, дяде Исмаила. Этот чиновник не сообщил ему ничего нового и только сказал, что Нух б. Асад также интересовался этим вопросом по поручению правителя Хорасана Абдаллаха б. Тахира и самого халифа ал-мамуна. Нух собрал старожилов и дружественных тюрков, чтобы спросить о причинах таких способностей их соплеменников, но никто не смог сообщить ничего конкретного. И только за этим следует рассказ Исмаила уже в передаче самого Исы ал-марвази. Главный посыл рассказа: победу над необъяснимым могуществом тюрков дарует Исмаилу не его легендарная отвага и полководческий талант, а крепость его веры и могущество самого Аллаха. Мотив защиты Аллахом мусульман перед лицом многочисленного противника в мусульманской традиции восходит к преданию о походе южноаравийского правителя Абрахи против Мекки, известном как «поход слона». Фиксация этого предания происходила как комментирование сто пятой суры Корана, которая так и была названа «Слон». Коранический текст немногословен: «Неужели ты не видишь, как поступил господь твой с людьми слона?! Разве не обратил он их хитрость в ошибку?! Послав на них птиц, которые забросали их камнями твердыми, превратившими их словно в выеденную траву» 26. Мусульманское предание прибавляет много дополнительных подробностей. Христианский наместник Абраха намерился уничтожить Мекканский дом Аллаха, чтобы отвратить паломников от поклонения Каабе и направить их на поклонение церкви, построенной им в Сане, столице Йемена. Боевой слон сопровождал войско и должен был устрашить мекканцев. Горожане оставили город, однако войско 41 author of Akhbar al-buldan is quite probable. One has to sort out the motives behind this piece of information especially taking into consideration that the works of Arab geographers, though focused on details related to faraway countries, give more or less reliable account of the events related to known historical figures provided the chain of storytellers was reliable. Therefore such works demand more careful studies. Abu al-abbas al-marvazi says that he had heard the story about the fight with the Turks reportedly from Ismail bin Akhmad himself. Interestingly, before giving floor to Ismail, Abu al-abbas describes his persistent search for the data related to Turk s ability to evoke natural disasters and gives a story about his meeting with an old official who gathered information about the mentioned Nuh bin Asad, Ismail s uncle. This official could not tell him anything new and only said that Nuh bin Asad also made inquiry into this issue on behalf of Horasan ruler Abdallah bin Takhir and caliph al-mamun himself. Nuh gathered elders and friendly Turks to ask them about extraordinary abilities of their compatriots, but nobody could tell him anything definite. Only after this follows Ismail s story rendered by Isa al-marvazi. The main message of the story: the victory over the unexplainable might of the Turks is granted to Ismail not for his legendary courage and commanding talents, but for his strong faith in Allah s power. The motif of Allah s protection of the Muslims facing overwhelming enemy originates from the legend about a campaign waged by a south Arabian ruler Abraha against Mecca, known as the elephant campaign. This legend was fixed as a comment to the Koran s sura 105, also known as Elephant. The Koranic text is short: Don t you see what the Lord made to the people of the elephant? Has He not turned this trick into mistake? He sent birds upon them who threw hard stones at them and turned them into weed 25. The Muslim legend gives a lot of additional details. The Christian ruler Abraha was going to destroy the Meccan house of Allah in order to distract pilgrims from worshipping Kaaba and to direct them to church which he built in Sana, the capital of Yemen. An armed elephant accompanied the troops and was meant to frighten the Meccans. The citizens abandoned the city, but the Abraha s army could not destroy the Kaaba: the elephant kneeled before it, and birds arrived with stones which they threw on the Yemenis and Ethiopians who fled the battlefield. An interesting episode was probably added by later Muslim editors in order to emphasise

44 Ф. М. Асадов Абрахи так и не смогло разрушить Каабу: слон опустился перед ней на колени, а тут и налетели птицы, побили йеменцев и эфиопов камнями, и те бежали. Любопытен эпизод, который исследователи предания считают более поздним мусульманским добавлением, призванным выделить особую роль Абд ал-мутталиба, деда пророка Мухаммада. На подходе к городу воины Абрахи захватили стадо верблюдов, из которых двести животных принадлежали Абд ал- Мутталибу. Мекканец выехал навстречу Абрахе просить о своих верблюдах. Йеменский предводитель удивился, что мекканец просит о верблюдах, но не святыне, которую он вознамерился уничтожить. На это Абд ал-мутталиб ответил: «Я хозяин верблюдов, а у храма (Каабы) свой хозяин, и он ее защитит!» 27. Особый интерес может представлять также сравнение с другим, немусульманским преданием, связанным со сражением при Герате в 589 г. Тюркский хакан Савэ большими силами вторгся в Иран. Против него выступил сасанидский военачальник, наместник Азербайджана Бахрам Чубин. Подробности сражения сохранились у арабских историков. Однако интересующее нас предание имеется только у Фирдоуси в «Шах-наме». Будто бы накануне битвы Бахрам Чубин видит во сне, что войско его разбито, а сам он бредет пешим, прося пощады. Несмотря на дурное предзнаменование, Бахрам все-таки начинает битву. И тут тюрки прибегают к колдовству. Бросая в небо огонь, колдуны вызывают ветер и черную тучу, которая начинает сыпать на персов стрелами. Бахрам кричит, что это обман, что стрел на самом деле нет и колдовство рассеивается, персы побеждают. Л.Н. Гумилев, подробно исследовавший материалы о битве при Герате, считает рассказ о колдовстве тюркским преданием. Он приводит похожие эпизоды колдовства при сражениях тюрков как ранее битвы при Герате, так и для более позднего времени 28. Уместно вспомнить, что Саманиды претендовали на происхождение от героя Гератской битвы Бахрама Чубина из знатного рода правителей Азербайджана Михранидов. После победы над тюрками Бахрам возглавил восстание против шахиншаха Хормизда и захватил власть. Однако сын Хормизда Хосров Парвиз при поддержке византийцев вернул престол. Бахрам Чубин был вынужден искать убежища у своих недавних врагов тюрков 29. Сравнивая рассказ Ибн ал-факиха с этими легендами, можно обнаружить следующие совпадения 1. Устрашающее воздействие противника заключалось не столько в численности войска, сколько в необычных эффектах: необычное животное, призванное устрашить мекканцев, туча, мечущая град и стрелы. 2. Предводитель получает предварительные сигналы и предупреждения о надвигающейся угрозе: Абраха предупреждает о намерении разрушить Каабу, Исмаила предупреждают тюрки из его войска, 42 F. M. Asadov the role of Abd al-muttalib, the Prophet s grandfather. On their way to the city the Abraha troops captured a flock of camels of which two hundred animals belonged to Abd al-muttalib. The Meccan rode forward to meet Abraha to ask for his camels. The Yemen leader was surprised that the Meccan asked for his camels and not about the sacred Kaaba which he wanted to destroy. Abd al-muttalib answered: I am the owner of the camels, but the temple (Kaaba) has its own master who will protect it! 26. Particularly interesting could be a comparison with other non-muslim legend, related to the battle of Herat in 589 when a Turkic khakan Save invaded Iran with a large army. A Sasanid ruler of Azerbaijan, Bahram Chubin, rose to resist him. The details of the battles are given by the Arab historians. However, the legend in question is given only by Firdavsi in his Shah-name. Bahram Chubin has a dream in which his troops are defeated and he walks on foot begging for mercy. Despite the ominous dream, Bahram goes into the battle and the Turks begin their witchcraft. Throwing fire in the sky, medicians evoke wind and a black cloud which brings a torrent of arrows on the Persians head. Bahram shouts that this is just an illusion, that there are no arrows, and the spell is taken off and the Persians go on to defeat the enemy. L.N. Gumilyev, who carefully studied the legend of the battle of Herat, believed the story about the spell a part of a Turkic legend. He refers to similar episodes of casting a spell that date back at the time before as well as after the battle of Herat 27. It is worth remembering that the Samanids claimed to be the descendants of the hero of the battle of Herat Bahram Chubin, who belonged to a noble clan of Azerbaijani rulers the Mikhranides. After the Turks were defeated, Bahram led an uprising against the shahinshah Khormizd and seized power. However, Khormizd s son, Hosrov Parviz, supported by the Byzantines, returned his throne. Bahram Chubin had to ask his recent enemies, the Turks, for shelter 28. Comparing the story by Ibn al-fakih with these legends, the following coincidental details can be identifi e d. 1. Frightening impact of the enemy troops was not so much in the number of men, but in special effects, i.e. an unusual animal, meant to frighten the Meccans, the black cloud pouring hails and arrows. 2. The ruler receives an early warning signals of the imminent threat: Abraha announces his decision to destroy the Kaaba, Ismail is forewarned by the Turks from

45 ВЕСТНИК МИЦАИ, ВЫПУСК 7, 2008 BULLETIN OF IICAS, VOLUME 7, 2008 Бахрам видит сон. 3. Предводители уверены в отвращении угрозы: Абд ал-мутталиб и Исмаил верят в божественное вмешательство, Бахрам Чубин также проявляет стойкость духа и не поддается на чары колдуна, правда, сила его религиозных убеждений тут ни причем. 4. Победа над врагом достигается могуществом Аллаха, практически без каких-либо действий со стороны правоверных. И только Бахрам единолично разрушает колдовство, а победа достается в результате сражения. Можно прийти к заключению, что обстоятельства рассказа, сохранившегося у Ибн ал-факиха, имеют отношение к походу 903 г. Сюжет и детали рассказа напластованы на реальные события и, по-видимому, связаны и навеяны легендами о способности тюрок вызывать дождь и град, а также кораническим сюжетом о защите Аллахом своих последователей. Более рациональное описание победы над колдовством в сюжете Гератской битвы, по-видимому, объясняется тем, что, несмотря на популярность преданий о Бахраме Чубине, он не мог считаться последователем единобожия. Однако вызывает любопытство то обстоятельство, что фантастический сюжет возник и был зафиксирован надежным источником вовсе не по прошествии многих лет после сражения, а буквально сразу после событий. Это позволяет делать предположения о возможной мотивированности и направленности создания легенды. Ко времени повествуемых событий отношения тюрков с оседлым мусульманским населением получили многостороннее развитие. Возобновились торговые отношения после активной фазы завоеваний и установления военного равновесия. Караванные маршруты возродились. Борцы за веру, так называемые добровольцы, проживавшие на границе с тюрками («ал-мутатаваин», или еще короче «ал-мутавваин»), не только сражались с оружием в руках, но и служили послами доброй воли по налаживанию мирных контактов. Одним из первых таких посланцев, прошедшим весь путь до столицы уйгуров в Каракоруме, был Тамим ибн Бахр ал-мутавваи. Его миссия состоялась, по нашим предположениям, около 808 г. 30. В самом Багдаде тюрки начинают служить в войске уже в правление халифа ал-мамуна ( ). У Саманидов, следуя практике, сложившейся еще в доисламское время, тюркские воины состояли на военной службе, возможно, с самой ранней истории династии. Не случайно, именно к Нуху б. Асаду обращался ал-мамун с просьбой высылать тюркских воинов. В нашем рассказе говорится о тюрках в войске Исмаила, к тому же имевших родственников в стане противника. Тюрки селятся в городах Маверраннахра. В городе Фарабе несли гарнизонную службу отряд мусульман и отряд тюрков-карлуков сообщает нам тот же Ибн ал-факих 31. Саманиды устанавливают 43 his army, Bahram has a dream. 3. The rulers are sure they can avert the threat: Abd al-muttalib and Ismail believe in divine intervention, Bahram Chubin resists the magician s spell, though it has nothing to do with his religious faith. 4. The enemy is defeated through Allah s might practically without any actions on the side of the Muslims. Only Bahram resists the spell on his own and the victory is gained after the ensuing fight. It is possible to conclude that the details of Ibn al- Fakih s story pertain to the campaign of 903. The plot and details are superimposed on real events and are apparently related to the legends about the Turks extraordinary ability to evoke rain and hails, and also to the Koranic theme of Allah protecting his followers. A more rational explanation of the victory over medicine men s witchcraft in the battle of Herat lies in the fact, that although the legends about Bahram Chubin were popular, he was not regarded as a follower of monotheism. At the same time it is worth noticing that the fantastic plot was developed and written down almost immediately after the event and not many years after the battle. This fact may support the suggestion that the legend was created and motivated on purpose. By the time of the described events, the relations between the Turks and the settled Muslim population were well-developed in various fields. After an active phase of military conquests, a certain military balance was achieved and trade reopened. Caravan routes were capable of transporting goods once again. Fighters for the faith, so-called volunteers, who lived on the border with the Turks (al-mutatavain, or in short, al-mutavvain), did not only fight, but also served as goodwill messengers helping to establish peaceful contacts. One of the first such messengers who made his way to the capital of the Uyghurs in Karakoram, was Tamim bin Bahr al- Mutavvai. We believe that his mission took place around In Baghdad itself some Turks join the army as early as during caliph al-mamun s reign ( ). With the Samanids, according to an age-long, pre-islamic practice, the Turkic men served in the army from the very first years of the dynasty. Al-Mamun deliberately asked Nuh bin Asad to send him Turkic soldiers. Our story identifies some Turks in Ismail s army who also had some relatives in the enemy camp. The Turks settle in the cities of Maverranahr. According to Ibn al-fakih, in Farab the garrison included a detachment of Muslims and a detachment of a Turkic tribe of Karluk 30. The Samanids

46 Ф. М. Асадов взаимовыгодные отношения с местными тюркскими династиями. После захвата Исфиджаба, местный правитель-тюрок остается у власти и выплачивает Нуху б. Асаду лишь символическую дань в размере 4 даников (2/3 дирхама) и метлы 32. С этими интенсивными контактами происходит и культурное взаимодействие, усиливается тенденция исламизации тюрков. Принятие ислама тюрками происходит добровольно, через множественные миссии. По прошествии времени все новые и новые группы тюркского населения принимают ислам. Очень показателен диалог Ибн Фадлана с тюркским проводником (921 г.): Чего хочет господь наш от нас? Вот он убивает нас холодом, и если бы мы знали, чего он хочет, мы непременно это ему дали бы. Тогда я сказал ему: Скажи ему: Он [Аллах] хочет от вас, чтобы вы сказали: Нет бога, кроме Аллаха. Он же засмеялся и сказал: Если бы нас этому научили, мы обязательно это сделали бы 33. Расширение границ мусульманского мира, распространение ислама и служение халифу было важнейшим элементом идеологии государства Саманидов. Думается, именно Исмаил ас-самани яснее других представителей династии понимал преимущества этого идеологического обеспечения для устойчивости своей государственности и династии. «Он всегда подчинялся халифу и во всю свою жизнь ни на один час не возмущался против халифа; все распоряжения халифа он исполнял в точности» - говорит об Исмаиле Мухаммад Наршахи в «Истории Бухары» 34. Однако, почему же Наршахи, который об истории Саманидов, и особенно об Исмаиле б. Ахмаде, сохранил для нас много подробностей из местных источников, не упоминает о походе 903 г. и не приводит легенды об испытании веры мусульман в сражении с тюрками? Известно, что История Бухары в своем первоначальном виде была написана Наршахи на арабском языке для Саманида Нуха б. Насра около 943 г. В первой четверти XII в. она была переведена на персидский язык Абу Насром Ахмадом б. Мухаммедом Кубави. Предполагается, что при этом в тексте были сделаны сокращения, а также могли быть введены дополнения 35. К началу XII в. принятие ислама тюрками Центральной Азии было свершившимся фактом. Саманидов сменила тюркская кочевая династия Караханидов, весьма вероятно, предводителей тех самых тюркских народов, с кем приходилось сталкиваться Исмаилу Саманиду. Сохранение этой легенды отражало ситуцию столетней давности и создавало бы недоразумение по поводу былого противостояния тюрков с мусульманами. Чтобы понять обоснованность и целесообразность политики Исмаила распространять ислам и интегрировать тюрков в мусульманский мир, обратимся к интересному сообщению ал-балазури. Правитель Хорасана, знаменитый Асад б. Абдаллах, чьим 44 F. M. Asadov establish mutually beneficial relations with the local Turkic dynasties. After the conquest of Isfijab, the local Turkic ruler remains in power and pays only symbolic tribute to Nuh bin Asad four danik (2/3 dirham) and a broom 31. These intensive contacts facilitated cultural interaction which leads towards further islamisation of the Turks. Adoption of Islam by the Turks was mostly voluntary, with the help of different missions. Over the time more and more Turkic tribal groups adopt Islam. The following dialogue between Ibn Fadlan and a Turkic guide (921) is a good illustration of the point: What does our Lord want from us? Lo, He kills us with cold and if we knew what He wants, we would have given it to Him at once. Then I told him: Tell Him, that He only wants you to say There is no God aside from Allah. He laughed and said: If we were told to do this, we would have done this at once. 32 Expansion of the Muslim world, spread of Islam and service to the caliph were most important elements of the ideology of the Samanid state. Probably, Ismail as- Samani himself was the first representative of the dynasty to have understood better than others the benefits of such ideological support for the stability of his statehood and dynasty. According to Muhammad Narshahi s History of Bukhara, Ismail always obeyed the caliph and all his life followed all caliph s orders and never objected to anything he said or did, accurately fulfilling his instructions 33. Yet, why was that so that Narshahi, who conveyed to us a great number of stories and details from the history of the Samanid and in particular, of Ismail bin Akhmad, never mentioned the campaign of 903 and did not give the legend of the test to Muslims faith in a battle with the Turks? It is known that the first version of the History of Bukhara was written by Narshahi in Arabic for Samanid Nuh bin Nasr around 943. In the early 12th century it was translated into Persian by Abu Nasr Akhmad bin Muhammed Kubavi. It is believed that in translation some parts of the text were shortened and some additions could have been made 34. By the 12th century complete islamisation of the Central Asian Turks had been the thing of the past. The Samanids were replaced by the Turkic nomadic dynasty of the Karakhanids, probably, the rulers of the Turkic tribes who fought against Ismail Samani. To keep the legend was to reflect the one hundred years-old situation which would bring back unnecessary memories of a long-gone conflict between the Turks and the Muslims.

47 ВЕСТНИК МИЦАИ, ВЫПУСК 7, 2008 BULLETIN OF IICAS, VOLUME 7, 2008 именем Саман-худат назвал своего сына, будущего деда Исмаила ас-самани, прибыл в Самарканд в 724 г. и назначил туда наместником ал-хасана ибн Абил-'Амаррату. Тюрки часто нападали на Самарканд, и ал-хасан не мог обеспечить защиту города. Каждый раз он бросался в преследование, но никак не мог настичь нападавших. В очередной раз испытав неудачу, он проклял тюрков: «О Аллах! Смети их с лица земли, ускорь их смерть и свяжи им ноги!» Далее ал-балазури сообщает: «Самаркандцы втайне ругали его за это и говорили: «Наоборот, Аллах завязал наши ноги, а их сделал быстроногими» 36. Для жителей Самарканда, чей город всего лишь за десяток лет до назначения ал-хасана был взят войсками Кутайбы б. Муслима (712 г.), арабский наместник был, очевидно, не ближе, чем тюрки, с кем их связывали долгие торговые контакты, а также сопротивление первым завоевательным походам арабов. Асад б. Абдаллах был, безусловно, мудрым правителем. Он хорошо понимал какими должны быть условия стабильности арабского влияния в регионе: это использование предыдущего опыта взимоотношений между кочевыми тюрками и оседлым населением Мавераннахра, и это рапространение ислама через убеждение наряду с сильной местной властью. Вот как о нем говорит Наршахи: «По преданию, он был человек весьма добродетельный и храбрый. Он заботился о поддержке знатных и древних родов и почитал родовитых людей, как из арабов, так и из туземцев» 37. Исмаил б. Ахмад был наиболее успешным продолжателем этой политики, на которой он и строил влияние и могущество своей династии. Крупные общественные сооружения он предлагал превращать в мечети: в Таразе так поступили с церковью, а в Варахше он уговорил сделать это с дворцом местного владетеля 38. Характерным для политики Саманидов было отношение к крепостным стенам, возводившимся с давних пор для защиты земледельческих волостей от набегов тюркских кочевников. Выше говорилось о значении этих стен как пограничных символов. Исмаил первым из Саманидских эмиров отказался поддерживать эти стены вокруг земледельческого района Бухары, заявив, что пока он жив, он будет стеной Бухары 39. Принято считать, что это стало возможным благодаря особой отваге и военной мощи Саманидов 40. Однако, для жителей области, находящихся в непосредственной близости к границе, вряд ли наличие сильного войска под командованием эмира в столице гарантировало безопасность от неожиданных набегов. Большей гарантией, действительно, могли быть укрепления и постоянная караульная служба. Однако, имелись, по всей видимости, другие гарантии, снижавшие риски вторжения долговременные договоры, практика торговых и политических контактов, присутствие тюркских поселенцев в пределах владений Саманидов и преобладание тюр- 45 To understand the logic and the reasoning behind Ismail s policy of integration of the Turks in the Muslim world, let s refer to interesting information provided by al-balazuri. The famous Asad bin Abdallah, the ruler of Khorasan, whose name Saman-hudat gave to his own son, later Ismail s grandfather, arrived in Samarkand in 724 and appointed al-khasan bin Abi-l-Amarrata as his governor. The Turks often attacked Samarkand and al- Khasan could not protect the city. He tried to pursue them but never managed to catch the enemy. Once, after another failure to defeat the Turks, he damned the Turks: O Allah, wipe them off the Earth s face! Bring them to their death and tie up their legs! Al-Balazuri then writes: In secret the citizens of Samarkand reproached him for this and said: Vice versa, Allah tied our legs and made them fast-footed. 35. For the citizens of Samarkand, which was captured by Kutaiba bin Muslim s troops (712) only ten years before the Arab governor was appointed, the governor was a more distant figure than the Turks, who had been their trade partners for many years and who also offered initial resistance to the invading Arabs. Asad bin Abdallah was, beyond any doubt, a wise ruler. He knew all too well the pre-conditions for the stable Arab influence in the region: he had to rely on the previous experience of interaction between the nomadic Turks and the local sedentary population combined with spread of Islam through conversion and adoption supported by strong local power. Narshahi wrote of him: He was a virtuous and courageous man. He looked after the old and noble clans and respected the nobles from the Arabs and the natives alike. 36. Ismail bin Akhmad was the most successful pursuant of this policy which was the foundation on which he built the influence and might of his dynasty. On his suggestion large public building were converted into mosques: in Taraz this happened to the church, and in Varahshi he suggested the same should be done to the local ruler s palace 37. The Samanids had a peculiar attitude to fortress walls erected from earlier times to protect cultivated lands from raids of the nomadic Turks. We have already described the role of these walls as borderlines between the two worlds. Ismail was the first of the Samanid emirs who refused to maintain these walls around agricultural areas of Bukhara, sayng that while he was still alive, he would be the wall of Bukhara 38. It is commonly believed that such attitude was made possible due to the might and military prowess of the Samaninds 39. However, to the inhabitants of border provinces

48 Ф. М. Асадов ков в их войске. Многие исследователи согласны с тем, что в отличие от других современных им династий иранского происхождения, Саманиды имели более сбалансированную политику с тюрками и другими народами. Вместе с тем, слишком категорично звучит утверждение одного из исследователей, что было бы у Саманидов больше времени, они смогли бы создать образцовое интегрированное общество 41. Политика Саманидов была направлена на установление такой модели государственности, которая, действительно, максимально интегрировала разнонаправленные факторы влияния для устойчивости их династийного управления. Но с другой стороны, положительный эффект культурной интеграции стирал различия между разными династиями в регионе, тюркскими и иранскими. Этот процесс не мог все время находиться на службе одной династии. Не только измена тюркской гвардии, но также и знати, и пассивное отношение населения, «также не сочувствоваших ни деспотическим стремлениям Саманидов, ни бюрократической централизации» 42, способствовали в конце Х века тому, что государство Саманидов было сокрушено Караханидами. Приход тюркской династии был естественен и не означал никакого радикального изменения в развитии культуры и государственности в регионе. Достаточно вспомнить, что Наршахи писал свое сочинение при персах Саманидах на арабском, а Кубави при тюрках Караханидах перевел его на персидский 43. Ссылки и примечания: 1. Бартольд В.В. Туркестан в эпоху монгольского нашествия. - Сочинения, т. 1, М. 1963, с Nourzhanov Kirill. The Politics of History in Tajikistan: Reinventing the Samanids - Harvard Asia Quarterly. Vol V, No 1, Winter Бартольд В.В. Туркестан, с Cyrus Shahmiri. The Samanid empire. : com/article/index.php?q=samaniad_empire 5. Kitab al-boldan auctore Ahmad ibn Abi Ya kub ibn Wadih alkatib al Ya kubi. Leiden, 1892, p Каждый раз использование этого термина в арабских источниках нуждается в уточнении, какой именно тюркский народ подразумевается в сообщении. Исследователи расходились даже во мнении об этимологии слова. Относительно многих сообщений арабских источников о тугузгузах можно сказать, что в них идет речь об уйгурах. Однако в ряде других сообщений, в том числе, и данном известии ат-табари, подразумевать уйгуров под этим названием нет никаких оснований, хотя до падения Уйгурского каганата оставалось еще два десятилетия. Не имея возможности в данной статье продолжить эти рассуждения, можно заключить, что тугузгузы в даном эпизоде были указанием на гуззов (огузов) или карлуков, игравших важную роль в межплеменных отношениях евразийских степей и в жизни Уйгурского каганата. 7. Annales quos scripsit Abu Djafar Mohammad ibn Djarir at-tabari cum allis ed. M.J. de Goeje. Ser. I-III Leiden, , ser III, p Бартольд В.В. Очерк истории туркменского народа. - Сочи- F. M. Asadov a large army in the emir s capital could have hardly been an appropriate defensive tool in case of an unexpected raid. Far better guarantee was provided by fortified walls and permanent border guard. Nevertheless, we believe that there were some other guarantees reducing the risk of invasion, e.g. long term treaties, the practice of political and commercial contacts, the presence of Turkic settlers in the territories under the Samanid rule and a great number of Turks in their army. Many scholars believe that unlike other contemporary Iranian dynasties, the Samanids pursued a more balanced policy towards the Turks and other conquered people. At the same time it would be going too far to claim, as one scholar does, that given time, the Samanids could have created an exemplary integrated society 40. The policy of the Samanids was aimed at such a model of statehood that could integrate different vectors of power in order to ensure stable rule of their dynasty. On the other hand, the positive effect of cultural integration was elimination of differences between the Turkic and Persian dynasties in the region. This process could not have served the interests of only one dynasty. Not only the treacherous Turkic guards, but also subversive activity of aristocracy and passive attitude of the population who did not sympathise with the despotic tendencies of the Samanids or bureaucratic centralisation 41 helped to replace the Samanids with the Karakhanids in the late 10th century. The arrival of the Turkic dynasty was natural and did not signify any crucial change in the development of culture and statehood in the region. It will suffice to remember that Narshahi wrote his book under the Persian Samanids in Arabic, while Kubavi translated this book into Persian under the Turkic Karakhanids 42. References and notes: 1. Bartold V.V. Turkestan v epohu mongol skogo nashestviya. Soch., t. 1, M. 1963, P Nourzhanov Kirill. The Politics of History in Tajikistan: Reinventing the Samanids - Harvard Asia Quarterly. Vol V, No 1, Winter Bartold V.V. Turkestan, p Cyrus Shahmiri. The Samanid empire. : com/article/index.php?q=samaniad_empire 5. Kitab al-boldan auctore Ahmad ibn Abi Ya kub ibn Wadih alkatib al Ya kubi. Leiden, 1892, p Annales quos scripsit Abu Djafar Mohammad ibn Djarir at-tabari cum allis ed. M.J. de Goeje. Ser. I-III Leiden, , ser III, p Bartold V.V. Ocherk istorii turkmenskogo naroda. - Soch., t. II (1) M. 1963, p Possible location is near the today s village of Sayram to the east 46

49 ВЕСТНИК МИЦАИ, ВЫПУСК 7, 2008 BULLETIN OF IICAS, VOLUME 7, 2008 нения, т. II (1) М. 1963, с Вероятное месторасположение у современного селения Сайрам к востоку от Шымкента. (Бартольд В.В. Очерк истории туркменского народа. Сочинения, т. II (1) М. 1963, с. 548.) 10. Бартольд В.В. Туркестан. C Асадов Ф.М. Арабские источники о тюрках в раннее средневековье. Баку, C Стена Нуха б. Асада, весьма вероятно, была одной из последних попыток возведения оборонительного вала против тюрков мусульманским населением Центральной Азии, и ее значение как политического и идеологического предприятия было, возможно, гораздо большим, чем военно-фортификационное значение. 12. Annales, ser. III, Об этих же событиях сохранилось известие у Ибн ал-асира (Ibn el-athiri. Chronicon quod perfectissimum inscribitur. Ed. C.J. Tornberg, vol. 1-14, Upsalie et Lugduni Batavorum, vol. V, p. 465) и ал-масуди (Абу-л-Хасан Али ибн ал-хусайн ибн Али ал-масуди. Золотые копи и россыпи самоцветов. Составление, перевод с арабского, комментарии и указатели Д.В. Микульского. М.: Наталис, C. 439). Арабские источники не указывают, какой тюркский город был захвачен. Небходимое уточнение вносит Наршахи (см. ниже). 13. Мухаммад Наршахи. История Бухары. Перевод с перс. Н.Лыкошина, под ред. В.В. Бартольда. Ташкент, C Бартольд В.В. Исмаил б. Ахмад. Сочинения, т. II (2). М C Annales, ser. III, 2249; Ibn el-athiri, vol. V, p Mirnorsky V. Tamim b. Bahr s Journey to Uyghurs. Bulletin of the School of Oriental and African Studies. Vol XII, pt. 2, P Материалы по истории туркмен и Туркмении.: М Л., C Асадов Ф.М. Арабские источники о тюрках в раннее средневековье. Баку, C Там же, C. 52; Материалы по истории туркмен и Туркмении, C Там же, C Крачковский И.Ю. Избранные Сочинения. Т. IV. М.-Л., C Мухаммад б. Исхак б. ан-надим. Ал-Фихрист. Бейрут, C Тарих Багдад ау Мадинат ас-салям ли-л-хафиз Аби Бакр Ахмад б. Али ал-хатыб ал-багдади. Ал-Кахира. Дж. IX. C Ибн ал-имад ал-ханбали. Шазарат аз-захаб фи ахбар ман захаб. Бейрут [б.г.], Дж. 2. C ; Ал-Хафиз Мухаммад б. Ахмад аз-захаби. Ал-Ибар фи хабар ман габар. Ал-Кувейт, , Дж 2. С. 96. Иса ал Марвази скончался в 293 г.х. 25. Jacut e geographisches Worterbuch aus den handschiften zu hrsg. von F. Wustenfeld. Bd Leipzig, , bd. I, Р. 840). 26. Коран, сура 105, аяты Пиотровский М.Б. «Поход слона» на Мекку. (Коран и историческая действительность) // Ислам: религия, общество, государство. М., С Гумилев Л.Н. Древние тюрки. М., С Там же, с Михраниды были одним из семи великих иранских родов. Их родовые владения располагались в Южном Азербайджане. Любопытно, что современник Бахрама Чубина, и, очевидно, его родственник и единомышленник Михран бежал от преследований Хосрова II в Албанию (современный Азербайджан), где положил начало албанской ветви Михранидов, самый выдающийся представитель которых князь Джаваншир долго и успешно оборонялся от арабов, пока не пал в результате инспирированного Византией заговора через 90 лет после Ге- 47 of Shimkent. (Bartold V.V. Ocherk istorii turkmenskogo naroda. - Soch., t. II (1) M. 1963, p. 548.) 9. Bartold V.V. Turkestan, p Asadov F.M. Arabskie istochniki o tyurkah v rannee srednevekov e. Baku, P The wall built by Nuh bin Asad, was, probably, one of the last attempts of Central Asian Muslims to build a fortified defence against the Turks, and its political and ideological significance was, perhaps, greater than its military value. 11. Annales, ser. III, The same events are reported by Ibn al- Asir (Ibn el-athiri. Chronicon quod perfectissimum inscribitur. Ed. C.J. Tornberg, vol. 1-14, Upsalie et Lugduni Batavorum, vol. V, p. 465) i al-masudi (Abu-l-Hasan Ali ibn al-husain ibn Ali al-masudi. Zolotye kopi i rossypi samotsvetov. Edited and translated from Arabic by D.V. Mikul sky. - M.: Natalis, p. 439). Arabic sources do not indicate which Turkic city was occupied. The necessary details are provided by Narshakhi, see below. 12. Muhammad Narshahi. Istoriya Buhary. Translated by N. Lykoshin, edited by V.V.Bartold. Tashkent, p Bartold V.V. Ismail b. Ahmad // Soch., T.II(2) M. 1964, p Annales, ser. III, 2249; Ibn el-athiri, vol. V, p Mirnorsky V. Tamim b. Bahr s Journey to Uyghurs// Bulletin of the School of Oriental and African Studies. Vol. XII, pt. 2, 1948, pp Materialy po istorii turkmen i Turkmenii.: M- L., 1939, pp Asadov F.M. Arabskie istochniki o tyurkah v rannee srednevekov e. Baku, 1990, p Ibid p. 52; Materialy po istorii turkmen i Turkmenii, p Ibid. p Krachkovskii I.Yu. Izbrannye Sochineniya. T. IV. M-L., 1957, p Muhammad b. Ishak b. an-nadim. Al-Fihrist. Beirut, 1964, p Tarih Bagdad au Madinat as-salyam li-l-hafiz Abi Bakr Ahmad b. Ali al-hatyb al-bagdadi. al-kahira. Dzh. IX, p Ibn al-imad al-hanbali. Shazarat az-zahab fi ahbar man zahab. Beirut [b.g.], dzh. 2, p ; Al-Hafiz Muhammad b. Ahmad az-zahabi. Al-Ibar fi habar man gabar. al-kuveit, , dzh 2. p. 96. Isa al Marvazi died in 293 y.h. 24. Jacut e geographisches Worterbuch aus den handschiften zu hrsg. von F. Wustenfeld. Bd Leipzig, , bd. I, p. 840) 25. Koran, sura 105, ayats Piotrovskii M.B. Pokhod slona na Mekku. (Koran i istoricheskaya deistvitel nost ). Islam: religiya, obschestvo, gosudarstvo: M., 1984, p Gumilev L.N. Drevnie tyurki. M., 1993, p Ibid, p The Mikhranides were one of the great seven Iranian clans. Their possessions were located in the Southern Azerbaijan. Interestingly, the contemporary and probably, a relative and a kin spirit of Bakram Chubin, Mikhran, fled to Albania (modern Azerbaijan) from the persecution by Khosrov II. There he started the Albanian branch of the Mikhranid dynasty, the most prominent representative of which, prince Javanshir, successfully fought against the Arabs for a long time until he was assassinated in a plot instigated by Byzantium 90 years after the Battle of Herat (680 AD) See Z.M. Buniyatov. Azerbaijan v VII - IX vv. Baku, 1965, pp , 86.

50 Ф. М. Асадов ратской битвы (680 г.) См.: Буниятов З.М. Азербайджан в VII IX вв. Баку, С , Асадов Ф.М. Арабские источники. С Там же, С Бартольд В.В. Очерк истории туркменского народа. Соч., т. II (1) М С Книга Ахмеда Ибн-Фадлана о его путешествии на Волгу в гг. (Перевод А.П.Ковалевского). Харьков, С Мухаммад Наршахи. История Бухары. С «История Бухары» Наршахи (к истории сложения текста и о задачах его издания) // Краткие сообщения института народов Азии. 69. Исследование рукописей и ксилографов Института народов Азии. М. АН СССР с. 158.; vostlit.info/texts/rus12/narsachi/otryv1.phtml?id= Ахмад ибн Йaxйа ибн Джабир ал-балазури. Завоевание Хорасана (Извлечение из сочинения «Футух ал-булдан»). Душанбе, С Мухаммад Наршахи. История Бухары. С Бартольд В.В. История культурной жизни Туркестана // Соч., Т. II(1), М С Мухаммад Наршахи. История Бухары. С Там же; Abdulmuhammad Hiloli. The importance of the Samaind state for the history of Islamic civilization. members.tripod.com/~khorasan/miscellaneous/samanidstate. html; 41. Nourzhanov Kirill. The Politics of History in Tajikistan 42. Бартольд В.В. История Туркестана // Соч., Т. II(1) М С Мухаммад Наршахи. История Бухары. С. 8. В предисловии автор перевода говорит: «Эта книга была сочинена на арабском языке... В виду того, что (теперь) люди большею частью не питают склонности к чтению арабских книг, мои друзья просили меня перевести эту книгу на персидский язык; я согласился и перевел книгу в месяце джумади-л-аввал 522 г. (1128 г.)». F. M. Asadov 29. Asadov F.M. Arabskie istochniki, p Ibid, p Bartold V.V. Ocherk istorii turkmenskogo naroda // Soch., t. II (1) M. 1963, p The book by Ahmed Ibn-Fadlana about his travel to the Volga in (Translated by A.P.Kovalevsky) Har kov, 1956., p Muhammad Narshahi. Istoriya Buhary, p Istoriya Buhary Narshahi (k istorii slozheniya teksta i o zadachah ego izdaniya) // Kratkie soobscheniya instituta narodov Azii. 69. Issledovanie rukopisei i ksilografov Instituta narodov Azii. M. AN SSSR p. 158.: rus12/narsachi/otryv1.phtml?id= Ahmad ibn Iaxia ibn Dzhabir al-balazuri. Zavoevanie Horasana (Izvlechenie iz sochineniya Futuh al-buldan ) Dushanbe, 1987, p Muhammad Narshahi. Istoriya Buhary, p Bartold V.V. Istoriya kul turnoi zhizni Turkestana // Soch., t. II (1) M. 1963, p Muhammad Narshahi. Istoriya Buhary, p Ibid; Abdulmuhammad Hiloli. The importance of the Samaind state for the history of Islamic civilization. com/~khorasan/miscellaneous/samanidstate.html; 40. Nourzhanov Kirill. The Politics of History in Tajikistan 41. Bartold V.V. Istoriya Turkestana // Soch., t. II(1). M. 1963, p Muhammad Narshahi. Istoriya Buhary, p. 8. In the preface to the translation of the book, the translator says: This book was written in Arabic Since these days people do not generally read books in Arabic, my friends asked me to translate it into Persian. I agreed and translated it in the month of Jumadi-l-avval 522 (1128 AD). 48

51 ВЕСТНИК МИЦАИ, ВЫПУСК 7, 2008 BULLETIN OF IICAS, VOLUME 7, 2008 ЗЕРАФШАНСКИЕ ВАРИАНТЫ ПОЭМЫ «АЛПАМЫШ» КАК ИСТОРИКО-ЭТНОГРАФИЧЕСКИЙ ИСТОЧНИК ZERAFSHAN VARIANTS OF THE POEM ALPAMYSH AS HISTORICAL-ETHNOGRAPHIC SOURCE 2008 г. А. М. Маликов Ташкент, Узбекистан Важным источником по духовной культуре и социальному строю населения Среднеазиатского междуречья является эпос «Алпамыш», известный в различных версиях и пользовавшийся популярностью и на территории долины Зерафшана. «Алпамыш» содержит ценные данные по этнографии, истории родоплеменных и семейно-брачных отношений, отражает пережитки матриархата и ряд других обрядов и обычаев. «Алпамыш» был одним из крупнейших эпосов, созданных предками узбеков, каракалпаков, казахов, башкир, татар, алтайцев. Узбекский, каракалпакский и казахский варианты эпоса «Алпамыш» считаются наиболее близкими. Узбекские версии эпоса являются самыми многочисленными. Предполагают, что завершение формирования этого эпоса происходило в узбекском улусе в XIV первой половине XV века 1. Всего насчитывается более 40 узбекских вариантов эпоса «Алпамыш». Семь версий были записаны на территории Зерафшанской долины, включая Каракульский и Гиждуванские туманы Бухарской области, Кызылтепинский и Хатырчинские туманы Навоийской области, Нарпайский и Кушрабадские туманы Самаркандской области. Из всех версий «Алпамыша» самой значительной по объему, полноте и содержанию всегда признавалась версия народного сказителя (бахши) Фазыла Юлдаш оглы ( ), который был родом из села Лойка Бахмальского тумана Джизакской области. Исполнителями эпоса были не только представители рода кунграт, но и бахши из других родов, таких как: туркман, кырк, катаган и др. Со стороны этих сказителей - бахшей можно было бы ожидать внесения каких-то изменений, инноваций, связанных именно с их родовыми группами. Для их выявления необходимы специальные этнографические исследования в сопоставлении с описаниями из эпоса. Нами были изучены как опубликованные варианты, так и неопубликованные записи, хранящиеся в архиве Института языка и литературы имени А.Навои АН Узбекистана. Знаменитый эпос «Алпамыш» был предметом исследования крупнейших ученых: В.М. Жирмунского 2, Х.Т. Зарифова 3, Т.М. Мирзаева 4 др. Этнографические данные, содержащиеся в классическом варианте эпоса, изучались И.М. Джаббаровым 5. Начальный этап формирования эпоса «Алпа A.M. Malikov Tashkent, Uzbekistan Enjoying wide popularity on the territory of the Zerafshan valley and noted for its various versions, epos Alpamysh is a main source on the spiritual culture and social system of the Central Asian region. Suffice it to say that Alpamysh provides valuable data on ethnography, history of tribal and family-marital relations; information on matriarchate survivals, some other rites and customs. Alpamysh is one of the major eposes created by ancestors of Uzbeks, Karakalpaks, Kazakhs, Bashkirs, Tatars, and Altaians. It should be noted that the Uzbek, Karakalpak and Kazakh variants of the epos are considered to be identical. The Uzbek versions of Alpamysh are reputed to be the most numerous. The formation of the epos was over in the 14-first half of the 15 centuries 1 within the Uzbek ulus. There are above 40 Uzbek variants of Alpamysh. Note that 7 variants were written on the territory of the Zerafshan valley, including Karakul and Gizhduvan tumans of Bukhara region; Kyzyltepe and Khatyrcha tumans of Navoi region; Narpay and Kushrabad tumans of Samarkand region. The full and complete version of Alpamysh is a version of folk narrator (bakhshi) Fazyl Yuldash ogly ( ) from the village of Loyka, Bahmal tuman of Jizak region. Epos performers were not representatives of Kungrat family only but also bakhshi from other families, such as Turkmans, Kyrks, Katagans, etc. In all probability, bakhshi made some changes and innovations in the text, so special ethnographic and comparative studies are required to identify them. We have studied both published variants and unpublished notes kept at the archives of the A. Navoi Institute of Language and Literature of the Academy of Sciences of Uzbekistan. The famous epos Alpamysh was the subject of scientific research of prominent scientists, including V.M. Zhirmunskiy 2 ; H.T. Zarifov 3 ; T.M. Mirzayev 4 et al. It was I. M. Jabbarov 5 who made a careful study of ethnographic data in the classical version of the epos. 49

52 А. М. Маликов мыш» исследователи относят к очень раннему периоду. Сравнительные исследования узбекских, каракалпакских, казахских, таджикских, алтайских, татарских и башкирских версий эпоса показали определенную близость «Алпамыша» в его кунгратской редакции и гомеровской «Одиссеи». По мнению крупнейшего специалиста в этой области В.М. Жирмунского, эта близость настолько значительна, что вряд ли можно говорить о случайном совпадении мотивов: «Алпамыш» и «Одиссея» восходят, по-видимому, к общему, «восточному» (героическому) варианту древнего сказочного сюжета. Свидетельство «Одиссеи» позволяет отнести существование этой восточной версии сказания (сюжет «возвращения мужа»), по крайней мере, уже к VII веку до нашей эры6. Мы можем предположить, что некоторые части эпоса «Алпамыш» в его узбекском, каракалпакском и казахском вариантах находят свои истоки в устном творчестве ранних племен Средней Азии. Некоторые исследователи полагают, что основная часть эпоса «Алпамыш» сложилась в X-XI вв. в низовьях Сырдарьи и Приаралье 7. Обнаруживаются заимствования в кунгратских вариантах эпоса «Алпамыш» некоторых сюжетов из огузской книги «Китаб-и деде Коркуд» 8, что говорит об определенной роли огузских племен в формировании кунгратов Средней Азии. В свою очередь, в формировании огузов Приаралья существенным компонентом были местные племена. Исследователи обнаружили некоторые поразительные соответствия скифского (массагетского) фольклора, с одной стороны, и каракалпакского, узбекского с другой 9. В одном из вариантов «Алпамыша», записанного в селе Каракиса Кушрабадского тумана Самаркандской области, история кунгратов связывается с 96 родами (бовами) узбеков 10. В варианте эпоса, изложенного Фазилом Юлдашевым, кунграты описываются как 16-коленное племя, часть которого занималась земледелием, а другая скотоводством 11. Сравнивая различные региональные варианты эпоса, можно заметить, что в вариантах, распространенных на территории долины Зерафшана, не прослеживается стремление описать родовую структуру и подразделения кунгратов. В некоторых сурхандарьинских вариантах, напротив, дается полный список кунгратских родов 12. В эпосе родиной Алпамыша и землей предков кунгратов названо Джидели-Байсун. Большую дискуссию вызвало определение местонахождения этой земли. Некоторые исследователи считают, что Джидели-Байсун можно отождествлять с Байсуном в Сурхандарье 13. Другие связывают его с Приаральем 14. Утверждают, что местность Байсын и озеро Джийдели находились в Приаралье. Предполагают, что племена, перекочевавшие в Сурхандарью с берегов Арала в XVI веке, назвали эту местность таким образом с целью сохранения памяти о старом местожительстве 15. A. M. Malikov Researchers tend to link the formation of the epos with the antiquities. Comparative studies of Uzbek, Karakalpak, Kazakh, Tajik, Altai, Tatar and Bashkir versions of the epos in its Kungrat wording showed its propinquity to Homer s Odyssey. As viewed by Zhirmunskiy, this propinquity is so great that there is no room for doubts: Alpamysh and Odyssey go back to common, oriental (heroic) variant of the ancient fantastic plot. Odyssey as oriental version of the legend ( return of the husband ) dates back to the 7 century B.C. 6. It may be supposed that some parts of Alpamysh in its Uzbek, Karakalpak and Kazakh variants go back to the folklore of Central Asian tribes. Some researchers believe that a main part of the epos had formed in the centuries in the lower reaches of Syr Darya and the Aral region 7. Some plots of Kungrat variant of Alpamysh are borrowed from the Oghuz monument Kitab-i-Dede Korkud 8 which testify to a certain role of Oghuz tribes in shaping Kungrats of the Central Asia. In turn, local tribes played an essential role in shaping Oghuzs of the Aral region. Researchers were successful in uncovering some striking coincidences between Scythian (Massaget) folklore, on the one hand, and Karakalpak/Uzbek, on the other 9. A variant of Alpamysh from the village of Karakisa, Kushrabad tuman of Samarkand region says that the history of Kungrats is linked with 96 families (bovs) of Uzbeks 10. A variant of the epos as set forth by Fazyl Yuldashev defines Kungrats as 16-time tribe, one part of which was engaged in farming, another in cattle-breeding 11. In comparing different regional variants of the epos, one can observe that the variants spread on the territory of the Zerafshan valley are far from describing the tribal structure and subdivisions of Kungrats. Meanwhile, some Surhan Darya variants provide a complete list of Kungrat families 12. The epos mentions Jideli-Baysun as motherland of Alpamysh and the land of Kungrats. Researchers are debating over whereabouts of this land. Some believe that Jideli-Baysun is identical to Baysun in Surhan Darya 13. Others link it with the Aral region 14. It is alleged that Baysun and the lake Jideli were located in the Aral region. As is supposed, the tribes who migrated to Surhan Darya from Aral in the 16 century called this locality with a view of keeping in memory their previous place of residence 15. Close relations between Uzbeks and Kazakhs are clearly traced in the epos Alpamysh which features the struggle against Kalmyks headed by Taycha-khan. 50

53 ВЕСТНИК МИЦАИ, ВЫПУСК 7, 2008 BULLETIN OF IICAS, VOLUME 7, 2008 Близкие связи узбеков и казахов наиболее заметны в эпосе «Алпамыш», центральной темой которого является борьба с калмыками во главе с Тайчаханом. Известно, что в актуализации этой темы сыграли роль и исторические события начала XVIII века, когда шла борьба населения присырдарьинских территорий с джунгарами. Джунгары никогда не проникали в долину Зерафшана, Кашкадарьи и Сурхандарьи, поэтому можно предположить, что определенные воспоминания о борьбе населения присырдарьинских территорий были принесены в оазисы Среднеазиатского междуречья переселенцами из Сырдарьи. После нападения джунгар в 1723 году часть каракалпаков вместе с казахами Среднего жуза, проживавших в присырдарьинских районах, откочевали в нескольких направлениях. Одна группа пришла в долину Зерафшана 16. Отметим, что в казахских вариантах «Алпамыса», большинство которых было создано в Присырдарьинских областях, среди главных священных городов отмечены Самарканд и Бухара 17. Как для оседлых, так и для полукочевых узбековкунгратов Хорезма и Сурхандарьи в XIX начале XX вв. была характерна эндогамия в отличие от экзогамии казахов-кунгратов 18. Во многих известных нам вариантах узбекского эпоса о богатыре Алпамыше он и его возлюбленная Барчин изображаются как дети двух братьев 19. В одном из сурхандарьинских вариантов эпоса отец Алпамыша Бойбури, будучи выходцем из кунгратского подрода куштамгали, женился на Кунтугмиш ойим из кунгратского рода тортувли 20. Таким образом, браки заключались между представителями подродов, но не внутри одного рода. Анализируя различные варианты эпоса «Алпамыш», можно сказать, что в большинстве случаев идея эндогамии превалировала. Отголосок существовавших в прошлом близких родственных связей с киятами мы обнаружили только в одном варианте 21. Экзогамия казах-кунгратов нашла свое отражение и в эпосе. В одном из казахских вариантов «Алпамыса» главный герой был выходцем из кунгратского рода (Средний джуз), а его невеста Гульбарчин из рода шекты (Младший джуз) 22. В Нуратинской и Кушрабадской версиях эпоса «Алпамыш» для обозначения родственников, рода и племени используются такие термины как: эл-огайни, кавм-кариндош, эл, уй (дом) а также бов, уруг 23. Кроме того, в кушрабадской версии неоднократно встречается более поздний термин фукаро. Отметим, что термин кавм был популярен среди узбекского населения соседнего Афганистана 24. Термины уруг, туп, кавм кроме понятий род, племя обозначали «семейно-родственную группу». В отличие от ташкентских и ферганских групп, для зерафшанских семейных групп как наиболее сохранивших генеалогические связи были характерны единство места поселения семей, постоянство состава, сохранение организационной формы, специализация As is known, contributing to the subject were historical events of the early 18 century when the population of Syr Darya region fought against Jungars. Note that Jungars never penetrated the Zerafshan valley, Kashka Darya and Surhan Darya. It may be supposed that it was migrants from Syr Darya who reanimated memories of the struggle of Syr Darya regions in the oases of the Central Asian area. Following the invasion of Jungars in 1723, a part of Karakalpaks, jointly with Kazakhs of the Middle Zhuz from Syr Darya regions, had to migrate in several destinations. One group arrived in the Zerafshan valley 16. Note that Samarkand and Bukhara 17 as holy towns are mentioned in Kazakh variants of Alpamysh, most of which were created in Syr Darya regions. As distinct from exogamy of Kazakhs-Kungrats, in the 19-earlier 20 centuries endogamy was typical both for settled and semi-nomadic Uzbeks-Kungrats of Khorezm and Surhan Darya 18. Scores of variants of the Uzbek epos of Hercules Alpamysh, he and his beloved Barchin are referred to as the children of the two brothers 19. According to a Surhan Darya version of the epos, Alpamysh s father Boyburi as descendant of Kungrat subtribe of Kushtamgali married Kuntugmish-oyim from Kungrat family of Tortuvli 20. In other words, marriages were contracted between representatives of sub-tribes, not inside one and the same family. When analyzing various variants of Alpamysh, one can say with certainty that a concept of endogamy prevailed in most cases. Survivals of formerly kindred relations with Kiyats were found in one variant only 21. It should be noted that exogamy of Kazakhs-Kungrats found its parallel in the epos. In one of the Kazakh variants of Alpamysh the hero came from Kungrat family (Middle Zhuz), and his bride Gulbarchin from Shekta family (Younger Zhuz) 22. According to the Nurata and Kushrabat versions of the epos, the following terms are used to denote relatives, family and tribe: el-ogayni, kavm-karindosh, el, uy (house), bov, urug 23. Besides, a later term fukaro is used in the Kushrabad version. Note that the term kavm was popular among the Uzbek population of neighboring Afghanistan 24. Terms urug, tup, kavm, in addition to family and tribe, also denoted family-tribal group. As distinguished from Tashkent and Fergana groups, the Zerafshan family groups with their strong genealogical ties were characterized by such categories as unity of family location, permanent composition, sustainable organizational form, and specialization inside groups 25. Unwritten law for Uzbeks was the awareness of names of seven 51

54 А. М. Маликов ancestors. In our days this rule has lost its validity; yet, it is still customary in some villages of the region. Note that a certain part of Kungrats residing in some regions of Zerafshan Bulungur and Jambay still led a semi-nomadic mode of life till the second half of the 19 century. A Bulungur version of Alpamysh mentions both settled Kungrats-farmers and nomadic groups engaged in cattle-breeding only 26. A Kattakurgan (Samarkand region) version of the epos refers to names of agricultural implements, including bel, ketmon, chunka, chukish. Under this version, Kungrats were primarily engaged in farming 27. Of interest is the Kushrabad version of the epos which details about wedding ceremony of Kungrats. Kalym (bride-money) has to preliminarily be paid for bride. Also mentioned is the rite of tukkiz tavok (bridegroom was served to dishes on nine plates); kampir uldi ( old woman died : she blocked bridegroom s way to the bride); kul ushlatar (shaking hands) 28. Some groups of Kungrats used to contract a betrothal from the date of birth (beshkerti kilib kuyshi) 29. There was a mosque and a school in each village of Bulungur and Jambay tumans of Samarkand region populated by Kungrats 30. All known variants of Alpamysh lay an emphasis on heroes Alpamysh and Oybarchin who attended maktab (school). The epos pivot is the cult of saints. Peculiarities of the Islamic sanctity are explored insufficiently. Moslem saints are not approved by special decrees while the Islamic religion provides for no procedures to define sanctity of either person, nor lists of official saints. The point is about common talk and views of different theologians, respected people, rulers, etc. 31. Names of revered saints are often referred to in the epos Alpamysh. In particular, it mentions saints Dakkienus, Hazrati Dovud, Bobo Kambar, Abdol-ota, Hazrati Daniyar; representatives of Sufism Yusuf Hamadani, Hodja Ahmed Yassavi, Hodja Ahrar, Sufi Allayar et al. The name of Ali, the fourth righteous caliph and cousin of Prophet Mohammad, is mentioned particularly often to spiritually patronize Alpamysh. Scores of holy places in the Central Asia and Eastern Turkistan are associated with Ali. One of the most revered places of all Kungrats, the epos holds, is Shahimardan where a mausoleum of Ali was located, though Ali had never been to the Central Asian region. There are several places in the Central Asia with legendary burial-vaults of Ali. Suffice to mention mazars of Shahimardan in the environs of Hiva (Khorezm); in Fergana region, etc. There is a road sanctuary Shahimardan in the village of Gazgan, Nuraвнутри группы и применение его на всем общем массиве группы 25. Знание имен своих семи предков являлось неписанным законом для узбеков. В наши дни это правило потеряло свою силу, но, тем не менее, в некоторых селах региона все еще можно встретить этот обычай. В некоторых районах долины среднего Зерафшана Булунгуре, Джамбае - определенная часть кунгратов сохраняла полукочевой образ жизни до второй половины XIX века. В булунгурском варианте эпоса «Алпамыш» отмечены как оседлые кунгратыземледельцы, так и кочевые группы, занимавшиеся только скотоводством 26. В Каттакурганском варианте (Самаркандская область) приводятся названия земледельческих инструментов: бел, кетмон, чунка, чукиш. Согласно этому варианту эпоса кунграты преимущественно занимались земледелием 27. В кушрабадском варианте эпоса подробно описывается свадебный обряд кунгратов. За невесту предварительно должен был быть уплачен калым. Упоминаются такие обычаи, как туккиз тавок (когда жениху приносили кушанья на девяти блюдах), кампир улди («старуха умерла» - старая женщина, ложась на пути жениха, не пропускает его к невесте), ит ириллатар (рычание собаки, которую изображает женщина, препятствующая жениху пройти к невесте), кул ушлатар (пожатие руки) 28. У некоторых групп кунгратов был распространен обычай помолвки с рождения (бешкерти килиб куйиш) 29. В каждом селе современных Булунгурского и Джамбайского туманов Самаркандской области, населенном кунгратами, была мечеть и школа 30. Во всех известных нам вариантах эпоса «Алпамыш» специально подчеркивается обучение главных героев - Алпамыша и Ойбарчин в мактабе (школе). Особое место в эпосе занимает культ святых. Особенности исламской святости изучены недостаточно. Мусульманские святые никакими специальными решениями не утверждаются, в исламе нет процедуры определения святости того или иного человека, не существует никаких исчерпывающих списков святых, официальных, т.е. всеми признаваемых. Существует только народная молва и мнение различных богословов, уважаемых людей, правителей 31. Имена почитаемых святых часто встречаются в эпосе «Алпамыш». В частности, упоминаются святые: Даккиёнус, Хазрати Довуд, Бобо Камбар, Абдол ота, Хазрати Данияр, представители суфизма: Юсуф Хамадани, Ходжа Ахмед Яссави, Ходжа Ахрар, Суфи Аллаяр и др. Особенно часто упоминание имени Али, четвертого халифа и двоюродного брата пророка Мухаммада, как одного из духовных покровителей Алпамыша. Много почитаемых мест в Средней Азии и Восточном Туркестане связано именно с Али. Одно из главных священных мест поклонения всех кунгратов в эпосе называлось Шахимардан, где был расположен A. M. Malikov 52

55 ВЕСТНИК МИЦАИ, ВЫПУСК 7, 2008 BULLETIN OF IICAS, VOLUME 7, 2008 мавзолей Али, хотя на самом деле халиф Али никогда не был в Среднеазиатском междуречье. В Средней Азии есть несколько мест с легендарными усыпальницами Али. Таковыми считаются, например, мазары Шахимардан в окрестностях Хивы (Хорезм), в Ферганской области и др. В селе Газган Нуратинского тумана Навоийской области существует дорожное святилище Шахимардан. Значительную роль в пропаганде культа Али сыграл суфизм, в котором четвертому халифу и его потомкам отводилась особая роль носителей эзотерических знаний и духовной святости. При этом культ Али в Средней Азии впитал в себя многие доисламские представления народов этого региона. Несомненно, на мировоззрение сказителей эпоса «Алпамыш» большую роль оказали исламские религиозные книги, популярные среди местного населения. В эпосе заметно влияние реликтов тотемизма, сохранившихся среди населения долины Зерафшана. Культ волка прослеживается в эпосе «Алпамыш», в котором отца главного героя звали Байбури. В кызытепинском варианте эпоса (Навоийская область Узбекистана) описывается сон Ойбарчин, в котором она видит синего волка, означающего, что в будущем она встретится с Алпамышем 32. В кушрабадском варианте «Алпамыша» описывается сон Байбури, о том, как он гладит волка, и это означает, что у него родится сын 33. В поверьях и обрядах многих тюркских народов волк изображался как предок, покровитель и защитник людей от несчастий, болезней и другого зла 34. Культ волка был связан с культом собаки. Среди узбеков Кушрабадского тумана Самаркандской области в прошлом был отмечен род итбури (собакаволк). На одной из карт Самаркандской области даже отмечено село Итбурибай. В Хатырчинском варианте эпоса «Алпамыш» отдельно подчеркивается роль собак как хранителей покоя и существ, предотвращающих беду 35. Как было отмечено, одно из родовых подразделений кунгратов называлось бандикучук (т.е. цепь собаки). Название кунгратской родовой группы барак означало собаку. По преданию, одним из предков кунгратов-унгиратов считался Нукуз. Это имя переводилось как собака. Интересно, что в большинстве вариантов «Алпамыша» главного героя зовут Хаким бек или Мулло Хаким бек, но в Нуратинском варианте звучит другое имя Ок Мухаммад Арслан, т.е. вторая тюркская часть имени означающая лев 36. В Хазараспском (Хорезм) варианте Алпамыш неоднократно называется львом 37. Истоки этого культового имени уходят в караханидский и более ранние периоды. В мусульманской мифологии культ льва был связан с Али. В эпосе заметно влияние и других тотемных культов: коня, верблюда, сокола. Одним из самых распространенных в эпосе является культ верблюда, истоки которого уходят в сакский период. Таким образом, вышеуказанные данные свиде- tin tuman of Navoi region. Greatly contributing to the propaganda of Ali was Sufism, under which the fourth caliph and his descendants played a particular role in pioneering esoteric knowledge and spiritual holiness. In doing so, the cult of Ali in the Central Asia imbibed many pre-islamic views of the peoples of the region. Beyond any doubts, it was Islamic religious books popular among the local population that played a crucial role in shaping views of Alpamysh narrators. The epos is noted for relics of totemism still extant among the population of the Zerafshan valley. The cult of wolf is also traced in the epos in which the name of father of the hero was Bayburi. A Kyzyltepe (Navoi region of Uzbekistan) variant of the epos narrates a dream of Oybarchin when she saw a blue wolf to signify that she would meet Alpamysh in the future 32. A Kushrabat variant of Alpamysh describes a dream of Bayburi when he stroked a wolf to signify that he would have a son 33. In many legends and ceremonies of Turkic peoples the wolf was presented as forefather, patron and defender of people against misfortunes, diseases, various evils 34. The cult of wolf was related to the cult of dog. The family of itburi (dog-wolf) was typical for Uzbeks of Kushrabat tuman of Samarkand region. There is even a village of Itburibay on the map of Samarkand region. A Khatyrchi variant of the epos overemphasizes a role of dogs as custodians of rest and tranquility, creatures to prevent misfortune 35. As has been noted above, one of the tribal subdivisions of Kungrats was titled bandikuchuk (chain of dog). The name of Kungrat tribal group barak meant dog. According to the legend, one of the forefathers of Kungrats-Ungirats was Nukuz. This name was translated as dog. Of interest is the fact that in most variants of Alpamysh the hero was named Hakim-bek, or Mullo Hakim-bek; however, a Nuratin variant mentions another name Ok Mohammed Arslan, i. e. the second part of the name is of Turkic origin to mean lion 36. A Khazarasp (Khorezm) variant of the epos Alpamysh was repeatedly titled as lion 37. This cult name goes back to the Karakhanid and earlier periods. Note that the cult of lion in the Moslem mythology was associated with Ali. Typical for the epos is the influence of other totem cults as well: horse, camel and falcon. Mostly spread in the epos is the cult of camel to originate in the Sak period. The above-mentioned is indicative that further efforts are required to study various versions of the epos 53

56 А. М. Маликов тельствуют о том, что необходимо дальнейшее изучение различных версий эпоса «Алпамыш», который является одним из важнейших источников по этнографии народов Средней Азии. Ссылки и примечания: 1. Жирмунский В.М. Эпическое сказание об Алпамыше и «Одиссея» Гомера // Фольклор Запада и Востока. Сравнительноисторические очерки. М.,2004. С Жирмунский В.М. Сказание об Алпамыше и богатырская сказка. М.,1960; Жирмунский В.М. Эпическое сказание об Алпамыше и «Одиссея» Гомера // Фольклор Запада и Востока. Сравнительно-исторические очерки. М., Зарифов Х.Т. Итоги изучения узбекского народного эпоса // Материалы первой Всесоюзной научной конференции востоковедов в Ташкенте. Т.,1958, с ; Зарифов Х.Т. «Алпомиш» эпосининг асосий мотивлари // «Алпомиш» - узбек халк кахрамонлик эпоси. Т., Мирзаев Т. «Алпомиш» достони, унинг версия ва вариантлари. // «Алпомиш» - узбек халк кахрамонлик эпоси. Т., Джабаров И.М. Некоторые этнографические материалы в узбекской версии эпоса «Алпамыш» // Советская этнография, 1971, 2; Жабборов И. «Алпомиш» достонининг тарихийэтнографик ахамияти // «Алпомиш» - узбек хак кахрамонлик эпоси. Т., Жирмунский В.М. Эпическое сказание об Алпамыше и «Одиссея» Гомера // Фольклор Запада и Востока. Сравнительноисторические очерки. М.,2004, с Мирзаев Т. «Алпомиш» достони, унинг версия ва вариантлари. // «Алпомиш» - узбек халк кахрамонлик эпоси. Т.,1999,20- бет. 8. Максетов К. «Алпомиш»нинг коракалпокча версиясини куйловчи жировлар // «Алпомиш» достони ва жахон халклари эпик ижодиёти» мавзусидаги халкаро конференция материаллари. Термиз, 1999, 13-бет. 9. Толстова Л.С. Исторические предания южного Приаралья. М.,1984, с Алпомиш. Поэма записана самим сказителем Рахматулло Юсуф-оглы в 1968 году. Архив института языка и литературы АН Узбекистана. Инв бет. 11. Алпамыш. Узбекский народный героический эпос. Т.,1999, с.436, Муродов М., Эргашев А. Алпомишнома. Биринчи китоб. Сурхондарё талкини. Т.,1999, бетлар 13. Жданко Т.А. Очерки исторической этнографии каракалпаков М.-Л.,1950,с ; Задыхина К.Л. Узбеки дельты Аму-дарьи. // Археологические и этнографические работы Хорезмской экспедиции т.1. М.,1952,с.343; Сагитов С.И. К вопросу о локализации легендарной местности Жидели- Байсун по данным ботаники // Советская этнография, 1968, 1, с Толстова Л.С. Материалы этнографического обследования группы «Каракалпак» Самаркандской области Узбекской ССР. Советская этнография , с.36; 15. Есбергенов Х., Хошниязов Ж. Этнографические мотивы в каракалпакском фольклоре. Т.,1988, с Жданко Т.А. Сведения о каракалпаках в России XVIII в. // Приаралье в древности и средневековье. М.,1998, с Алпамыс-батыр. Под редакцией М.О. Ауэзова и Н.С. Смирновой Алма-Ата, 1961, с.209, Кисляков Н.А. Очерки по истории семьи и брака у народов Средней Азии и Казахстана. Л.,1969, с.54,58, Алпамыш. Узбекский народный героический эпос. Т.,1999, с Муродов М., Эргашев А. Алпомишнома. Биринчи китоб. Сурхондарё талкини. Т.,1999, бетлар. A. M. Malikov Alpamysh as one of the major sources for the ethnography of the peoples of the Central Asia. References and notes: 1. Jirmunskiy V.M. Epicheskoe skazanie ob Alpamishe i Odisseya Gomera // Folklor Zapada i Vostoka. Sravnitelno-istoricheskie ocherki. M., 2004, s Jirmunskiy V.M. Skazanie ob Alpamishe i bogatirskaya skazka. M., 1960; Jirmuskiy V.M. Epicheskoe skazanie ob Alpamishe i Odisseya Gomera // Folklor Zapada i Vostoka. Sravnitelno-istoricheskie ocherki. M., Zarifov H.T. Itogi izucheniya uzbekskogo narodnogo eposa // Materiali pervoy Vsesoyuznoy nauchnoy konferencii vostokovedov v Tashkente. T., 1958, s ; Zarifov H.T. Alpomish eposining asosiy motivalari // Alpomish uzbek halk kahramonlik eposi. T., Mirzaev T. Alpomish dostoni, uning versiya va variantlari // Alpomish uzbek halk kahramonlik eposi. T., Djabarov I.M. Nekotorie etnograficheskie materiali v uzbekskoy versii eposa Alpamish // Sovetskaya etnographiya, 1971, N2; Jabborov I. Alpomish dostonining tarihiy-etnographik ahamiyati // Alpomish uzbek hak kahramonlik eposi, T., Jirmunskiy B.M. Epicheskoe skazanie ob Alpamishe i Odisseya Gomera // Folklor Zapada i Vostoka Sravnitelno-istoricheskie ocherki. M., 2004, c Mirzaev T. Alpomish dostoni, uning versiya va variantlari // Alpomish uzbek halk kahramonlik eposi. T., 1999, 20-bet. 8. Maksetov K. Alpomish ning korakalpokcha versiyasini kuylochi jirovkar // Alpomish dostoni va jahon halklari epik ipik ijodieti mavzusidagi halkaro konferenciya materiallari. Termiz, 1999, 13- bet. 9. Tolstova L.S. Istoricheskie predaniyu yujnogo Priaralya. M., 1984, s Alpomish. Poema zapisana samim skazitelem Rahmaullo Yusufogli v 1968 godu. Arhiv instituta yazika i literature AN Uzbekistana. Inv. N bet. 11. Alpamish. Uzbekskiy narodniy geroicheskiy epos. T., 1999, s.436, Murodov M., Ergashev A. Alpomishnoma. Birinchi kitob. Surhondarye talkini. T., 1999, betlar. 13. Jdanko T.A. Ocherki istoricheskoy etnographii karakalpakov M.-L., 1950, s ; Zadihina K.L. Uzbeki delti Amu-Daryi // Arheologicheskie I etnographicheskie raboti Horezemskoy ekspedicii t.1. M., 1952, s,343; Sagipov S.I. K voprosu o lokalizacii legendarnoy mestnosti Jideli-Baysun po dannim botaniki // Sovetskaya etnographiya, 1968, N 1, s Tolstova L.S. Materiali etnographicheskogo obsledovaniya gruppi Karakalpak Samarkandskoy oblasti Uzbekskoy SSR. Sovetskaya etnographiya N3, s.36; 15. Esbergenov H., Hoshniyazov J. Etnographicheskie motive v karakalpakskom folklore. T., 1988, s Jdanko T.A. Svedeniya o karakalpakah v Rossii XVIII v. // Priaralie v drevnosti i srednevekovie. M., 1998, s Alpamis-batir. Pod redakciey M.O. Auezova i N.C. Smirnovoy Alma-Ata, 1961, c. 209, Kislyakov N.A. Ocherki po istorii semyi I braka u narodov Sredney Azii I Kazakhstana. L.., 1969, s.54, 58, Alpamish. Uzbekskiy narodniy geroicheskiy epos. T., 1999.s Murodov M., Ergashev A. Alpomishnoma. Birinchi kitob. Surkhondaryo talqini. T., 1999, betlar 54

57 ВЕСТНИК МИЦАИ, ВЫПУСК 7, 2008 BULLETIN OF IICAS, VOLUME 7, Алпомиш. Айтувчи Саидмурод Панох угли. Ёзиб олувчи Шамси Муродов. Нашрга тайёрловчи Т.Мирзаев. Т.,1998, 90-б. 22. Алпамыс-батыр. Под редакцией М.О. Ауэзова и Н.С. Смирновой Алма-Ата, 1961, с Алпомиш. Бекмурод Журабой угли. Ёзиб олувчи Мансур Афзалов. Нашрга тайёрловчи Т.Мирзаев. Т.,1998, 70, 74-бетлар.; Алпомиш. Поэма записана самим сказителем Рахматулло Юсуфоглы в 1968 году. Архив института языка и литературы АН Узбекистана. Инв ,10-бетлар. 24. Shalinsky A. Uzbak ethnicity in Northern Afghanistan in Die ethnischen gruppen Afghanistanis von Ervin Orywal. Wiesbaden, 1986, р Рассудова Р.Я. Семейные группы: одна из форм организации труда в орошаемых районах Средней Азии (XIX первая половина XXв.) // Страны и народы Востока. Выпуск XXV. М.,1987, с.72, Алпамыш. Узбекский народный героический эпос. Т.,1999, с Алпомиш. Айтувчилар Мухаммадкул Жонмурод угли ва Эргаш Жуманбулбул угли. Ёзиб олувчи Мухаммадиса Эрназар угли. Нашрга тайёрловчи Т.Мирзаев ва З.Хусаинова. Т.,1999, 189-бет. 28. Алпомиш. Поэма записана самим сказителем Рахматулло Юсуф-оглы в 1968 году. Архив института языка и литературы АН Узбекистана. Инв бетлар. 29. Алпомиш. Поэма записана самим сказителем Рахматулло Юсуф-оглы в 1968 году. Архив института языка и литературы АН Узбекистана. Инв бет. 30. Хорошхин А.Г. Сборник статей, касающихся Туркестанского края. // Туркестанский сборник, т.116. Спб., 1876, с Абашин С.Н., Бобровников В.О. Соблазны культа святых. // Подвижники ислама. Культ святых и суфизм в Средней Азии и на Кавказе. М.,2003, с Алпомиш. Саидмурод Панох угли. Ёзиб олувчи Шамси Муродов. Нашрга тайёрловчи Т.Мирзаев. Т., 1998, 19-бет. 33. Алпомиш. Поэма записана самим сказителем Рахматулло Юсуф-оглы в 1968 году. Архив института языка и литературы имени А.Навои АН Узбекистана. Инв бет. 34. Есбергенов Х., Хошниязов Ж. Этнографические мотивы в каракалпакском фольклоре. Т.,1988, с Алпомиш. Айтувчи Эгамберди Олламурод угли. Ёзиб олувчилар М.Муродов ва Т.Мирзаев йил // Архив института языка и литературы АН Узбекистана. Инв 1530, л.60, Алпомиш. Айтувчи Бекмурод Журабой угли. Ёзиб олувчи Мансур Афзалов. Нашрга тайёрловчи Т.Мирзаев. Т.,1998, 4-бет. 37. Алпомиш. Айтувчи Матназар Джаббор угли. Ёзиб олувчилар М.Афзалов ва Т.Ашуров йил // Архив института языка и литературы АН Узбекистана. Инв 1531, л.55, 102, 105, Alpomish. Aytovchi Saidmurod Panoh ugli. Yozib oluvchi Shamsi Murodov. Nashrga tayorlovchi. T. Mirzayev. T., 1998, 90-bet 22. Alpamis-batir. Pod redakciey M.O. Auezova i N.C. Smirnovoy Alma-Ata, 1961, c Alpomish. Bekmurod Juraboy ugli. Yozib oluvchi Mansur Afzalov. Nashrga tayorlovchi T.Mirzayev. T., 1998, 70, 74-betlar; Alppomish. Poema zapisana samim skazitelem Rahmatullo Yusufogli v 1968 godu. Arkhiv instituta yazika I literaturi AN Uzbekistana, Inv ,10-betlar 24. Shalinsky A. Uzbak ethnicity in Northern Afghanistan in Die ethnischen gruppen Afghanistanis von Ervin Orywal. Wiesbaden, 1986, р Rassudova R.Y. Semeyniy gruppi: odna iz form truda v oroshaemikh rayonakh Sredney Azii (XIX-pervaya polovina XX v.) // Strani i narodi Vipusk XXV. M.,1987, s.72, Alpamish. Uzbekskiy narodniy geroicheskiy epos. T.,1999, s Alpomish. Aytuvchilar Muhammdqul Jonmurod ugli va Ergash Jumanbulbul ugli. Yozib oluvchi Muhammdisa Ernazar ugli. Nashrga tayorlovchi T.Mirzayev va Z. Huzainova. T., 1999, 189-bet. 28. Alpomish. Poema zapisana samim skazitelem Rahmatullo Yusuf-ogli v 1968 godu. Arkhiv instituta yazika i literaturi AN Uzbekistana, Inv betlar 29. Alpomish. Poema zapisana samim skazitelem Rahmatullo Yusuf-ogli v 1968 godu. Arkhiv instituta yazika i literaturi AN Uzbekistana, Inv bet. 30. Khoroshkhin A.G. Sbornik statey, kazasyushikhsya Turkestanskogo kraya.// Turkestanskiy sbornik, t.116. Spb., 1876, s Abashin S.N., Bobrovnikov V.O. Soblazni kulta svyatikh.// Podvijniki islama. Kult svyatikh i sufizm v Sredney Azii i na Kavkaze. M., 2003, s Alpomish. Saidmurod Panoh ugli. Yozib oluvchi Shamsi Murodov. Nashrga tayorlovchi T. Mirzayev. T., 1998, 19-bet 33. Alpomish. Poema zapisana samim skazitelem Rahmatullo Yusuf-ogli v 1968 godu. Arkhiv instituta yazika i literaturi imeni A. Navoi AN Uzbekistana, Inv bet. 34. Esbergenov Kh., Khosniyazov J. Etnograficheskiye motivi v karakalpakskom folklore. T., 1998, s Alpomish. Aytuvchi Egamberdi Ollamurod ugli, Yozib oluvchilar M.Murodov va T.Mirzayev yil. // Arkhiv instituta yazika i literaturi AN Uzbekistana.Inv. 1530, l.60, Alpomish. Aytuvchi Bekmurod Juraboy ugli. Yozib oluvchi Mansur Afzalov. Nashrga tayolovchi T.Mirzayev. T., 1998, 4-bet. 37. Alpomish. Aytuvchi Matnazar Djabbor ugli. Yozib oluvbchilar M.Afzalov va T. Ashurov yil. // Arkhiv instituta yazika I literaturi AN Uzbekistana. Inv. 1531б l.55, 102, 105,

58 С.К. Каюмова СЕКРЕТ САМАРКАНДСКОЙ БУМАГИ SECRET OF SAMARKAND PAPER S.Q. Qayumova 2008 г. С.К. Каюмова Самарканд, Узбекистан В начале IX века важной отраслью ремесленничества в Самарканде было изготовление писчей бумаги. Изготовление бумаги явилось огромным шагом вперед в эволюции книжного производства Центральной Азии. Изучение истории самаркандской бумаги проливает свет на всю богатую историю культуры народов региона. В июле 751 года на реке Тараз (Талас) близ города Джамбул китайские войска вторглись на территорию Средней Азии (ныне Кыргызстан). Но Самаркандский правитель Абу Муслим направил против них свои войска, разбил чужеземцев и захватил в плен двадцать тысяч китайцев. Среди китайских воинов было много выходцев из семей ремесленников, в том числе, и занимающихся производством бумаги. Видимо, спасая свою жизнь, они раскрыли все секреты технологии местным ремесленникам. Именно с этого времени, т.е. начиная с VIII века, в Самарканде стали выделывать бумагу, а в начале IX века производство писчей бумаги считалось здесь важной отраслью ремесленничества. Самаркандская бумага с момента появления и до конца Средневековья господствовала на восточном и западном рынках. Различные сорта этой продукции в течение тысячи лет, с VIII по XIX вв., славились не только в Средней Азии, но и на Ближнем Востоке и в Европе Испании, Франции, Германии. Большинство персидских и арабских рукописей IX-X вв. выполнены именно на самаркандской бумаге. Письменные источники того периода отмечают высокое качество производимой в Самарканде продукции. По свидетельству арабского историка X века Макдиси, хорезмийские луки, шашская посуда и самаркандская бумага не имели себе равных. Высокая оценка работе средневековых мастеров дана и Захириддином Бабуром в знаменитой биографии «Бабурнаме»: «Лучшая бумага в мире получается из Самарканда, вся вода для бумажных мельниц приходит с Кан-и-Гила. Кан-и-Гил находится на берегах Сиях-Аба, этот ручей называют также Аб-и Рахмат» 1. Высокое качество выделываемой самаркандскими мастерами бумаги подчеркивал Абу Мансур Саалиби, отмечая, что она лучше египетской. Известный каллиграф Султан Али Мешхеди советовал писать только на самаркандской бумаге: «Как хороша самаркандская бумага! Если ты разумный человек, не отвергай её: Письмо на ней получается ровным и красивым» S.Q. Qayumova Samarkand, Uzbekistan A major branch of handicrafts in Samarkand in the early 9 century was the manufacture of writing-paper. Note that the invention of paper proved to be an important step forward in the evolution of book production in the Central Asia. Research into the history of Samarkand paper throws light on the rich history of the region s peoples. In July 751, the Chinese troops invaded the territory of the Central Asia (now Kyrgyzstan) on the river Taraz (Talas) near the town of Jambul. The Samarkand ruler Abu Moslem routed the enemy and captured 20,000 Chinese. Among Chinese soldiers there were many artisans, including those engaged in paper manufacture. In an effort to save their lives, the Chinese had to unveil all the secrets of paper production to local artisans. Since the 8 century, Samarkand artisans started manufacturing paper, and earlier 9 century the manufacture of writing-paper became a major branch of workmanship. Note that the Samarkand paper, from the very outset and to the end of the Middle Ages, dominated at eastern and western markets. Different brands of this paper had been famed for thousand years, from the 8 to 19 centuries not only in the Central Asia but also the Near East and Europe, including Spain, France and Germany. It is no mere coincidence that most Persian and Arab manuscripts of the 9-10 centuries were performed on the Samarkand paper. The written sources of the reviewed period refer to the highest quality of the Samarkand production. As witnessed by the Arab historian of the 10 century Makdisi, the Khoresmian bows, Shash tableware and Samarkand paper had no equal. It was Zahiriddin Babur who in his famous Baburnameh highly appreciated the work of medieval paper craftsmen: The world s best paper is manufactured in Samarkand; the water for paper mils is taken from Kani-Gil. The latter is located on the bank of Siyakh-Aba, this stream is also called Ab-i-Rahmat 1. The highest quality of the Samarkand paper was referred to by Abu Mansur Saalibi who stressed that this paper was better than the Egyptian one. The well known calligrapher 56

59 ВЕСТНИК МИЦАИ, ВЫПУСК 7, 2008 BULLETIN OF IICAS, VOLUME 7, 2008 Много лет спустя отличное качество Самаркандской бумаги отмечено А. Вамбери, известным венгерским учёным, востоковедом, путешественником, этнографом и лингвистом, посетившим Среднюю Азию в 1863 году. «Бумага, приготовляемая в Бухаре и в Самарканде, - писал он, пользуется по всему Туркестану и в смежных с ним странах высокой славой» 3. Позднее В.Л.Вяткин констатировал: «Самарканд славился производством бумаги, которая отсюда вывозилась в разные страны в большом количестве» 4. В течение тысячи лет ремесленники Самарканда, когазгары, выделывали лучшую в мире бумагу, обладавшую гладкой поверхностью, прочностью, а главное поглощавшую мало чернил. Были разработаны технологии различных сортов. «Самарканд султон когози» (Султанский сорт) отличался тонкостью и мягкостью. Бумага была белого цвета. «Самарканд шойи когози» («шелковый») - также очень гладкий, тонкий, но светло-желтого цвета. «Мир ибрагими» имел водяные знаки в виде белого кольца. Для изготовления сорта «Нимканоп» («Полуконопля») отходы шелка смешивались с лубяным волокном. Цвет получался коричневым. Во времена правления Амира Тимура производство бумаги продолжало оставаться одним из основных отраслей ремесленничества. Известно, что в более позднее время, в начале XVIII века, в Самарканде и его окрестностях работали 42 мастерские. Мастерские по выпуску бумаги были открыты в Коканде, Бухаре, Ташкенте. В качестве сырьевого материала использовался хлопок, шелк и кора тутового дерева. Начавшиеся междоусобные войны правителей Бухары и Самарканда и, как следствие, вторжения джунгаров (калмыков) и иранских войск вызвали жесточайший экономический кризис в регионе. Самарканд и его пригороды опустели. Объемы, а главное, качество производимой бумаги постепенно снизились. Уцелевшие в эти смутные времена мастера-бумагоделы вынуждены были переселяться в другие области. «И этим невольным эмигрантам бумажным мастерам, было обязано возникновение производства писчей бумаги в городе Коканде и близлежащих селениях - Когазгар и Чорку» 5. Таким образом, центр по производству бумаги переместился в Коканд, и, несмотря на более чем скромное количество и качество выпускаемой продукции, эта отрасль ремесленничества просуществовала здесь до начала нашего века. По данным Т. Григорьева, выработка бумаги в Коканде прекратилась в 1924 г. В. Развадовский сообщает о функционировании в Чорку двух мастерских - когоз обджувоз - на протяжении 200 лет 6. Приведенные сведения подтверждаются и нашими материалами. В селении Чорку даже в 1930 г. в местной артели производилась нелощенная бумага. О характере трудовой деятельности жителей вы- 57 Sultan Ali Meshedi advised to write on the Samarkand paper only: How fine is the Samarkand paper! If you are wise man, don t reject it. Writing on this paper is even and beautiful 2 It was A.Vambery, well-known Hungarian scientist, orientalist, traveler, ethnographer, and linguist who highly appreciated the excellent quality of the Samarkand paper during his visit to the Central Asia in Paper manufactured in Bukhara and Samarkand, - he noted, - enjoys wide popularity in Turkistan and contiguous countries 3. Later on, V.L.Vyatkin pointed out: Samarkand was famed for its paper manufacture to export it abroad in great quantities 4. Throughout centuries, artisans of Samarkand Kogazgars manufactured the world s best paper with smooth surface and solidity, and the most important thing, ink-proof. Different technologies of paper production were devised. Thus, Samarkand sulton kogozi (Sultan brand) was noted for its thinness and softness. The paper was white. Samarkand shoyi kogozi (silk), very smooth, thin, light yellow. Mir Ibrahimi had water-marks in the form of white ring. To manufacture Nimkanop ( Seni-hemp ), silk waste was mixed with fiber. The paper was of brown color. During the reign of Amir Timur the paper manufacture remained to be one of the main branches of workmanship. Subsequently, in the early 18 century there were 42 workshops in Samarkand and its environs. Paper workshops began operating in Kokand, Bukhara and Tashkent. Cotton, silk and rind of mulberry were used as raw material. Internecine wars between rulers of Samarkand and Bukhara and related invasion of Jungars (Kalmyks) and Iranian troops resulted in the disastrous crisis in the region. Samarkand and its suburbs became deserted. Volumes and the quality of paper reduced. Survived paper manufacturers had to migrate to other places. It was these forced migrants paper manufacturers that gave impetus to the development of writing-paper in the town of Kokand and contiguous villages Kogazgar and Chorku 5. Thus, the center on paper manufacture moved to Kokand and despite not high quality and quantity of the product, this branch did exist till the beginning of our century. According to T. Grigoryev, the paper manufacture stopped in Kokand in In turn, V. Razvadovskiy informs about the two workshops in Chorku kogoz obdjuvoz which ran for 200 years 6. This information is

60 С.К. Каюмова S.Q. Qayumova шеназванного селения говорят и существующие и в наши дни квартал и улица Когазгарон (бумагоделов). Нами установлено, что здесь проживали потомственные мастера А. Асроров (1906 г.р.), Мирзоабдугани Шамсиев (1904 г.р.), Содикбой Содиков (65 лет), Абдукаххор Мирислом. В чем отличие самаркандской бумаги от аналогичной продукциии Китая или Японии? Весной 1932 года жителями селения Хайрабад Захматабадского района на развалинах крепости Калъаи-Муг (или Муг-Калъа) была найдена плетеная корзина и документ с непонятными письменами, написанный на шелковистой бумаге. Эта бумага качественно отличалась от бумажных манускриптов из древнего городища Афрасиаб (V в.), совпадающих по фактуре с традиционной японской или китайской рисовой бумагой. По комментариям В. Лившица 7, находка с горы Муг должна относиться к периоду не позднее начала третьего десятилетия VIII века нашей эры (722). Можно предположить, что наш документ составлен на самаркандской бумаге. По мнению мастеров, сырьевой основой самаркандской бумаги служила кора шелковицы тутового дерева, прораставшего в Средней Азии на всем протяжении Шелкового Пути. Этот сорт бумаги отличается характерной шелковой поверхностью и приятным нежно-охристым оттенком, менее утомляющим глаза при чтении контрастной черно-белой вязи старинного каллиграфического письма. В 1995 году по решению ЮНЕСКО в Кагане прошла международная конференция, посвященная сохранению исторических памятников. Большое внимание было уделено и вопросам развития древних народных ремесел в аспекте прикладного искусства, в том числе, было предложено возродить средневековое бумажное производство. Попытка решить озвученную проблему в масштабах Самарканда была предпринята председателем ассоциации «Конигил- Мерос» Зарифом Мухтаровым. После детального изучения необходимой литературы, а также знакомства с письменными источниками того периода в музеях и библиотеках, в ходе длительных экспериментальных поисков мастеру удалось восстановить древнюю технологию. Было установлено, что самым подходящим сырьем для производства самаркандской бумаги является среднеазиатское тутовое дерево балхи. При этом наиболее качественным считается материал, подготовленный в зимний период. После решения организационных вопросов в окрестностях Самарканда в кишлаке Конигил во дворе Зарифа Мухтарова была открыта небольшая мастерская, основателями которой стали мастера керамисты Зариф и Ислам Мухтаровы сыновья заслуженного деятеля искусств Узбекистана Абдурахима Мухтарова. Современным мастерам удалось раскрыть секрет столь высокого качества самаркандской бумаги, а 58 confirmed by our materials. Unpolished paper was manufactured in the village of Chorku even in Names of quarters and streets refer to the nature of labor activity of residence of this village, for example Kogazgaron (papermakers). We have established that the families of masters resided here, including A. Asrorov (b. 1906), Mirzoabdugani Shamsiyev (b. 1904), Sodikboy Sodikov, 65, Abukakhor Mirislom. What is the difference between the Samarkand paper and the identical product of China or Japan? In spring 1932, residents of the village of Hayrabad, Zahmatabad region, found on the ruins of fortress Kalai-Mug (or Mug-Kalai) a wicker basket and a document with incomprehensible characters on silky paper. This paper was qualitatively different from paper manuscripts discovered in the ancient site Afrasiab (5 century) which coincided with the traditional Japanese or Chinese rice paper by its texture. As viewed by V. Livshits 7, the find from Mt. Mug goes back to the beginning of the third decade of the 8 century A.D. (722). It may be supposed that this document was compiled on the Samarkand paper. In experts view, raw-material for the Samarkand paper was a rind of mulberry which grows throughout the Silk Road in the Central Asia. This sort of paper is noted for typical silk suffice and pleasant ochre tint which do not tire one s eyes when reading contrasting black-white ligature of ancient calligraphic writing. An international conference was held in Kagan in 1995 under a decision of the UNESCO to discuss problems arising from conservation of historical monuments. A special emphasis was laid on the development of ancient handicrafts within the framework of the applied arts, specifically, revival of the medieval paper production. Chairman of the association Konigil-Meros Zarif Muhtarov attempted to solve the problem within the bounds of Samarkand. Following a detailed research into required materials and acquaintance with written sources of the reviewed period at the museums and libraries and as a result of protracted experimental work, the master was successful in restoring the ancient technology. It was established that the most suitable rawmaterial for the production of the Samarkand paper is the Central Asian mulberry balhi. The most qualitative material has to be prepared in winter-time. After the solution of organization questions, a small workshop was open in the environs of Samarkand, village of Konigil in the courtyard of Zarif Muhtarov the workshop was founded by ceramists Zarif and Islam Muhtarovs, sons of Honored Art Worker of Uzbekistan Abdurahim

61 ВЕСТНИК МИЦАИ, ВЫПУСК 7, 2008 BULLETIN OF IICAS, VOLUME 7, 2008 Muhtarov. Contemporary masters managed to unveil a secret of high quality of the Samarkand paper raw-material and original technique of manufacture. The thinnest sprouts of mulberry are cut with the first autumn frosts; their peel is cleaned and a cambium is separated. Soft porous material is soaked after long-term drying and then boiled for several hours. The fibrous mass is carefully crumbled up by wooden sticks and the material obtained is dissolved in the water. Then it is passed through a sieve; sheets are carefully wrung out and dried in the sun. To complete, the surface of the paper is polished by sea shell on smooth marble. In his Treatise on Calligraphy Sultan Ali Meshedi reports on methods of medieval glossing of paper and the importance of this procedure for high quality product: When glossing the paper, It is essential to avoid pleats. A board for glossing has to be carefully washed 8. As is seen, the glossing master (muhkarash) should bring his skills to perfection. There are grounds to believe that the Samarkand paper was so highly appreciated thanks to the skills of glossing masters. A question arises: is there necessity of revival of labor-intensive medieval technologies in the epoch of scientific-technical progress? Yes, of course. One of the world s oldest towns Samarkand with its history and rich material culture is imperishable value of the entire human civilization. In considering the above stated, it is the mission of paramount importance to revive the lost elements of urban activity, even restricted by interests of tourist business. At present, Uzbek miniaturists have every opportunity to create their works on the paper formerly used by medieval authors. Products from the workshop in the village of Konigil are exploited in Japan when restoring ancient manuscripts and rarities. Samples of the present-day Samarkand paper are in great demand in the tourist industry of the country. Texts of menu, original souvenirs, including pencil-cases with scrolls of the Samarkand paper, various oriental masks, for example, little girls with plaits or smiling boys in the national head-dress all these are manufactured at the workshop of Zarif Muhtarov titled Konigil-Meros. Art and technology in manufacturing the Samarkand paper are improved from year to year, as witnessed by diplomas and certificates of the international exhibitions held in Kazakhstan, Netherlands, etc. In 2002, German painter Wolfgang Timman orgaименно, секрет используемого сырья и своеобразной технологии изготовления. Самые тонкие побеги шелковицы срезаются с наступлением первых заморозков, с них счищается кожура и отделяется камбий мягкий пористый слой, который после многолетней просушки снова замачивается и кипятится несколько часов. Образовавшаяся волокнистая масса тщательно измельчается деревянными палками до образования тончайших нитей, после чего материал снова растворяется в воде, процеживается через тончайшее сито, и образовавшиеся на нем листы осторожно отжимаются, высушиваются на солнце. В завершение поверхность бумаги шлифуется морской раковиной на гладком мраморе. О способах средневекового лощения бумаги и важности данной процедуры для получения высокого качества сообщается в «Трактате по каллиграфии» Султана Али Мешхеди: «Лощить бумагу следует так, Чтобы на её поверхности не появлялись складки. Доску для лощения чисто вымыть, В силу руки, не крепко и не слабо» 8. Как видим, мастер лощильщик (мухракаш) должен был прекрасно владеть своим ремеслом. Есть все основания полагать, что именно благодаря его искусству самаркандская бумага ценилась столь высоко. Естественно возникает вопрос, есть ли необходимость возрождения столь трудоемких средневековых технологий в век развития научно-технического прогресса. Конечно, есть! Один из древнейших городов мира Самарканд со своей историей и богатой материальной культурой является непреходящей ценностью всей человеческой цивилизации. В свете сказанного возрождение утраченных элементов городской жизнедеятельности, даже ограниченных интересами туристического бизнеса, представляется важной задачей, что и было сделано братьями Мухтаровыми. Теперь узбекские миниатюристы имеют возможность создавать свои произведения на бумаге, которой пользовались средневековые авторы. Продукция мастерской из кишлака Конигил используется также в Японии при реставрации древних рукописей и в раритетных изданиях. Образцы современной самаркандской бумаги достаточно востребованы в туристической индустрии страны. Тексты меню, оригинальные сувениры - пеналы со свитком самаркандской бумаги, различные восточные маски, например, девочки с мелкими косичками или улыбающегося мальчика в национальном головном уборе - все это делается в мастерской Зарифа Мухтарова «Конигил-Мерос». Искусство и техника изготовления самаркандской бумаги из года в год совершенствуется, о чем свидетельствуют дипломы и грамоты, полученные на международных выставках, которые проводились в Казахстане, Голландии и других странах. В 2002 году немецкий художник Вольфганг Тимман организовал персональную выставку «Из исто- 59

62 С.К. Каюмова рии письменности», которая должна была пройти по крупным центрам культуры Ближнего и Среднего Востока, а также по городам Европы. Открытие выставки состоялось в Самарканде, так как именно самаркандская бумага, по мнению художника, стала главным фактором развития письменности, книгопечатания и обмена информацией для большинства стран мира. Ссылки и примечания: 1 Бабурнаме. Записки Бабура. Ташкент, С.73 2 Костыгова Г.И. Трактат по каллиграфии Султан Али Мешхеди / Труды Государственной публичной библиотеки им.с.шедрина II (V) Л., С Вамбери А. Путешествие по Средней Азии. М., С Вяткин В.Л. Материалы к исторической географии Самаркандского вилоята / Справочная книга Самаркандской области. Вып.7. Самарканд, С.22 5 Семенов А.А. О среднеазиатской бумаге / Рукопись хранящаяся в доме-музее А.А.Семенова в Душанбе. Ташкент, С Развадовский В.К. Опыт исследования гончарного и некоторых других кустарных промыслов в Туркестанском крае Когозобджувоз (производство бумаги) // Туркестанское сельское хозяйство 1916, 4. С Согдийские документы с горы Муг. Вып.2 / Юридические документы и письма, ком. В. А. Лившица. М.: изд-во восточной литературы С.7 8 Костыгова Г.И. Трактат по каллиграфии Султан Али Мешхеди / Труды Государственной публичной библиотеки им.с.шедрина II (V) Л., С.133 S.Q. Qayumova nized his personal exhibition titled From the History of Written Language which was held in the biggest cultural centers of the Near and Middle East, as well as cities of Europe. Opening ceremony of the exhibition took place in Samarkand, since the Samarkand paper proved to be the major factor of the development of written language, book-printing and exchange of information for most countries worldwide. References and notes: 1 Baburname. Zapiski Babura. Tashkent, 1992, s.73 2 Kostigova G.I. Traktat po kalligrafii Sultan Ali Meshedi / Trudi Gosudarstvennoy publichnoy biblioteki im. S. Shedrin II (V), L., 1957, s Vambery A. Puteshestviye po Sredney Azii, M., 1867, s Vyatkin V.L. Materiali k istorii geografii of Samarkandskogo vilayata / Spravochnaya kniga Samarkandskoy oblasti. Vip. #7, Samarkand, 1902, s Semenov A.A. O sredneaziatskoy bumage / Rukopis khranashayasya v dome-muzee A.A.Semenov. Museum v Dushanbe. Tashkent, 1943, s.11 6 Razvadovskiy B.K. Opit issledovaniya goncharnogo i nekotorikh drugih kustarnikh promislov v Turkestanskom krae Kogozobdjuvoz (proizvodstvo bumagi) / Turkistanskoe selskoe khozaystvo, 1916, #4, s Sogdiyskiye documenti s gori Mug. Vip.2./ Yuridicheskiye documenti i pisma, kom, V.A.Livshits. M., 1962, s.7. 8 Kostigova G.I. Traktat po kalligrafii Sultan Ali Meshedi / Trudi Gosudarstvennoy publichnoy biblioteki im. S. Shedrina II (V), L., 1957, s

63 ВЕСТНИК МИЦАИ, ВЫПУСК 7, 2008 BULLETIN OF IICAS, VOLUME 7, 2008 КОНФЕРЕНЦИИ CONFERENCES МЕЖДУНАРОДНАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ «КУЛЬТУРА НОМАДОВ ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ» НОЯБРЯ 2007 г., САМАРКАНД INTERNATIONAL CONFERENCE CULTURE OF NOMADIC PEOPLES OF CENTRAL ASIA, NOVEMBER 2007, SAMARKAND ноября 2007 г. в Самарканде состоялась международная конференция «Культура номадов Центральной Азии», посвященная памяти выдающегося исследователя Центральной Азии Анатолия Максимилиановича Мандельштама. Конференция проводилась в рамках научной программы Международного Института Центральноазиатских исследований (МИЦАИ). В работе конференции принимали участие ученые-специалисты из 10 стран мира: Азербайджана, Ирана, Китая, Казахстана, Кыргызстана, Пакистана, России, Таджикистана, Турции и Узбекистана. Всего было заслушано 40 докладов, посвященных научным открытиям и достижениям А.М.Мандельштама, а также, актуальным проблемам археологии, истории и этнографии Центральной On November, 2007 an International Conference Culture of Nomadic Peoples of Central Asia, dedicated to the memory of a prominent Central Asian scholar Anatoly Maximilianovich Mandelstam, was held in Samarkand. The conference was organised under the auspices of an academic programme of the International Institute for Central Asian Studies (IICAS). Scholars from ten countries, namely: Azerbaijan, Iran, China, Kazakhstan, Kyrgyzstan, Pakistan, Russia, Tajikistan, Turkey and Uzbekistan took part in the conference. Altogether there were 40 presentations focused on scientific discoveries and achievements of A.M. Mandelstam as well as on topical problems of archaeology, ethnography and history of Central Asia from the ancient 61

64 КОНФЕРЕНЦИИ CONFERENCES Азии с древности до наших дней. Кроме того, обсуждались важные вопросы сохранения историкокультурного наследия азиатской части Евразии. Программа работы конференции включала 3 секции: 1 секция - Истоки кочевых культур и ранние номады Центральной Азии. 2 секция - Гунны и тюрки Центральной Азии. 3 секция - Культура средневековых обществ и этнология народов Центральной Азии. В пленарном заседании ученые из Самарканда, Ташкента, Санкт-Петербурга, Душанбе и Бишкека сделали доклады по научным открытиям и достижениям выдающегося исследователя Центральной Азии А.М. Мандельштама. Они рассказывали о жизни и многолетней работе А.М.Мандельштама в составе археологических экспедиций России, Таджикистана и Кыргызстана. Доклады 1-ой секции были посвящены новым археологическим работам по изучению истоков кочевых культур Центральной Азии. Наиболее содержательные доклады по данному направлению были представлены учеными из России (Н. Дубова, В. Кубарев, К. Чугунов), Пакистана (М. Салим, М. Хаят), и Узбекистана (М. Мамбетуллаев, Н. Аванесова, У. Рахманова) и др. В выступлениях озвучивались различные вопросы взаимодействия кочевников и земледельцев во все периоды исторического развития, а также различные проблемы истории и культуры племен и народов Центральной Азии. Хронологический 62 past till the present time. The problems of preservation of historical and cultural heritage of the Asian part of Eurasia were also discussed. The conference programme contained the following three sections: Section 1 The origins of nomadic cultures and the early nomads of Central Asia. Section 2 The Huns and Turks of Central Asia Section 3 The culture of medieval societies and ethnology of Central Asian peoples. Plenary presentations were given by scholars from Samarkand, Tashkent, St Petersburg, Dushanbe and Bishkek, who discussed scientific discoveries and achievements of the prominent Central Asian scholar A.M. Mandelstam. They told the participants of the conference about the life and extensive work of A.M. Mandelstam in archaeological expeditions of Russia, Tajikistan and Kyrgyzstan. The presentations of Section 1 were dedicated to recent archaeological works related to the research of the origins of nomadic cultures of Central Asia. Most contentious papers in this field were presented by Russian scholars N. Dubova, V. Kubarev and K. Chugunov, scholars from Pakistan M. Salim and M. Hayat and from Uzbekistan M. Mambetullaev, N. Avanesova, U. Rakhmanova and others. These presentations discussed various forms of interaction between the nomads and sedentary population in all the periods of historical de-

65 ВЕСТНИК МИЦАИ, ВЫПУСК 7, 2008 BULLETIN OF IICAS, VOLUME 7, 2008 диапазон охватывал период от каменного века, эпохи бронзы, раннего железа до раннего средневековья. Ряд докладов 2-ой секции был посвящен результатам археологических раскопок, которые проводились в последние годы на памятниках гуннских и тюркских времен. Особенно интересны были доклады таких ученых как И.Л. Кызласов, С. Миняев, Г.В. Кубарев (Россия), Манбайт Туерди, Дуоликун Туерди (Китай-СУАР), М. Хасанов (Узбекистан), Дашман Али (Турция). Доклады 3-ей секции были посвящены «Культуре средневековых обществ и этнологии народов Центральной Азии». В выступлениях участников этой секции затрагивались различные аспекты взаимодействия урбанистической культуры Центральной Азии раннего и развитого средневековья с этнокультурными традициями кочевнических племен и народов. Кроме того, было уделено внимание современным проблемам развития центральноазиатских обществ и этнографическим исследованиям. Содержательны были доклады В. Завьялова (Россия), Ш. Мустафаева (Азербайджан), К. Ташбаевой, А. Асанканова (Кыргызстан), М. Тавакола (Иран), А. Саидова (Таджикистан), Б. Матбабаева (Узбекистан), Туш Мухиттин, Гумуш Мухиттин (Турция) и др. Заседания всех секций проходили очень живо, с бурными обсуждениями ряда вопросов и проблем, которые в настоящее время интересуют многих ученых. Конференция отличалась высоким уровнем организации и разнообразием мероприятий; дневные научные заседания сочетались с вечерними чаепитиями, во время которых продолжались презентации интереснейших памятников Центральной Азии. В рамках конференции были организованы интересные экскурсии по архитектурным памятникам городов Самарканда и Бухары. Проведение такого уровня конференции было полезно всем ученым, имевшим возможность установить личные контакты, поделиться результатами своих исследований на территории Центральной Азии, наметить дальнейшие перспективы сотрудничества и совместных работ, что и подчеркивалось всеми участниками конференции на заключительном пленарном заседании. Одновременно, конференция дала возможность выявить ряд вопросов и проблем, на которые необходимо обратить первостепенное внимание при исследовании историко-культурного наследия народов Центральной Азии, а также актуальных проблем современности такие как, этноконфессиональные отношения в регионе, проблемы экологии и природных ресурсов и т.д. М. Хужаназаров velopment as well as different problems of the history and culture of the tribes and peoples of Central Asia. The chronological range embraced the period starting from the Stone, Bronze, early Iron and Middle Ages until the present time. A series of reports from Section 2 was focused on the results of recent archaeological excavations of Hun and Turkic monuments. Particularly interesting were presentations made by I.L. Kyzlyasov, S. Minyaev, G.V. Kubarev (Russia), Mainbayt Tuerdy, Duolikun Tuerdy (China XUAR), M. Khasanova (Uzbekistan) and Dashman Ali (Turkey). The presentations in Section 3 discussed the Culture of Medieval Societies and Ethnology of Central Asian Peoples. They touched upon various aspects of interaction between the Central Asian urban culture of the early and developed Middle Age and ethno-cultural traditions of the nomadic tribes and peoples. Also, attention was paid to the current issues of social development and ethnographic research. Among the most innovative were the presentations by V. Zav yalov (Russia), Sh. Mustafaev (Azerbaijan), K. Tashbaeva, A. Asankanov (Kyrgyzstan), M. Tavakol (Iran), professors A. Saidov (Tadjikistan), B. Matbabaev (Uzbekistan), M. Tush, G. Muhittin (Turkey) and others. All the sessions were held in a lively manner, with vigorous discussion of certain problems and issues that many current scholars found topical and challenging. The conference was well organised and offered a range of events, when daytime sessions were combined with evening tea sessions which enabled the participants to continue presentations and discussions of most interesting monuments of Central Asia. During the conference interesting excursions to architectural monuments of Samarkand and Bukhara were organised. That a conference of such level was held was beneficial to all the scholars who had a chance to establish personal contacts, to share the results of their research in Central Asia and to map out further perspectives of co-operation which was underlined by all the participants at the closing plenary session of the conference. At the same time the conference highlighted a range of problems and issues which require utmost attention in the course of research of historical and cultural heritage of Central Asian peoples as well as of the topical problems of today, such as ethno-confessional relationships in the region, environmental problems, issues of natural resources conservation and so on. M.Khujanazarov 63

66 КОНФЕРЕНЦИИ ВСТРЕЧА ЭКСПЕРТОВ ПО «КУЛЬТУРНОМУ НАСЛЕДИЮ ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ И ВКЛАД ЯПОНИИ» EXPERT MEETING ON CULTURAL HERITAGE IN CENTRAL ASIA AND CONTRIBUTION OF JAPAN CONFERENCES С 12 по 16 марта 2008 года в городах Ташкенте и Самарканде было организовано региональное совещание специалистов по теме «Культурное наследие Центральной Азии и вклад Японии», организованное совместно с Токийским Национальным институтом исследований в области культурных ценностей, Национальной комиссией Республики Узбекистана по делам ЮНЕСКО, Представительством ЮНЕСКО в Ташкенте при участии и поддержке Международного Института Центральноазиатских исследований (Самарканд), Азиатско-Тихоокеанского культурного центра ЮНЕСКО (Токио/Нара), Министерства по делам культуры и спорта и Академии Наук Республики Узбекистан. На совещании приняли участие более 40 экспертов, представлявших Японию, Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан, Туркменистан и Узбекистан, а также представители ЮНЕСКО, МИЦАИ, ИФЕАК (Франция), Всемирного фонда памятников. Расположенный в центре евразийского материка Центральноазиатский регион играет решающую роль в культурных взаимоотношениях Востока и Запада. В результате, Центральная Азия «перекресток цивилизаций» - получила в наследие огромное культурное и историческое богатство, изучение которого предполагает широкое международное сотрудничество. Япония как восточный терминал Великого Шелкового пути всегда испытывала на себе влияние го- Regional Workshop on Expert Meeting on Cultural Heritage in Central Asia and Contribution of Japan was organized in Tashkent and Samarkand from 12 to 16 March The Workshop was organized by National Research Institute for Cultural Properties in Tokyo, National Commission of the Republic of Uzbekistan for UNESCO and UNESCO Office in Tashkent with support of UNESCO International Institute for Central Asian Studies (Samarkand), Asia-Pacific Cultural Center for UNESCO (Tokyo/Nara), Ministry of Culture and Sports of the Republic of Uzbekistan and Academy of Sciences of the Republic of Uzbekistan. About 40 participants from following countries and organizations attended the Meeting: Japan, Kazakhstan, Kyrgyzstan, Tajikistan, Turkmenistan, Uzbekistan, UNESCO, IICAS, IFEAC (France), World Monument Fund. Central Asia, located in the centre of Eurasia, has thus played a crucial role in the cultural interchange between the East and the West. As a result, this region, crossroad of civilizations has been enriched by innumerable cultural and archaeological properties the whole picture of which should be subject for research through international cooperation. Eastern terminal of the Silk Road, Japan has always been enormously fascinated as well as 64

67 ВЕСТНИК МИЦАИ, ВЫПУСК 7, 2008 BULLETIN OF IICAS, VOLUME 7, 2008 сударств Центральной Азии. В свете сказанного, данный регион всегда находился в центре научных интересов японских исследователей. На протяжении многих лет Центром международного сотрудничества в области консервации и охраны культурных ценностей Национального института Японии были предоставлены широкие возможности для проведения различных научных форумов и встреч в регионе Азии, способствовавших развитию сети международных научных контактов по изучению конкретных вопросов культурного наследия. Исходя из накопленного опыта Центр международного сотрудничества Японии в 2006 году начал пятилетний научный проект ( гг.), который предусматривает проведение ежегодных совещаний специалистов по вопросу консервации и охраны объектов культурного наследия в странах Азиатского региона. Первое совещание, проведенное в 2006 году в Токио, позволило с различных точек зрения проанализировать весь спектр проблем в изучаемой области, требующих решения. В этом году было проведено второе международное совещание из этой серии, посвященное культурному наследию Центральной Азии. Благодаря сотрудничеству с Правительством Республики Узбекистан и Представительством ЮНЕСКО в Узбекистане встреча была проведена в Ташкенте и Самарканде. Целью совещания было обсуждение со специалистами Центральноазиатского региона текущих вопросов, связанных с охраной и развитием культурного (архитектурного и археологического) наследия Центральной Азии. В будущем предполагается решить следующие задачи: - выработать общее представление по современ- influenced by the cultures brought from Central Asia. This region, therefore, has been incessantly at the centre of academic and scientific researches among Japanese scholars. Since many years, the Japan Center for International Cooperation in Conservation ( JCICC) of the National Research Institute for Cultural Properties, Tokyo (NRICPT) has been providing discussion opportunities for experts on Asia in the form of international meetings or workshops. In this context, from 2006 to 2011 the JCICC has undertaken a five-year project, which includes an annual expert meeting aiming at sharing knowledge on current preservation issues of cultural heritage in the Asian countries. The first expert meeting of this series was held in Tokyo in 2006 and has identified the current needs in Asia from a broad point of view. Following the Tokyo meeting, this meeting was focused on Central Asia. Participants of the meeting discussed issues and perspectives of Central Asian cultural heritage. The main objectives of the meeting were: 1) To understand the current state of preservation of cultural heritage in Central Asia; 2) To concretely develop an international network among Central Asian and Japanese experts in order to enhance further close cooperation and exchange of experience and knowledge; 3) To discuss possible areas of cooperation for Japanese experts in the preservation of cultural heritage. 65

68 КОНФЕРЕНЦИИ CONFERENCES ному состоянию дел в области охраны объектов культурного наследия в странах Центральной Азии, - приступить к созданию международной рабочей группы из специалистов стран региона и Японии для более интенсивного обмена опытом, - обсудить программные возможности сотрудничества с японскими специалистами в области охраны объектов культурного наследия. В первый день встречи изучались международные стандарты, документы, регулирующие отношения ЮНЕСКО и национальных юридических структур в области сохранения и развития культурного наследия. До сегодняшнего дня Центральноазиатские страны присоединились к следующим Конвенциям ЮНЕСКО: - Конвенция о защите культурных ценностей в случае вооруженного конфликта, 1954: Таджикистан, Кыргызстан, Узбекистан, Казахстан. - Протокол 1 Гаагской Конвенции, 1954: Таджикистан, Узбекистан, Казахстан. - Протокол 2 Гаагской Конвенции (1999): Таджикистан. - Конвенция о мерах, направленных на запрещение и предупреждение ввоза, вывоза и передачи права собственности на культурные ценности, 1970: Таджикистан, Кыргызстан, Узбекистан - Конвенция об охране культурного и природного наследия, 1972: Таджикистан, Кыргызстан, Туркменистан, Узбекистан, Казахстан. - Международная Конвенция об охране нематериального культурного наследия, 2003: Кыргызстан, Узбекистан. - Конвенция о защите и содействию разнообразных культурных выражений, 2005: Таджикистан. Участники подчеркнули важность включения нематериальных культурных ценностей в национальное законодательство по защите культурных наследий. Также обсуждались правовые аспекты защиты и сохранения традиционных ценностей, необходимость применения традиционных технологий при обеспечении сохранности культурных объектов, управления культурными памятниками в сотрудничестве с местными сообществами. Второй день семинара был посвящен вопросам консервации, реставрации, а также использованию архитектурных и археологических ценностей Центральной Азии и Японии. Было отмечено, что большинство действий в этих областях финансируется Правительствами соответствующих стран. Как пример успешного сотрудничества специалистов Центральноазиатских стран и Японии была представлена работа по сохранению археологических ценностей на таких памятниках, как «Отрар» в Казахстане, «Красная Речка» в Кыргызстане, «Аджина-Тепа» в Таджикистане и «Фаёз-Тепа» в Узбекистане. К настоящему времени следующие памятники Центральной Азии включены в Список Всемирного наследия ЮНЕСКО: Узбекистан (Ичан Кала в Хиве, 66 During first day of the Meeting participants discussed international standards setting documents of UNESCO and national legal frameworks concerning preservation and development of the cultural heritage. Up to date Central Asian countries are joined to the following UNESCO Conventions: Hague Convention for Protection of Cultural Property in the Event of Armed Conflict: Tajikistan, Kyrgyzstan, Uzbekistan, Kazakhstan. - First Protocol of Hague Convention (1954): Tajikistan, Uzbekistan, Kazakhstan. - Second Protocol of Hague Convention (1999): Tajikistan Paris Convention on the Means of Prohibiting and Preventing the Illicit Import, Export and Transfer of Ownership of Cultural Property: Tajikistan, Kyrgyzstan, Uzbekistan Paris Convention concerning the Protection of the World Cultural and Natural Heritage: Tajikistan, Uzbekistan, Kazakhstan, Turkmenistan, Kyrgyzstan Paris Convention for the Safeguarding of the Intangible Cultural Heritage: Kyrgyzstan, Uzbekistan Paris Convention on the Protection and Promotion of the Diversity of Cultural Expressions: Tajikistan. Participants stressed the importance on inclusion of the intangible cultural heritage into the national legislation on protection of the cultural heritage. Participants also discussed legislation issues on preservation of authenticity of traditional values with regard of cultural heritage, application of traditional crafts technologies in preservation of cultural sites, community-based management of cultural monuments. Second day of the Workshop was devoted to the issues of conservation, restoration and utilization of architectural and archaeological sites in Central Asia and Japan. It has been mentioned that most of activities in these fields are funded by Governments of respective countries. In addition, Central Asian countries provided examples of their cooperation with Japan on conservation of archaeological sites, such Otrar in Kazakhstan, Krasnaya Rechka in Kyrgyzstan, Ajina-tepa in Tajikistan and Fayoz-tepa in Uzbekistan. Following sites from Central Asia are inscribed into the UNESCO World Heritage List: Uzbekistan (Ichan Kala of Khiva, Historic Center of Bukhara, Historic Center of Shakhrisyabz, Samarkand), Kazakhstan (Mausoleum of Khoja Ahmed Yasawi, Petroglyphs of Tamgaly), Turkmenistan (Ancient Merv, Kunya Urgench, Parthian

69 ВЕСТНИК МИЦАИ, ВЫПУСК 7, 2008 BULLETIN OF IICAS, VOLUME 7, 2008 Исторический центр в Бухаре, Исторический центр в Шахрисабзе, Самарканд), Казахстан (Мавзолей Ходжа Ахмада Яссави, Петроглифы Тамгалы), Туркменистан (Древний Мерв, Старый Ургенч, Парфянская крепость в Нисе). Совместные планы научного сотрудничества Центральной Азии и Японии в перспективе были обсуждены в течение третьего дня семинара-тренинга. Особо отмечалось, что японский опыт предохранения деревянных структур от термитов может стать темой научного исследования с практическим вовлечением региона. Две специальные презентации, сделанные в конце дня, вызвали интерес всех участников: доклад «Сейсмическая устойчивость культурных памятников» (проф. К. Абдурашидов, Ташкентский институт архитектуры и строительства) и речь проф. Като (Япония) по его археологическим исследованиям в Центральной Азии. Следующие два дня были посвящены осмотру достопримечательностей Самарканда и встрече специалистов по консервации и управлению культурных памятников. Первый «круглый стол» был организован 15 марта в Самаркандской региональной инспекции по охране и использованию культурных памятников. Участники встречи были проинформированы об управлении, сохранении и реставрации исторической части города. Вторая встреча «круглого стола» состоялась 16 марта в Международном Институте Центральноазиатских исследований (МИЦАИ) в Самарканде. Директор МИЦАИ г-н Шаин Мустафаев ознакомил присутствующих с планами научной деятельности института по расширению сети международного сотрудничества в области изучения культурного наследия Центральной Азии. Участниками семинара были высказаны предложения, направленные на активизацию роли МИЦАИ в обсуждаемой проблеме, особо были отмечены возможности института в координации и подготовке серийных номинаций культурных объектов, расположенных на Великом Шелковом пути. А. Икрамов Ответственный секретарь Национальной Комиссии Республики Узбекистана по делам ЮНЕСКО Fortresses of Nisa). Issues on joint action plan for future scientific collaboration between Central Asia and Japan were discussed during third day of the Workshop. In particularly, it has been mentioned that experience of Japan in preservation of wooden structures from termites could be subject for scientific studies with practical implication in the region. Two special presentations at the end of the day raised great interest of all participants: Seismic proofing of cultural monuments (by Prof. Qabul Abdurashidov, Tashkent Institute of Architecture and Building Construction) and keynote speech by Prof. Kato ( Japan) on his experience on archaeological studies in Central Asia. Next two days of the Meeting were devoted to the field trip to Samarkand in order to meet with experts on conservation and management of cultural monuments and visit World Heritage sites of the ancient city. First round table was organized in the premise of the Samarkand Regional Inspection for Preservation and Utilization of Cultural Monuments in 15 March. Participants of the Meeting were informed on implementation of the management plan of historical part of Samarkand. Second round table, on 16 March, was organized in the premise of the International Institute for Central Asian Studies in Samarkand. The Director of the IICAS, Mr. Shahin Mustafayev informed all participants on activities of the institute and invited scholars to setup network of scientific collaboration in the field of study of cultural heritage of Central Asia. In particularly, participants of the Workshop expressed their suggestions that IICAS could play active role as coordinator in preparation of the Silk Road serial nomination of cultural sites. A. Ikramov Secretary-General National Commission of the Republic of Uzbekistan for UNESCO 67

70 КОНФЕРЕНЦИИ CONFERENCES РЕСПУБЛИКАНСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ «ДОСТИЖЕНИЯ И ПЕРСПЕКТИВЫ ИЗУЧЕНИЯ, СОХРАНЕНИЯ И УПРАВЛЕНИЯ ПРИРОДНОГО И КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ «САРМИШСАЯ», АПРЕЛЯ 2008 г., НАВОИ, УЗБЕКИСТАН REPUBLICAN CONFERENCE «ACHIEVEMENTS AND PROSPECTS OF RESEARCH, PRESERVATION AND MANAGEMENT OF NATURAL AND CULTURAL HERITAGE OF SARMISHSAY, APRIL 17-19, 2008, NAVOI, UZBEKISTAN апреля 2008 г. в г. Навои состоялась республиканская научная конференция, посвященная различным проблемам исследования и сохранения памятников культурного наследия «Сармишсая». Конференция была организована совместными усилиями Ташкентского офиса ЮНЕСКО, Института археологии Академии Наук Республики Узбекистан, Навоийского Областного хокимията, Навоийского Горно-Металлургического Комбината (НГМК) и Международного Института Центральноазиатских исследований. В работе конференции принимали участие археологи, консерваторы, этнографы, историки, биологи, зоологи, геологи, а также международные эксперты по культурному наследию из Норвегии и Японии. Остальные участники представители Министерства по делам культуры и спорта Узбекистана, Академии Наук, Академии художеств, хокимията Навоийской области, организаций Узбектуризм, «Экосана» и др. В докладах ученых были затронуты важные проблемы, связанные с изучением, сохранением и управлением природно-ландшафтного и археологокультурного комплекса «Сармишсай». Часть вы- The Republican scientific conference to study and preserve monuments of cultural heritage of Sarmishsay was held on April 17-19, 2008 in the city of Navoi. The conference was arranged by common efforts of the UNESCO Tashkent Office, Institute of Archaeology of the Academy of Sciences of Uzbekistan, Navoi regional power, Navoi Mining and Smelting Enterprise (NMSE) and International Institute for Central Asian Studies (IICAS). Attending the conference were archaeologists, conservators, ethnographers, historians, biologists, zoologists, geologists, as well as international experts on cultural heritage from Norway and Japan. Other participants represented the Ministry of Culture and Sport of Uzbekistan, Academy of Sciences, Academy of Arts, Navoi regional power, organizations Uzbektourism, Ecosana, etc. Conference reports touched upon major problems arising from research, preservation and management of natural-landscape and archaeological-cultural complex Sarmishsay. A part of reports dealt with theory 68

71 ВЕСТНИК МИЦАИ, ВЫПУСК 7, 2008 BULLETIN OF IICAS, VOLUME 7, 2008 ступлений была посвящена вопросам теории исследования и интерпретации наскального искусства Сармишсая. Особенно актуально звучали доклады, связанные с проблемами сохранения памятника, который все больше подвергается разрушительному воздействию природных и антропогенных факторов. Работа конференции проходила в рамках трех тематических разделов, где в целом было прослушано около 25 докладов и сообщений. Участникам конференции было также сообщено, что археологический и природный ландшафт Сармишсая в феврале 2008 года был включен в Предварительный Список Всемирного наследия ЮНЕСКО согласно пунктам 3 и 6. Все участники конференции высоко оценили научную деятельность творческой группы «Сармиш», включающей в себя археологов, экологов, консерваторов, зоологов, геологов, экспертов по управлению ландшафтом, искусствоведов, музейных и административных работников, усилия которых были направлены на изучение, документирование, консервацию и вопросы управления памятника наскального искусства Сармишсая и его сопредельных территорий. Участниками были определены необходимые меры по сохранению культурного и природного ландшафта Сармишсайского ущелья для нынешнего и будущего поколений, а также обсуждалась важность включения памятника и археолого-природного ландшафта Сармишсая в Список Всемирного наследия ЮНЕСКО. В заключение была высказана необходимость завершения работы над Мастер-менеджмент-планом, который должен состоять из четырех неотъемлемых of research and interpretation of the art of petroglyphs of Sarmishsay. Of particular topicality were reports related to the problem of conservation of the monument, currently subject to destructive effect of natural and anthropogenic factors. The conference was held within the framework of three thematic sections to cover 25 reports and papers. Participants of the conference were informed that in February 2008 the archaeological and natural landscape Sarmishsay was put on the UNESCO Preliminary List of World Heritage under Paragraphs 3 and 6. All the participants of the conference highly appreciated the scientific activity of the constructive group Sarmishsay, including archaeologists, ecologists, conservator, zoologists, geologists, landscape management experts, art critics, museum and administrative officials who greatly contributed to the study, documentation, conservation and management of the monument of the art of petroglyphs Sarmishsay and contiguous territories. The participants agreed on measures to conserve the cultural and natural landscape of Sarmishsay gorge for the present and future generations, as well as stressed the importance of the monument and archaeologicalnatural landscape s being put on the UNESCO List of World Heritage. To conclude, the participants emphasized the necessity of completing a work over Master-Management Plan to consist of four integral parts. These arrangements 69

72 КОНФЕРЕНЦИИ друг от друга частей. Намеченные планы должны являться основополагающими стратегическими документами для практической реализации необходимых мер по охране, изучению, сохранению и использованию памятника, которые будут разработаны в тесном междисциплинарном сотрудничестве специалистами из нескольких институтов. В рамках конференции был организован выездной семинар, когда участники имели возможность в полевых условиях Сармишсайского ущелья продолжить знакомство с наскальными рисунками и обсудить актуальные вопросы сохранения и управления культурно-историческим наследием этого уникального памятника. М.Хужаназаров CONFERENCES are to be fundamental strategic documents for practical implementation of measures aimed at protecting, studying and exploiting the monument which are expected to be drawn up in close inter-disciplinary collaboration between specialists from several related scientific institutions. An outdoor seminar was organised during the conference which enabled the participants to visit the Sarmyshsay gorge to continue field exploration of rock drawings and as to discuss the topical issues related to the preservation and management of the cultural and historical heritage of this unique monument. M.Khujanazarov 70

73 ВЕСТНИК МИЦАИ, ВЫПУСК 7, 2008 BULLETIN OF IICAS, VOLUME 7, 2008 РЕГИОНАЛЬНЫЙ СЕМИНАР ПО КОНСЕРВАЦИИ И УПРАВЛЕНИЮ ПАМЯТНИКАМИ ТЕМУРИДСКОЙ АРХИТЕКТУРЫ REGIONAL WORKSHOP ON CONSERVATION AND MANAGEMENT OF TEMURIDS ARCHITECTURE С 21 апреля по 2 мая 2008 г. в Узбекистане был организован региональный учебный семинар «Консервация и управление памятниками Темуридской архитектуры», который проводился совместно с Международным Институтом Центральноазиатских исследований (МИЦАИ), Национальной комиссией Узбекистана по делам ЮНЕСКО, Центром Всемирного наследия ЮНЕСКО и Министерством по делам культуры и спорта Узбекистана. Передвижной семинар проходил в городах Ташкенте, Самарканде, Шахрисабзе, Бухаре и Хиве. Необходимо отметить, что культурные памятники четырех последних городов включены в список Всемирного наследия ЮНЕСКО. В работе семинара приняли участие более 30 экспертов из Азербайджана, Афганистана, Ирана, Индии, Пакистана, Казахстана, Кыргызстана, Таджикистана, Туркменистана, Узбекистан и Центра Всемирного наследия ЮНЕСКО. Следует отметить, что предыдущий подобный учебный семинар «Консервация и управление памятниками персидской архитектуры» был организован в Иране (Тегеран, Язд, Кашан, Исфахан, Шираз, Натанз) в ноябре 2007 г., где приняли участия эксперты из Ирана, Пакистана, Индии, Туркменистана, Казахстана и Узбекистана. На этом семинаре было принято решение об увеличении количества странучастников семинара, который будет проходить в Узбекистане по вопросам памятников Темуридской архитектуры. Со стороны МИЦАИ были приглашены представители из Азербайджана, Афганистана, Кыргызстана и Таджикистана. Основными целями проведения учебного семина- Regional Workshop on Conservation and Management of Temurids Architecture was organized in Uzbekistan from 21 April to 2 May The Workshop was jointly organized by the International Institute for Central Asian Studies (IICAS), National Commission of Uzbekistan for UNESCO, UNESCO World Heritage Center and Ministry of Culture and Sports of Uzbekistan. Mobile workshop was organized in following cities of Uzbekistan: Tashkent, Samarkand, Shakhrisyabz, Bukhara and Khiva. It is important to outline that last four sites are inscribed into the UNESCO World Heritage List. About 35 participants from UNESCO World Heritage Centre and following countries participated in the Workshop: Azerbaijan, Afghanistan, Islamic Republic of Iran, India, Kazakhstan, Kyrgyzstan, Islamic Republic of Pakistan, Tajikistan, Turkmenistan and Uzbekistan. It should be mentioned that previous workshop on Conservation and Management of Persian Architecture was organized in Iran (Tehran, Yazd, Kashan, Isfahan, Shiraz, Natanz) in November 2007, which was attended by experts from Iran, Pakistan, India, Turkmenistan, Kazakhstan and Uzbekistan. During that Workshop it was agreed and recommended that number of participating countries should increase in the Workshop on Temurids architecture. Thanks to the efforts of the IICAS, participants from Azerbaijan, Afghanistan, Kyrgyzstan and Tajikistan were also invited. The main objectives of the Workshop were the fol- 71

74 КОНФЕРЕНЦИИ CONFERENCES ра были: - изучение опыта Узбекистана по сохранению и управлению памятниками Темуридской архитектуры; - разработка программы регионального сотрудничества по подготовке планов консервации, управления и развития культурных памятников; - изучение вопросов сейсмологической устойчивости архитектурных памятников; - анализ развития и управления туристической инфраструктуры; - обмен опытом совместного управления памятниками при содействии местных сообществ; - изучение вопросов по сохранению культурных ландшафтов и традиционных жилых комплексов в зонах исторических памятников; - создание базы данных по исламской архитектуре и в первую очередь по Темуридской архитектуре; - разработка рекомендаций с изданием образовательных пособий по культурному наследию. Церемония открытия учебного семинара была организована в Государственном музее истории Темуридов в городе Ташкенте. Участников семинара приветствовали: проф. Саидахрор Гулямов (Вицепрезидент Академии наук Республики Узбекистан), г-жа Анна Паолини (Глава Представительства ЮНЕ- СКО в Ташкенте), г-н Френсис Чайлд (Руководитель Отдела стран Азиатско-Тихоокеанского региона Центра Всемирного Наследия ЮНЕСКО), г-н Равшан Мансуров (Начальник Главного управления по охране культурных памятников Министерства по делам культуры и спорта Республики Узбекистан), г-н Талебиан (Глава делегации Ирана, координатор предыдущего учебного семинара по персидской архитектуре). В соответствии с рекомендацией предыдущего учебного семинара на церемонии откры- 72 lowing: - Study of experience of Uzbekistan in preservation and management of monuments of the Temurids architecture; - Elaboration of the programs of regional cooperation on preparation of conservation plans, management and development of cultural sites; - Study of issues of seismic proofing of architectural monuments; - Analysis of development and management of tourist infrastructure; - Exchange of experience in community-based management of cultural sites; - Study of issues on preservation of cultural landscapes and traditional houses in zones of historical monuments; - Creation of data base in Islamic architecture, and in particularly on Temurids architecture; - Elaboration of recommendations on content of educational manuals on cultural heritage. The opening ceremony of the Workshop was organized in the State Museum of History of Temurids in Tashkent. Prof. Saidakhror Gulyamov (Vice-President of the Academy of Science of Uzbekistan), Mrs. Anna Paolini (Head of UNESCO Office in Tashkent), Mr. Francis Childe (Chief of the Asia-Pacific Unit of the UNESCO World Heritage Center), Mr. Ravshan Mansurov (Head of the Principal Department for Protection of Cultural Monuments of the Ministry of Culture and Sports of Uzbekistan), Mr. Talebian (Head of Iranian Delegation, coordinator of the previous workshop on Persian architecture) took the floor during opening ceremony. In accordance with recommendation of the

75 ВЕСТНИК МИЦАИ, ВЫПУСК 7, 2008 BULLETIN OF IICAS, VOLUME 7, 2008 тия с ключевым докладом на тему «Сейсмическая устойчивость культурных памятников Темуридов» выступил проф. Кабул Абдурашидов (Ташкентский архитектурно-строительный институт). Участники семинара были проинформированы о том, что в течение последней декады при содействии и патронаже ЮНЕСКО были организованы празднования юбилеев древних городов Узбекистана: 2750-летие Самарканда, 2700-летие Шахрисабза и Карши, 2500-летие Бухары, Хивы и Термеза, летие Ташкента и 2000-летие Маргилана. Кроме этого, ЮНСКО приняло непосредственное участие в организации и проведении юбилеев Темуридов: 660- летие Амира Темура и 600-летие Улугбека. В 2001 году Бухара была награждена призом ЮНЕСКО «Города за мир». При поддержке ЮНЕСКО в исторических городах Узбекистана были возрождены мастерские в области традиционного прикладного искусства (ковроделие, керамика, шелкоткачество, традиционная бумага, музыкальные инструменты и др.). Программа учебного семинара по Темуридской архитектуре включила в себя такие мероприятия: как посещения культурных памятников древних городов; заседания круглого стола с обсуждением теоретических вопросов; встречи с экспертами по планированию градостроительства, специалистами по консервации, реставрации, управлению и использованию культурных памятников; посещения реставрационных мастерских и центров по развитию ремесленничества. Первый теоретический «круглый стол» экспертов был проведен в Самарканде в здании института МИЦАИ. Директор МИЦАИ г-н Шаин Мустафаев ознакомил участников с деятельностью института, затем состоялась дискуссия по вопросам изучения культурного наследия Центральной Азии. Участники семинара-тренинга выразили особый интерес к публикациям МИЦАИ. Круглые столы были также организованы в городах Шахрисабз и Бухара. Заключительное заседание «круглого стола» прошло в Хиве, в здании Хорезмской академии Мамуна, отметившей при поддержке ЮНЕСКО тысячелетний юбилей в 2005 году. Участники имели возможность представить свои презентации и поделиться опытом по сохранению культурных памятников, относящихся к Темуридскому периоду. Завершающая часть встречи содержала рекомендации по проведению очередного учебного семинара «Консервация и управление памятниками Бабуридской архитектуры» в октябре 2008 г. в Индии. А. Икрамов Ответственный секретарь Национальной Комиссии Республики Узбекистан по делам ЮНЕСКО previous Workshop keynote speech on «Seismic stability of Temurids cultural monuments was delivered by Prof. Qabul Abdurashidov (Tashkent Institute of Architecture and Building Construction). Participants have been informed that during last decade UNESCO was associated with celebration of following ancient cities of Uzbekistan: 2750th anniversary of Samarkand, 2700th anniversaries of Shakhrisyabz and Qarshi, 2500th anniversaries of Bukhara, Khiva and Termiz, 2200th anniversary of Tashkent, 2000th anniversary of Margilon. Moreover, UNESCO was also associated with celebration of Temurids: 660th anniversary of Amir Temur, 600th anniversary of Ulughbek. Bukhara city was awarded by UNESCO Prize City for Peace in With support of UNESCO numerous handicrafts workshop (carpet weaving, ceramics, silk making, traditional paper, musical instruments, etc.) were revitalized in historical cities of Uzbekistan. Programme of the Workshop consisted of visits to the cultural sites in selected cities; theoretical round tables and practical meetings with experts on town planning and specialists on conservation, restoration, management and utilization of cultural monuments; visits to the restoration workshops and handicrafts skills development centers. First theoretical round table of experts was organized in the International Institute for Central Asia Studies in Samarkand. The Director of the IICAS, Mr. Shahin Mustafayev introduced participants on activities of the institute which was followed by discussion of studies on cultural heritage of Central Asia. Participants of the Workshop expressed their interest to subscribe to the publication of IICAS. Round tables have been also organized in Shakhrisyabz and Bukhara. Concluding theoretical round table of experts was organized in Khorezm Mamun Academy in Khiva, which 1000th anniversary was celebrated by UNESCO in Participants had an opportunity to deliver their presentations and share experiences of preservation of cultural monuments related with Temurids period. At the end of the meeting participants adopted recommendations. Next meeting, workshop on Conservation and Management of Baburids Architecture will be organized in India in October A. Ikramov Secretary-General National Commission of the Republic of Uzbekistan for UNESCO 73

76 ИНФОРМАЦИЯ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ МИЦАИ INFORMATION ON ACTIVITIES OF IICA ИНФОРМАЦИЯ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ МИЦАИ INFORMATION ON ACTIVITIES OF IICAS 6-я СЕССИЯ ГЕНЕРАЛЬНОЙ АССАМБЛЕИ МИЦАИ THE 6 TH SESSION OF THE IICAS GENERAL ASSEMBLY 10 декабря 2007 г. в городе Ташкенте в здании Представительства ЮНЕСКО в Республике Узбекистан состоялась 6-я сессия Генеральной ассамблеи Международного Института Центральноазиатских исследований. На заседании присутствовали Посол Азербайджанской Республики Его Превосходительство г-н Намиг Аббасов, Посол Исламской Республики Пакистан Его Превосходительство г-н Сажжад Камран, Заместитель Посла Исламской Республики Иран г-н Ирадж Илахи, Первый секретарь Посольства Исламской Республики Иран г-н Ахмад Сейфи, Советник Посольства Республики Корея г-н Жун-Хо Ли, Второй секретарь Посольства Республики Казахстан г-н Исламбек Раимов, Второй секретарь Посольства Турецкой Республики г-жа Эля Бешкардеш-Карагол, Первый секретарь Посольства Азербайджанской Республики г-н Эльшад Гуламов, Ответственный секретарь Национальной комиссии по делам ЮНЕСКО в Республике Узбекистан г-н Алишер Икрамов, Глава Представительства ЮНЕСКО в Ташкенте г-жа Анна Паолини, представитель Турецкой Республики г-жа Исенбике Тоган, директор МИЦАИ г-жа Кадича Ташбаева. Основными пунктами Повестки дня являлись следующие вопросы: 1) Выборы Председателя, заместителей Председателя и репортера Генеральной ассамблеи; 2) Обсуждение Отчета директора за The 6th Session of the General Assembly of the International Institute for Central Asian Studies (IICAS) was held on December 10, 2007 in the city of Tashkent in the premises of UNESCO Office. Attending the Session were Ambassador of the Azerbaijan Republic, His Excellency Mr. Namig Abbasov, Ambassador of the Islamic Republic of Pakistan, His Excellency, Mr. Sajjad Kamran, Deputy Ambassador of the Islamic Republic of Iran, Mr. Iraj Ilahi, First Secretary of the Embassy of the Islamic Republic of Iran, Mr. Ahmad Seifi, Counselor of the Embassy of the Republic of Korea, Mr. Joon-Ho Lee, Second Secretary of the Republic of Kazakhstan, Mr. Islambek Raimov, Second Secretary of the Embassy of the Turkish Republic, Mrs. Ela Beshkardes-Karagol, First Secretary of the Embassy of the Azerbaijan Republic, Mr Elshad Gulamov, Executive Secretary of the National Commission for UNESCO to the Republic of Uzbekistan, Mr. Alisher Ikramov, Head of the UNESCO Office in Tashkent, Mrs. Anna Paolini, representative of the Turkish Republic, Mrs. Isenbike Togan, Director of the IICAS, Mrs. Kadicha Tashbayeva. Main items of the agenda were questions as follows: 1) election of the Chairman, Vice-Chairmans and Rapporteur to the General Assembly; 2) discussion of the Report of the IICAS Director for ; 3) draft 74

77 ВЕСТНИК МИЦАИ, ВЫПУСК 7, 2008 BULLETIN OF IICAS, VOLUME 7, гг.; 3) Проект научной программы и бюджета МИЦАИ на годы; 4) Выборы нового директора МИЦАИ; 5) Утверждение новых членов Научного Совета института; 6) Утверждение новой эмблемы института. Председателем Генеральной ассамблеи единодушно был избран г-н Ирадж Илахи (Иран), заместителями Председателя были избраны г-н Жун-Хо Ли (Корея) и г-жа Эля Бешкардеш-Карагол (Турция), репортером г-н Исламбек Раимов (Казахстан). На сессии с приветственной речью выступила г-жа Анна Паолини. В своем выступлении г-жа Паолини особо остановилась на важности для МИЦАИ строить свою дальнейшую деятельность в соответствии с требованиями документа 34C/58, принятого на 34-й сессии Генеральной конференции ЮНЕСКО (октябрь 2007 года, Париж). Данный документ отражает основные руководящие принципы и критерии в отношении институтов и центров ЮНЕСКО категории 2. Учитывая требования документа, г-жа Паолини выступила с предложением включить представителей ЮНЕСКО в руководящие органы института (Генеральную ассамблею и Научный Совет) в качестве постоянных членов и внести соответствующие изменения в Устав МИЦАИ. Это предложение было поддержано всеми участниками заседания, и было принято решение поручить руководству МИЦАИ в ближайшее время представить членам Генеральной ассамблеи текст Устава с поправками. Участники заседания также заслушали отчет директора МИЦАИ г-жи Кадичи Ташбаевой и проект научной программы и бюджета МИЦАИ на годы, предложенный 10-й сессией Научного Совета института. После длительных дискуссий участниками заседания было принято решение о поручении новому руководству института пересмотреть программу и бюджет и в трехмесячный срок подготовить их новый вариант. Было также решено созвать в марте-апреле 2008 года внеочередную сессию Генеральной ассамблеи МИЦАИ для обсуждения и принятия новой научной программы и бюджета института на следующие два года. На 6-й сессии Генеральной ассамблеи г-жа К.Ташбаева в связи с истечением срока полномочий покинула пост директора МИЦАИ. Новым директором института сроком на 4 года (на период с 2008 г. по 2011 г.) был избран г-н Шаин Мустафаев (Азербайджан). Г-жа Исенбике Тоган (Турция) и г-н Фарда Асадов (Азербайджан) были утверждены в качестве новых членов Научного Совета МИЦАИ. Заседание утвердило новую эмблему МИЦАИ в соответствии с рекомендациями ЮНЕСКО. scientific program and budget of the IICAS for ; 4) election of the new Director of the IICAS; 5) approval of the new members of the Academic Council of the Institute; 6) approval of the new emblem of the Institute. Mr. Iraj Ilahi (Iran) was unanimously elected Chairman of the General Assembly; Mr. Joon-Ho Lee (Korea) and Mrs. Ela Beshkardes-Karagol (Turkey) as his Deputies, and Mr. Islambek Raimov (Kazakhstan) as Rapporteur. Mrs. Anna Paolini made a salutatory address to the Session. She stressed that the IICAS should base its activity on the provisions of Document 34C/58 adopted at the 34th Session of UNESCO General Conference (October 2007, Paris). The Document is reflective of guiding principles and criteria of the UNESCO Category-2 Institutes and Centers. When adjusted for Document provisions, Mrs. Paolini advanced a proposal to include UNESCO representatives in governing bodies of the Institute (General Assembly and Academic Council) as permanent members and make appropriate amendments in the IICAS Statute. This proposal was backed by all participants of the Session, so it was decided to commission IICAS leaders with submitting an amended text of the Statute to General Assembly members in the earliest possible time. The participants of the meeting also heard the Report of the Director of the IICAS Mrs. Kadicha Tashbayeva and a draft scientific program and budget of the IICAS for proposed by the 10th Session of the Academic Council of the Institute. Following protracted debates, the participants of the Session passed a decision on charging new leaders of the Institute with revising the program and budget and drawing up their new version within 3 months. It was also agreed to convene in March-April 2008 an extraordinary Session of the IICAS General Assembly to discuss and adopt a new scientific program and budget of the Institute for the next two years. At the 6th General Assembly, owing to the expiration of terms of office Mrs. K. Tashbayeva retired from her post of the Director of the IICAS. Mr. Shahin Mustafayev (Azerbaijan) was elected the new Director of the IICAS for a term of 4 years (2008 to 2011). Mrs. Isenbike Togan (Turkey) and Mr. Farda Asadov (Azerbaijan) were approved as new members of the Academic Council of the IICAS. The meeting approved a new emblem of the IICAS to comply with UNESCO recommendations. 75

78 ИНФОРМАЦИЯ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ МИЦАИ INFORMATION ON ACTIVITIES OF IICA ВНЕОЧЕРЕДНАЯ СЕССИЯ ГЕНЕРАЛЬНОЙ АССАМБЛЕИ МИЦАИ THE EXTRAORDINARY SESSION OF THE GENERAL ASSEMBLY OF IICAS 9 апреля 2008 года в городе Ташкенте состоялась Внеочередная сессия Генеральной ассамблеи Международного Института Центральноазиатских исследований. На заседании присутствовали Посол Исламской Республики Пакистан Его Превосходительство г-н Сажжад Камран, Первый секретарь Посольства Исламской Республики Иран г-н Аббас Фарази, Первый секретарь Посольства Исламской Республики Иран г-н Ахмад Сейфи, Первый секретарь Посольства Азербайджанской Республики г-н Эльшад Гуламов, Второй секретарь Посольства Республики Казахстан г-н Исламбек Раимов, Второй секретарь Посольства Кыргызской Республики г-н Нурлан Абдрахманов, Глава Департамента международных отношений Министерства по делам культуры и туризма Турецкой Республики г-н Эртугрул Дериндере, Ответсвенный секретарь Национальной Комиссии по делам ЮНЕСКО в Республике Узбекистан г-н Алишер Икрамов, глава Представительства ЮНЕСКО в Ташкенте г-жа Анна Паолини, директор МИЦАИ г-н Шаин Мустафаев. Решение о созыве Внеочередной сессии было принято на предыдущей сессии Генеральной ассамблеи МИЦАИ, которая состоялась 10 декабря 2007 года. Была принята повестка дня в следующем виде: 1. Выборы Бюро заседания: Председателя, двух заместителей Председателя, секретаря-репортера. 2. Устав МИЦАИ с поправками. 3. Утверждение научной программы и бюджета МИЦАИ на годы. 4. Утверждение новых членов Научного Cовета МИЦАИ. 5. Утверждение даты и места проведения 11-й сес- The decision on the holding of the Extraordinary Session was made in the previous Session of the General Assembly, which on 10 December, The Agenda of the meeting was adopted as following: 1. Election of the Bureau of the Meeting: Chairperson, two Vice-Chairpersons and Reporter of the General Assembly; 2. Amended Statute of the IICAS; 3. Approval of the scientific programs and budget of IICAS for ; 4. Approval of new members of the Academic Council of the IICAS; 5. Approval of the dates and venue of the 11th session of the Academic Council and 7th session of the General Assembly of the IICAS. On the agenda item 1 following Bureau has been elected: Chairperson Mrs. Anna Paolini (UNESCO), Vice Chairpersons Mr. Ertugrul Derindere (Republic of Turkey) and Mr. Alisher Ikramov (Republic of Uzbekistan), Reporter Mr. Islambek Raimov (Republic of Kazakhstan). On the agenda item 2 the participants of the meeting confirmed the amendments to the Statute of the IICAS, which were proposed in the previous sessions of the General Assembly of the institute: (i) Two Amendments of Article 7 and Article 9 re- 76

79 ВЕСТНИК МИЦАИ, ВЫПУСК 7, 2008 BULLETIN OF IICAS, VOLUME 7, 2008 сии Научного Cовета и 7-й сессии Генеральной ассамблеи МИЦАИ. По пункту 1 Повестки дня было избрано Бюро заседания в следующем составе: председатель г-жа Анна Паолини (ЮНЕСКО), заместители председателя: г-н Эртугрул Дериндере (Турция) и г-н Алишер Икрамов (Узбекистан), секретарь-репортер: г-н Исламбек Раимов (Казахстан). По пункту 2 Повестки дня были утверждены поправки к Уставу МИЦАИ, которые были сделаны на предыдущих сессиях Генеральной ассамблеи института. а) Две поправки (в статьях 7 и 9), касающиеся участия представителя ЮНЕСКО в руководящих органах МИЦАИ (соответственно, в Генеральной ассамблее и Научном Совете) в качестве полноправного члена. Поправки были сделаны во время 6-й сессии Генеральной ассамблеи МИЦАИ (Ташкент, 2007 год) в соответствии с Резолюцией Генеральной конференции ЮНЕСКО (34С/ Резолюция 90) и решением 176-й сессии Исполнительного совета ЮНЕСКО (177 EX/29). б) Одна поправка в статье 9, касающаяся продления срока избрания членов Научного Cовета МИЦАИ с двух лет до четырех лет. Поправка была принята на 4-й сессии Генеральной ассамблеи МИ- ЦАИ (Париж, 2001 год). Таким образом, в соответствии со статьей 15 Устава МИЦАИ все поправки, утвержденные на 4-й и 6-й сессиях Генеральной ассамблеи, нашли отражение в тексте Устава института. Во время обсуждений этого пункта Повестки дня представитель Ирана предложил разработать к следующей сессии Генеральной ассамблеи института правила процедуры, касающиеся деятельности Генеральной ассамблеи и Секретариата МИЦАИ. Далее, представитель Ирана предложил также, чтобы Секретариат МИЦАИ регулярно распространял информацию о деятельности института среди членов Генеральной ассамблеи МИЦАИ по электронным средствам связи. Оба предложения были приняты всеми участниками, и было предложено, чтобы директор МИЦАИ подготовил предложения по правилам процедуры и распространил их среди членов Генеральной ассамблеи для утверждения на 7-й сессии Генеральной ассамблеи. По пункту 3 Повестки дня директор МИЦАИ г-н Шаин Мустафаев представил проект научной программы и бюджет института на годы, которые были разработаны согласно решению 6-й сессии Генеральной ассамблеи института и на основе консультаций и встреч с членами Научного совета института и представителями академических институтов ряда стран-членов МИЦАИ. Проект научной программы и бюджета был обсужден пункт за пунктом. Участники сессии выразили свое удовлетворение новым форматом и принципами, на основе которых была составлена научная программа, такими как 77 gard the presence of the representative of UNESCO in the governing bodies of IICAS (General Assembly and Academic Council, respectively) as full member. These amendments were proposed during General Assembly of IICAS at its 6th session (Tashkent, 2007) in accordance with resolution of the 34th session of the General Conference of UNESCO (34C/Resolution 90) and decision of the 176th session of the Executive Board of UNESCO (177EX/29). (ii) One amendment on the Article 9 regards the extension of the duration of terms of the members of the Academic Council of IICAS from two years to four years. This amendment was made by the General Assembly of IICAS at its 4th session (Paris, 2001). Therefore all amendments, in accordance with the Article 15 of the Statute of IICAS, approved by the General Assembly at its 4th and 6th sessions are now reflected in the text of the Statute of the institute. During discussion on this agenda item, the representative of Iran proposed to elaborate for the next 7th session of the General Assembly of the institute the rules of procedure establishing the operations modalities of the General Assembly and Secretariat of IICAS. In addition, the representative of Iran also suggested that the IICAS Secretariat should regularly circulate the information on activities of Institute by electronic means among representatives of the General Assembly. Both proposals were accepted by all participants and recommendation was made that IICAS prepares the draft of the rules and procedure to circulate among members of the General Assembly in order to be adopted by the General Assembly of IICAS in its 7th Session. On the agenda item 3 Mr. Shahin Mustafayev (Director of IICAS) presented the draft scientific programme and budget of the institute for , which was elaborated according to the decision of the 6th session of the General Assembly of the Institute and on the basis of consultations and meetings with members of the Academic Council of IICAS and different academic institutions of the countries, members of IICAS. The draft programme and budget of IICAS for was discussed item-by-item. Participants expressed their satisfaction with new format and principles regarding implementation of scientific programs of IICAS, such as promotion of the international cooperation and partnership, diversity of the fields of studies, fund raising activities and cost-sharing of the projects. Participants expressed their readiness to support the implementation of the scientific program of IICAS by providing

80 ИНФОРМАЦИЯ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ МИЦАИ поддержка международного сотрудничества и партнерства, диверсификация области исследований, привлечение внебюджетных средств и совместные финансовые инвестиции в реализацию проектов. Участники выразили готовность поддержать реализацию научной программы МИЦАИ путем обеспечения доступа в библиотеки, архивы, музеи своих стран, а также инициирования новых совместных с МИЦАИ проектов с дополнительным финансированием. На заседании были утверждены научная программа и бюджет МИЦАИ на годы. Участниками Внеочередной сессии были также обсуждены некоторые вопросы, касающиеся финансовых отчетов предыдущего директора института. С целью совершенствования условий работы МИЦАИ г-н Шаин Мустафаев предложил создать систему внешнего контроля над финансовохозяйственной деятельностью института. Предложение было поддержано всеми участниками сессии и было рекомендовано, чтобы механизм формы внешнего финансового контроля нашел свое отражение в правилах процедуры Генеральной ассамблеи МИЦАИ. На внеочередной сессии Генеральной ассамблеи представитель Республики Корея г-н Ли Хи Су был утвержден членом Научного Совета МИЦАИ. По пункту 5 Генеральная ассамблея утвердила следующие даты и места проведения заседаний МИЦАИ: - 11-я сессия Научного Cовета МИЦАИ октябрь 2008 года, г. Баку, Азербайджан (во время международной конференции «Дорога Страбона как часть Великого Шелкового пути); - 7-я сессия Генеральной ассамблеи МИЦАИ сентябрь 2009 года, Самарканд, Узбекистан (за один месяц до 35-й сессии Генеральной конференции ЮНЕСКО). Более того, было рекомендовано, чтобы директор МИЦАИ совместно с ЮНЕСКО организовал информационную встречу с представителями странчленов МИЦАИ во время 35-й сессии Генеральной конференции ЮНЕСКО (Париж, октябрь 2009 года). INFORMATION ON ACTIVITIES OF IICA access to libraries, archives and museums in their countries and initiating extra budgetary academic programs in cooperation with institute. The Scientific Programme and budget of the IICAS for were approved on the Session. The participants discussed some issues related with the financial reports of the previous director of the Institute. In order to improve the activities of IICAS Mr. Shahin Mustafayev proposed to establish the system of external financial control on activities of the IICAS. The proposal was supported by all participants of the General Assembly and it was recommended that modalities of the external financial control should be also reflected in the rules of procedure of the General Assembly of II- CAS. On the Extraordinary Session of the General Assembly the representative of the Republic of Korea Mr. Lee Hee Su was approved as a Member of the Academic Council of IICAS. On agenda item 5 the General Assembly approved following dates and venue of the meetings of the II- CAS: - 11th Session of the Academic Council of IICAS - October 2008, Baku, Azerbaijan (during International Conference on Straboun Route as one of the Part of the Silk Road ); - 7th Session of the General Assembly of IICAS September 2009, Samarkand, Uzbekistan (one month before the 35th Session of the General Conference of UNESCO). Moreover, it has been also recommended that Director of IICAS in cooperation with UNESCO will organize an information meeting for Member States during the 35th session of the General Conference of UNESCO (Paris, October 2009). 78

81 ВЕСТНИК МИЦАИ, ВЫПУСК 7, 2008 BULLETIN OF IICAS, VOLUME 7, 2008 ПОСЕЩЕНИЕ МИЦАИ ПОСЛОМ ГЕРМАНИИ В РЕСПУБЛИКЕ УЗБЕКИСТАН (28 марта 2008 г.) GERMAN AMBASSADOR TO THE REPUBLIC OF UZBEKISTAN VISITED IICAS, MARCH 28, марта 2008 года Чрезвычайный и Полномочный Посол Федеративной Республики Германии в Республике Узбекистан, Его Превосходительство г-н Матиас Майер посетил Международный Институт Центральноазиатских исследований (МИЦАИ). В ходе состоявшейся беседы гость ознакомился с основными направлениями деятельности Института. Послу Германии были представлены периодические и научные издания МИЦАИ, а также были обсуждены результаты реализованных международных проектов и проведенных научно-теоретических конференций и семинаров. Директор Института г-н Шаин Мустафаев рассказал о научной программе МИЦАИ на гг., предусматривающей осуществление совместных проектов, направленных на дальнейшее расширение научного сотрудничества между учеными центральноазиатских и западных стран. Был признан перспективным разработанный Институтом международный проект по изучению, описанию и каталогизации материалов рукописного фонда Самаркандского Музея истории, археологии и искусства Узбекистана при участии Германского Университета Мартина Лютера. Обсуждались будущие совместные мероприятия, связанные с объявленным ООН годом астрономии, в частности, организация и проведение в 2009 году международной конференции, посвященной научному наследию Улугбека. В завершение конструктивного диалога были обозначены пути расширения научных контактов и более тесного взаимодействия при изучении историко-культурного наследия стран Центральноазиатского региона. Его Превосходительство г-н Майер выразил свое удовлетворение визитом и выразил надежду на дальнейшее расширение сотрудничества между МИЦАИ и ведущими научными центрами Германии. On March 28, 2008, Extraordinary and Plenipotentiary Ambassador of Germany to the Republic of Uzbekistan, His Excellency, Mr. Matias Mayer visited the International Institute of Central Asian Studies (II- CAS). In the course of the meeting, the German guest familiarized himself with main directions of the Institute activity. The German Ambassador looked through periodical and scientific publications of the IICAS, discussed results of international projects and theoreticalscientific conferences and seminars. The Director of the Institute detailed about the IICAS scientific program for which provides for joint projects directed to further expansion of scientific collaboration between scientists of the European and Central Asian countries. The participants of the meeting considered it expedient to implement the IICAS elaborated international project on study and cataloguing of manuscript found of the Samarkand Museum of History and Culture of Uzbekistan with the participation of the Martin Luther German University. They also discussed future joint measures linked with the UN-announced Year of Astronomy, particularly organization and conduct in 2009 of the international conference to study the scientific heritage of Ulughbek. To conclude the constructive dialogue, the participants of the meeting mapped out ways of the expansion of scientific contacts and closer interaction to explore the historical and cultural heritage of the Central Asian countries. Ambassador, Mr. Mayer indicated his satisfaction with the results of the visit and expressed hopes for further expansion of cooperation between the IICAS and leading scientific centers of Germany. 79

82 ИНФОРМАЦИЯ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ МИЦАИ ВСТРЕЧА ДЕЛЕГАЦИИ НЕМЕЦКОГО НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОГО ОБЩЕСТВА В МИЦАИ DELEGATION OF THE DEUTSCHE FORSCHUNGSGEMEINSCHAFT MEETS AT IICAS INFORMATION ON ACTIVITIES OF IICA 19 апреля 2008 года делегация Немецкого Научно- Исследовательского Общества (ННИО) - посетила Международный Институт Центральноазиатских исследований (МИЦАИ). В состав делегации входили ученые, представляющие различные университеты, академические центры и исследовательские фонды Германии: проф. М.Нисен (руководитель группы гуманитарных и социальных наук ННИО), проф. П.Функе (член сената ННИО), проф. И.Бальдауф (Университет им. Гумбольдта в Берлине), проф. Х.-Д. Бинерт (директор по программам отдела древних наук ННИО), проф. М.Наврот (член Фонда Прусского Культурного наследия в Берлине), проф. К.Шайх (руководитель Бюро Связи по России и СНГ ННИО в Москве). Немецкое Научно-Исследовательское Общество - Deutsche Forschungsgemeinschaft - это центральная независимая научная организация Германии. С бюджетом в 2 млрд. евро в год ННИО ( de) финансирует фундаментальные исследования по всем дисциплинам, в первую очередь, в университетах Германии. В приветственном выступлении директор МИЦАИ Ш.Мустафаев отметил, что общество ученых Германии и МИЦАИ стремятся к одной цели установлению тесных научных связей между учеными из разных стран и изысканию возможностей для осуществления совместных проектов по изучению Центральноазиатского региона. Гости были ознакомлены с программой научной деятельности Института на гг. Директор МИЦАИ привлек внимание гостей к тем проектам Института, которые On April 19, 2008, a delegation of the Deutsche Forschungsgemeinschaft (German Research Society - GRS) visited the International Institute for the Central Asian Studies (IICAS). The delegation included scientists representing various universities, academic centers and research foundations of Germany. These were Prof. M. Nisen (head of the group of Humanitarian and Social Sciences of GRS); Prof. P. Funke (member of GRS Senate); Prof. I. Baldauf (Humboldt University in Berlin); Prof. H.-D. Bienert (director of Ancient Sciences Programs of GRS); Prof. M. Navrot (member of the Prussian Cultural Heritage Foundation in Berlin); Prof. K. Schaich (head of Russia and CIS Communication Bureau in Moscow). Deutsche Forschungsgemeinschaft is a German central independent academic organisation. With an annual budget of 2 billion, the organisation ( supports fundamental research in all disciplines, first of all, in German universities. In his salutary address, director of the IICAS Mr. Sh.Mustafayev pointed out that the society of German scientists and IICAS are seeking to establish closer scientific ties between researchers of different countries and pursue new opportunities for implementation of joint projects regarding the Central Asian region. The guests were acquainted with the program of research activity of the IICAS for Mr.Sh. Mustafayev arrested guests attention to the projects of the IICAS being implemented in association with scientific cen- 80

83 ВЕСТНИК МИЦАИ, ВЫПУСК 7, 2008 BULLETIN OF IICAS, VOLUME 7, 2008 осуществляются совместно с научными центрами Германии и других стран. В частности, согласно программе МИЦАИ, предусмотрена реализация проекта по исследованию, описанию и каталогизации документов из фондов Самаркандского государственного музея истории, археологии и искусства при активном участии Германского университета Мартина Лютера. Гости были также проинформированы о том, что намечена организация выставки архивных документов Османской империи по истории народов Центральной Азии. Продолжится программа исследования и документации археологических памятников Центральной Азии вдоль Шелкового пути. Составлена региональная программа по развитию межкультурного диалога через сферу образования. В частности, на основе публикации ЮНЕСКО будет издана учебная литература по истории цивилизаций Центральной Азии. С целью популяризации наук в международный год астрономии в Самарканде будет проведена конференция, посвященная наследию Улугбека. Особый интерес немецких ученых вызвал проект МИЦАИ «Дорога Страбона как часть Великого Шелкового пути», предусматривающий исследование древнего водного маршрута из Центральноазиатского региона через Каспий и территорию Южного Кавказа к Черному морю. В свою очередь, ученые из Германии рассказали о деятельности Немецкого Научно- Исследовательского Общества, о целях и задачах этой организации и выполняемых ею научных программах. Было указано, что главной целью визита делегации в Узбекистан и Самарканд является установление более прочных контактов с учеными Центральной Азии, поиск возможностей осуществления совместных проектов с местными исследователями в области изучения истории и культуры народов региона. Гости из Германии выразили свое удовлетворение посещением МИЦАИ и выразили уверенность в налаживании будущего сотрудничества с институтом. ters of Germany and other countries. In particular, under the IICAS program, it is provided to implement a project aimed at exploring, describing and cataloguing documents of the Samarkand State Museum of History, Archaeology and Arts with the active participation of the Martin Luther German University. The guests were also informed that an exhibition of archival documents of the Ottoman Empire on the history of peoples of the Central Asia was expected to take place in the nearest future. Also underway are studies and documentation of archaeological monuments of the Central Asia within the route of Silk Road. Experts have drawn up a regional program on the development of inter-cultural dialogue via the education. In particular, manuals and textbooks on the history of Central Asian civilizations will be published to comply with the UNESCO publications. With a view of popularizing sciences in the International Year of Astronomy, a conference will be held in Samarkand to explore the heritage of Ulughbek. The German scientists showed particular interest in the II- CAS project Strabo s Road as Part of Great Silk Road which provides for research into the ancient water route from the Central Asian region via the Caspian and the territory of the South Caucasus to the Black Sea. In turn, German scientists informed about the activity of the GRS, purposes and aims of this organization, scientific problems. They stressed that the main purposes of their visit to Uzbekistan and Samarkand was to establish sustainable contacts with Central Asian scientists, pursue new opportunities for implementation of joint projects in association with local researchers in the sphere of history and culture of the peoples of the region. The German guests voiced their satisfaction with visiting the IICAS and indicated their confidence in establishing future collaboration with the Institute. 81

84 УЧЕНЫЕ ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ УЧЕНЫЕ ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ SCHOLARS OF CENTRAL ASIA SCHOLARS OF CENTRAL ASIA ТВОРЧЕСКИЙ ПУТЬ ИЗВЕСТНОГО ТАДЖИКСКОГО АРХЕОЛОГА ЮСУФА ЯКУБОВА CREATIVE ACTIVITIES OF THE WELL-KNOWN TAJIK ARCHAEOLOGIST YUSUF YAKUBOV Член корреспондент АН Республики Таджикистан, доктор исторических наук, археолог Юсуф Якубов широко известен в Средней Азии, России, других странах СНГ, и во многих зарубежных странах. Он принадлежит ко второму поколению таджикских археологов, которые начали свою научную деятельность в 1960-х годах. Ю. Якубов родился 16 ноября 1937 г. в горном кишлаке Равнов Дарвазского района Таджикистана. После окончания средней школы в 1955 г. поступил на историческое отделение историко-филологического факультета Таджикского Государственного Университета им. В.И. Ленина. После успешного завершения учебы в 1960 г. был направлен на работу в сектор археологии Института истории, археологии и этнографии им. А. Дониша АН Таджикистана. С тех пор его жизнь неразрывно связана с археологией. Свою археологическую деятельность Ю. Якубов начал с участия в раскопках на городище древнего Пенджикента. В первые годы своей научной деятельности он участвовал в работе многих археологических экспедиций, в том числе, в Хулбуке, Калаи Кахкаха в Шахристане, Аджинатепе, Макони Мор и др. В 1962 г. отряд под его руководством обследовал высокогорный Ягнобский район, где было выявлено 10 археологи- Corresponding member of the Academy of Sciences of the Republic of Tajikistan, doctor of historical sciences, archaeologist Yusuf Yakubov is well-known in the Central Asia, Russia, other CIS and foreign countries. He represents the second generation of Tajik archaeologists who started their research activities in the 1960s. Y. Yakubov was born on November 16, 1937 in the mountain village of Ravnov, Darvaz of Tajikistan. After finishing a secondary school in 1955 he entered a department of history of the historical-philological faculty of the V.I. Lenin Tajik State University. He graduated from the University in 1960 and worked as researcher at the archaeology sector of the Institute of History, Archaeology and Ethnography named after A. Donish under the Academy of sciences of Tajikistan. Since that time his life was inseparably linked with archaeology. Note that Y. Yakubov started his archaeological activity with excavations in ancient Pendjikent. In the first years of his scientific activity he took part in many archaeological expeditions, including in Khulbuh, Kalai Kakhkah, Shahristan, Ajinatepe, Makoni Mor, etc. In 1962, he led a reconnaissance group to explore the mountain Yagnob 82

85 ВЕСТНИК МИЦАИ, ВЫПУСК 7, 2008 BULLETIN OF IICAS, VOLUME 7, 2008 region where 10 archaeological monuments were discovered. In 1963 he entered post-graduate courses under the Institute of History of the AS of Tajikistan. Subject of candidate s thesis was early medieval archaeological monuments of Zerafshan upper reaches. Supervised by the well-known Soviet archaeologist B.Y. Staviskiy, he thoroughly explored archaeological monuments of the region. Excavations concentrated on the two early medieval monuments of Ayna region (former Falgar) of Tajikistan the fortress Gardani Hisar near the village of Madm and the fortress Kum near the village with the same name. Distance between the two villages is 8 km. As a result of long-term operations, the fortress Gardani Hisar and an adjoining settlement were fully excavated. This proved to be the first fully excavated mountain settlement and a great success in the archaeology of Tajikistan and Central Asia. The fortress Kum was also fully, and an adjoining settlement partly excavated. Excavations of these two monuments paved the way for exploring early medieval mountain settlements of Sogda. Besides these two settlements, Y. Yakubov partly excavated or inspected and visually described 118 early medieval archaeological monuments of mountain Sogda. Y. Yakubov summarized results of his long-term work and scientific studies in the two monographs: 1) «Pargar in the 7-8 Centuries» (Dushanbe, 1979); 2) Early Medieval Rural Settlements of Mountain Sogda (Dushanbe, 1988). In 1970, Y.Yakubov defended his candidate s thesis ( Pargar in the 7-8 Centuries ) under the direction of B.Y.Staviskiy in Moscow, at the Institute of Oriental Studies. In 1988, he defended his doctor s thesis ( Early Medieval Rural Settlements of Mountain Sogda ) at the Lomonosov Moscow State University. The second monograph considered such scantily explored questions as typology, structure and dynamics of the development of mountain settlements; their architecture, economy, handicrafts, social structure, etc. Gardani Hisar and Kum materials found the two-part structure of mountain settlements consisting of a palace of the ruler and an adjoining settlement. The palace of Gardani Hisar included a main hall, a fire temple, dwelling and household premises. An urban settlement consisted of quarters divided into rather narrow streets and alleys. The quarters consisted of one- and multi-roomed houses with street doors. The houses were owned by one family to consist of dwelling and household premises. Note that the author greatly contributed to the establishment of economic potential both of a separate family and all the residents of Gardani Hisar settlement on the basis of identification of quantity and capacity of graческих памятников. В 1963 г. он поступил в очную аспирантуру при Институте истории АН Таджикистана. Темой его кандидатской диссертации были раннесредневековые археологические памятники верховьев Зерафшана. С этого времени он под руководством известного советского археолога Б.Я. Ставиского вплотную занялся изучением археологических памятников этого региона. Раскопки были сосредоточены на двух раннесредневековых памятниках Айнинского (прежний Фалгар) района Таджикистана - крепости Гардани Хисар около к. Мадм и крепости Кум около одноименного кишлака. Расстояние между этими кишлаками составляет 8 км. В результате многолетних работ крепость Гардани Хисар и прилегающее к нему поселение были полностью раскопаны. Это было первое полностью раскопанное высокогорное поселение и большое достижение в археологии Таджикистана и Средней Азии. Крепость Кум была также раскопана полностью, а прилегающее к ней поселение - частично. Раскопки этих двух памятников послужили основой для разработки многих вопросов, связанных с раннесредневековыми горными поселениями Согда. Кроме этих двух поселений Ю. Яукбовым были частично раскопаны или осмотрены и визуально описаны 118 раннесредневековых археологических памятников горного Согда. Результаты многолетних работ и научных изысканий были изложены и обобщены в двух монографиях Ю. Якубова: 1) «Паргар в VII VIII вв.» (Душанбе, 1979); 2) «Раннесредневековые сельские поселения горного Согда» (Душанбе, 1988). По первой теме Ю. Якубов в 1970 защитил кандидатскую диссертацию под научным руководством Б.Я. Ставиского в Институте Востоковедения г. Москва. По второй теме в 1988 г. защитил докторскую диссертацию в МГУ им. Ломоносова. Во второй монографии были рассмотрены такие малоисследованные вопросы как типология, структура и динамика развития горных поселений, их архитектура, экономика, развитие ремесленного производства, социальный строй и многие другие вопросы. По материалам из Гардани Хисара и Кума была установлена двухчастная структура горных поселений, состоящих из дворца правителя и примыкающего к нему сельского поселения. Дворец Гардани Хисара состоял из парадного зала, храма огня, жилых и хозяйственных помещений. Сельское поселение состояло из кварталов, разделенных между собой неширокими улицами и переулками. Кварталы состояли из однокомнатных и многокомнатных жилищ с выходом на улицу. Жилища принадлежали одной семье и состояли из жилых и хозяйственных помещений. Большим достижением автора можно считать установление экономического потенциала отдельной семьи и всех жителей поселения Гардани Хисар на основе определения количества и вместимости зернохранилищ, выявленных в каждом из жилищ. На основе этих же данных были определены разме- 83

86 УЧЕНЫЕ ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ SCHOLARS OF CENTRAL ASIA ры посевных площадей, экономический потенциал и число жителей Гардани Хисара. На основе археологических данных с широким привлечением сведений письменных, этнографических и других источников рассмотрен социально общественный строй горного Согда. В работе содержатся классификация и подробная характеристика керамики с Гардани Хисара и Кума. Установлено, что большинство керамики было изготовлено вручную, лепным способом местными гончарами. Эта традиция в горных районах Таджикистана сохранилась до начала XX в. Весьма позитивным является применение автором этнографических названий для керамики. Определен характер оборонительных сооружений высокогорных поселений. Внешняя стена дворца Гардани Хисар являлась одновременно и оборонительной. В то же время, дворец и поселение были окружены одной оборонительной стеной с входными воротами. Автором рассмотрены и многие другие вопросы, связанные с планировкой, хозяйством, социальной сферой, обычаями, обрядами и другими сферами материальной и духовной культуры раннесредневековых горных поселений Согда. Монография Ю. Якубова «Раннесредневековые сельские поселения горного Согда» вывела изучение данной проблемы на новый уровень и открыла широкие перспективы для разработки данных вопросов для других регионов Средней Азии. В гг. совместная таджикско-германская археологическая экспедиция под руководством Ю. Якубова проводила исследование горных разработок в двух высокогорных районах Таджикистана в горах Мушистан Пенджикентского района и в горах Такфона Айнинского района. Были выявлены около десятка древних разработок меди и олова. На основе керамического материала было установлено, что эти месторождения разрабатывались уже в бронзовом веке во II тыс. до н.э. Их эксплуатация продолжалась и в последующие века вплоть до позднего средневековья. Под руководством Ю. Якубова и Б.Я. Ставиского и при участии автора этих строк в 1998 г. впервые были произведены раскопки на высокогорной раннесредневековой крепости Хисорак в Матчинском районе. В результате раскопок были открыты два святилища огня с характерной для подобных сооружений горного Согда планировкой и с пристенными аркообразными алтарями огня с декоративными колонками. Частично был раскопан тронный зал размером 10х10 м с почетной суфой. Почти целиком сохранилось просевшее перекрытие одного из помещений, состоящее из круглых продольных балок, поперечных небольших балок (пулча), покрытых камышами. В Пенджикентском районе рядом с кишлаком Навабад им были раскопаны раннесредневековые дворец Наврузшах с зороастрийским святилищем огня, двухэтажная крепость со сводчатыми помещениями 84 naries of each abode. The established facts made it possible to calculate the size of area under crops, economic potential and the number of Gardani Hisar residents. Making use of archaeological data together with written, ethnographic and other sources, the author focused on social structure of mountain Sogda. The monograph provides classification and detailed description of ceramics found in Gardani Hisar and Kum. It established that most ceramics was manufactured by local potters. Note that this tradition remained in mountain regions of Tajikistan till the beginning of the 20 century. Praiseworthy is the fact that the author resorted to ethnographic names to identify ceramics. The nature of defensive work of mountain settlements was also identified. Thus, an external wall of the palace Gardani Hisar performed defensive functions; at the same time, the palace and the settlement were surrounded by a single defensive wall with entrance gates. The author also touched upon other questions linked with lay-out, economy, social sphere, rites and customs, other areas of material spiritual culture of early medieval mountain settlements of Sogda. The monograph Early Medieval Rural Settlements of Mountain Sogda by Y. Yakubov raised study of the issue to a qualitatively new level to open new prospects for elaborating identical questions in other regions of the Central Asia. In , a joint Tajik-German archaeological expedition headed by Y. Yakubov was engaged in exploring the mining in the two mountain regions of Tajikistan mountains of Mushistan, Pendjikent region and Takfon, Ayna region of the country. It uncovered tens of ancient mine workings of copper and tin. Research into ceramic material made it possible to establish that these workings were developed as far back as in the Bronze Age, 2nd millennium B.C. till later Middle Ages. In 1998, headed by Y. Yakubov and B.Y. Staviskiy, with the participation of the author of this article, archaeologists carried out maiden excavations in the mountain early medieval fortress Hisorak, Matchi region of the Republic. The excavations found two fire sanctuaries with typical lay-out and wall arch-shaped fire altars with decorative pillars. Partly excavated was a throne-room with dimensions10х10 m and sufa of honor. Still extant is a subsided floor of the room made of round longitudinal beams and small cross beams (pulcha) covered with cane. Early medieval palace Navruzshah with Zoroastrian fire temple, 2-storied fortress with vaulted rooms and loop-holes, and a country estate with a distillery were excavated in Pendjikent region close by the village of Navabad. A prospect-hole laid on the site Sandjarsho

87 ВЕСТНИК МИЦАИ, ВЫПУСК 7, 2008 BULLETIN OF IICAS, VOLUME 7, 2008 и бойницами, усадьба с винодельней. В том же районе на городище Санджаршо около к. Суджина был заложен шурф, в котором были обнаружены культурные слои V X вв. Ю. Якубов изучал и археологические памятники юга Таджикистана. В гг. он произвел археологическую разведку в районе Вахдат, где выявил 20 археологических памятников. В гг. Ю. Якубов обследовал горные районы юга Таджикистана Гарм, Джиргатал, Дарваз, где выявил много раннее неизвестных археологических памятников. Например, в Раште он открыл городище V VIII вв. Калаи Имлок, раскопал в дворцовой части тронный зал размером 10х10 м, выявил культурные слои кушанского времени в шахристане, локализовал это городище с городом Дарбанд, который упоминается в труде ал Истахри «Масалик ва ал-мамалик», в «Худуд ал Алам»е и в других персо- и арабоязычных средневековых сочинениях. В районе Гарма было открыто городище Гурканд. В другом высокогорном районе Таджикистана, в Джиргатале в совхозе Ляхш около к. Оксой Ю. Якубов раскопал сакский курган IV V вв. до н.э., курган эфталитского времени, обнаружил медную позолоченную диадему из круглых бляшек с полудрагоценными камнями. В этом же районе он выявил городище IX X вв. Чоргул, произвел там небольшие раскопки и обнаружил помещения, украшенные резьбой по глине, в виде виноградных листьев, побегов и гроздьев. В одном из погребений им были обнаружены позолоченная серебряная чаша (коса) с изображением богини с виноградными побегами и гроздьями. В районе Вахдат около кишлака Дашти Бед была раскопана прямоугольная сагана (полуподземный мавзолей) XI в., сложенная из жженых кирпичей. В Нуреке около кишлака Кибил он раскопал пещерные помещения IX X вв. В связи с 2700-летним юбилеем города Куляба с 2001 по 2006 гг. под руководством Ю. Якубова и автора этих строк были произведены раскопки на территории названного города, в том числе, на позднесредневековой крепости Калаи Чармгарони Поён и прилегающем к ней шахристане. Было установлено, что самые ранние слои крепости и шахристана относятся к греко бактрийскому и кушанскому времени (III в. до н.э. IV н.э.). При раскопках было обнаружено большое количество керамики этих периодов. Также были обнаружены культурные слои раннесредневекового (V VIII вв. н.э.) и позднесредневекового (XVI XIX вв.) периодов. Находки представлены в основном керамическим материалом. Гончарная печь, обнаруженная на территории г. Куляба в 1993 г., относится к VIII VII вв. до н.э. На территории г. Куляба также были открыты и раскопаны стоянки каменного и бронзового веков. По результатам раскопок в г. Кулябе Ю. Якубов совместно с Д. Довуди и Т.Г. Филимоновой опубликовал монографию «История Куляба с древнейших времен до наших дней» 85 near the village of Sudjin made it possible to uncover cultural strata of the 5-10 centuries. It should be added that Y. Yakubov also explored archaeological monuments of the south of Tajikistan. In he conducted an archaeological prospecting in the region of Vahdat where 20 archaeological monuments were discovered. In Y. Yakubov inspected mountain regions in the south of Tajikistan, including Garm, Jirgatal, Darvaz, to uncover previously unknown archaeological monuments. Thus, while at Rasht he succeeded to discover the site Kalai Imlok, 5-8 centuries; excavated a throne-room with dimensions 10х10 m; uncovered cultural strata of the Kushan period in Shahristan; localized this site with the town of Darband as referred to in the work Masalik va al-mamalik by al-istahri; Hudud al-olame and other Tajik (Persian) and Arab-language medieval works. A site titled Gurkand was discovered in the region of Garm. Also, Y. Yakubov was successful in excavating a Sak barrow, 4-5 centuries A. D. of the Euphalite period in another mountain region of Tajikistan Jirgatal, state farm Lakhsh near the village of Orson; found a copper gilded diadem of round pendants with semi-precious stones. A site Chorgul, 9-10 centuries, was discovered in the same region to include rooms decorated with carvings in the form of grape leaves, sprouts and bunches. In one of the burials he found a gilded silver bowl (kosa) with the depiction of goddess and the mentioned grape sprouts and bunches. In the region of Vahdat near the village of Dashti-Bed he excavated a rectangular sagana (semi-underground mausoleum), 11 century, made of baked brick. While at Nurek near the village of Kibil, he excavated cave rooms of the 9-10 centuries. On the occasion of the 2700-anniversary of Kulab, excavations headed by Y.Yakubov and the author of this paper were held in 2001 to 2006 on the territory of this town, including the later medieval fortress Kalai Charmgaroni Poen and adjoining Shahristan. It was established that the earliest strata of the fortress and Shahristan go back to the Greek-Bactrian and Kushan period (3 century B. C. 4 centuries A. D.). The excavations found a great quantity of ceramics of the reviewed period. Also discovered were cultural strata of the early medieval (5-8 centuries) and later medieval periods (16-19 centuries). These largely included ceramics; in particular, a potter s stove discovered on the territory of Kulab in 1993 goes back to the 8-7 centuries B. C. Stone and Bronze Ages sites were discovered and excavated on the territory of Kulab. Following the results of the excavations Y. Yakubov, jointly with D. Dovudi and T.G. Filimonova published a monograph The History

88 УЧЕНЫЕ ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ SCHOLARS OF CENTRAL ASIA (Душанбе, 2006). Ю. Якубов в соавторстве с Д. Довуди и А. Зардиевым опубликовал также небольшую книгу на таджикском языке «Кулоб шахри кадиму шухратманд» (Куляб город древний и прославленный) (Душанбе, 2006). Им также были произведены раскопки на территории дворца и шахристана Хульбука. В шахристане были обнаружены двухчастный мавзолей из жженого кирпича с михрабом, однокамерный склеп из жженого кирпича со сводчатым перекрытием, крупная баня с топочной камерой, подпольными обогревательными каналами из жженого кирпича и двумя купальными комнатами. Эти сооружения относятся к IX XI вв. По инициативе и активном участии Ю. Якубова была составлена и опубликована в 2006 г. «Энциклопедия Куляба» на таджикском языке. Статьи для энциклопедии были написаны лучшими специалистами Таджикистана. Ю. Якубов был главным редактором этого издания и написал для него более 100 статей по археологии, древней и средневековой истории г. Куляба. Таким образом, Ю. Якубов внес весомый вклад в развитие археологии Таджикистана и всей Средней Азии, особенно, археологии раннесредневекового горного Согда и саманидского периода (IX X вв.). Результаты этих изысканий были опубликованы не только в вышеупомянутых монографиях, но и в многочисленных статьях в различных сборниках и журналах Таджикистана и за его пределами. Другим направлением исследований Ю. Якубова является зороастрийская религия и ее роль в истории домусульманской Средней Азии. Он многие годы усердно занимался этой темой, опубликовал много статей и одну монографию «Религия древнего Согда», (Душанбе, 1996). Данная тема разработана автором, главным образом, на основе исследования археологических памятников горного Согда, других регионов Средней Азии, Ирана, Афганистана, других сопредельных зарубежных стран и сведений древних письменных источников, и, в первую очередь, Авесты, средневековых арабоязычных и таджикских (персидских) сочинений, а также этнографических и других данных. Для сопоставления были широко использованы археологические данные из других областей Средней Азии, в том числе, Бактрии и Хорезма. Во всех трех раскопанных памятниках горного Согда Гардани Хисаре, Куме и Наврузшахе имелись святилища огня. Примечательно, что все они имеют почти одинаковую планировку прямоугольную или почти квадратную форму. Вдоль стен идут суфи, одна из них почетная (царская), у входа тамбур, на одной из стен или в центре помещения находится алтарь огня. Сходство планировки свидетельствует о существовании продолжительной традиции и установленных канонов возведения таких религиозных сооружений в горном Согде. Храмы других религий в горном Согде не обнаружены. Это свидетельствует о том, что в горном Согде однозначно была распро- 86 of Kulab from Ancient Times to Our Days (Dushanbe, 2006). Also, coauthored with D. Dovudi and A. Zardiyev, Yakubov published a book in Tajik Kulob shahri Kadimi shuhratmand Kulab is an ancient and famous town (Dushanbe, 2006). He also excavated a territory of Hilbuk palace-shahristan. The excavations found a two-part mausoleum of burnt brick with mihrab, an one-chamber crypt of burnt brick with a vaulted ceiling, a big bath-house with fire-chamber, underground heating canals of burnt brick and two bath-rooms. All these erections go back to the 9-10 centuries. It was Y. Yakubov s initiative that made it possible to publish The Encyclopedia of Kulab in Tajik in Entries for The Encyclopedia were written by best experts of Tajikistan. Note that Y. Yakubov was editor of this issue to write above 100 entries on archaeology, ancient and medieval history of Kulab. In doing so, Y. Yakubov made a great contribution to the development of the archaeology of Tajikistan and the Central Asia as a whole, particularly, the archaeology of the early medieval mountain Sogda and the Samanid period (9-10 centuries). Note that the results of this work were published not only in the monographs above but also in numerous articles published in various journals of Tajikistan and abroad. Another direction of Yakubov s activity is the Zoroastrian religion and its role in the history of pre-islamic Central Asia. For many years he has been studying this subject; published-scores of articles and one monograph Religion of Ancient Sogda (Dushanbe, 1996). This subject was elaborated by the author on the basis of materials of archaeological monuments of mountain Sogda, other regions of the Central Asia, Iran, Afghanistan, other contiguous countries, ancient written sources, in the first turn, Avesta, medieval Arab-speaking and Tajik (Persian) works, as well as ethnographic and other data. Archaeological materials from other regions of the Central Asia, including Bactria and Khorezm, were used for comparative studies. There were fire sanctuaries in all three excavated monuments of mountain Sogda Gardani Hisar, Kum and Navruzshah. Noteworthy is the fact that all of them had nearly identical lay-out: rectangular or square form. Sufas are located along walls, one of them is the shah s sufa; there is a tambour at the entrance; a fire altar is on the wall or the center of the room. Similarity of the lay-out is illustrative of the established tradition and canons of religious objects in mountain Sogda. No temples of other religions were discovered in the region. That means that the Zoroastrian religion dominated in mountain Sogda. Like upper Zerafshan, altars of fire were discovered in

89 ВЕСТНИК МИЦАИ, ВЫПУСК 7, 2008 BULLETIN OF IICAS, VOLUME 7, 2008 страненна только зороастрийская религия. Алтари огня, подобные верхнезерафшанским, также обнаружены в Пенджикенте, Хорезме, Бактрии и в других районах Средней Азии, где также был распространен зороастризм. В своей монографии автор приводит интересные сведения о переносных алтарях огня, широко распространенных в Согде и всей Средней Азии. Их часто находят при археологических раскопках, их изображения встречаются в настенной живописи. Ю. Якубов на основе многочисленных фактов показал, какую большую роль играли переносные алтари огня в религиозной жизни населения Согда и других областей Средней Азии. Большое внимание Ю. Якубов уделяет исследованию зороастрийского календаря, который применялся в доисламском Согде. Этот факт сам по себе свидетельствует о распространении здесь этой религии. Опираясь на данные Авесты, зороастрийской литературы и других источников, он приводит сведения о богах, которым были посвящены дни и месяцы согдийского календаря. Почти все эти боги относятся к авестийскому пантеону. По этой теме им опубликованы одна монография на таджикском языке «Гохномаи Авастои» (Авестийский календарь) (Душанбе, 2003) и много статей. Для изучения религии доисламского Согда большое значение имеет вопрос о роли идолопоклонства. Бытует мнение, что в Согде наряду с культом огня широко было распространено идолопоклонство. Об идолах и домах идолов в Согде упоминают и мусульманские письменные источники. При археологических раскопках часто находят керамические, иногда металлические и деревянные идолы. При этом, идолопоклонство считали самостоятельным культом, не связанным с культом огня и существовавшим наряду с ним. Тщательно проанализировав сведения письменных, археологических и других источников по данному вопросу, Ю. Якубов пришел к выводу, что все или абсолютное большинство идолов, упомянутых в письменных источниках и найденных при археологических раскопах в Согде, олицетворяют зороастрийских богов. Следовательно, оба культа огня и идолов, относились к одной и той же зороастрийской религии, которая была основной и, возможно, единственной религий раннесредневекового Согда. Этот новый вывод хорошо доказан автором и заслуживает внимания. К малоразработанным вопросам религии доисламского Согда относится представление согдийцев о загробном мире. Широко опираясь на сведения Авесты, зороастрийскую литературу, памятники изобразительного, в том числе, прикладного искусства, Ю. Якубов приводит интересные новые данные по этому вопросу, дает новую интерпретацию изображениям на биянайманских оссуариях и идентифицирует их с зороастрийскими богами загробного мира. 87 Pendjikent, Khorezm, Bactrian and other regions of the Central Asia with the Zoroastrianism as predominant religion. The monograph provides interesting information about portable fire altars, widely spread in Sogda and the entire Central Asia. They are frequently found during archaeological excavations; on wall pointing. Basing from numerous facts, Y. Yakubov reaffirmed that portable fire altars played a crucial role in the religious life of the Sogda population, other regions of the Central Asia. Y. Yakubov lays an emphasis on the Zoroastrian calendar used in pre-islamic Sogda. This fact is indicative on the spreading of Zoroastrianism in the region. Relying on Avesta data, Zoroastrian literature and other sources, Y. Yakubov refers to gods which implied days and months of the Sogdian calendar. Nearly all the gods are pertaining to the Avesta pantheon. The author wrote a monograph on the subject in Tajik titled Gohnomai Avastoi ( The Avesta Calendar ) (Dushanbe, 2003), many articles. To study the religion of pre-islamic Sogda, it is essential to consider a role of the idolatry. Researchers allege that in Sogda, side by side with the cult of fire, there was widely spread the idolatry in the region. Idols and houses of idols in Sogda were referred to in Moslem written sources. The archaeological excavations frequently uncover ceramic, sometimes metal and wooden idols. Note that the idolatry was considered to be an independent cult unrelated to the cult of fire. In other words, it co-existed with the cult of fire. Y. Yakubov thoroughly studied written, archaeological and other sources on the subject to conclude that all or absolute majority of idols, mentioned of written sources and discovered during the archeological excavations in Sogda, personified Zoroastrian gods. Hence, both cults of fire and idols go back to one and the same Zoroastrian religion which proved to be the sole religion of the early medieval Sogda. It should be noted that views of Sogda residents of the pre-islamic period on the life hereafter are scantily explored. With reference to Avesta data, Zoroastrian literature, monuments of fine arts, including the applied one, Y. Yakubov provides new materials on the subject, gives his own interpretation to the pictures on Biyanayman ossuaries identifying them with Zoroastrian gods of the life hereafter. In his book Religion of Sogda Y. Yakubov pays a great attention to different trends in the Zoroastrianism, including Zurvanism. Relying on the medieval Tajik (Persian) work Dabistoni mazahib, he briefs about 19 trends of the Zoroastrianism to give better understanding of this religion in Sogda and the entire Central Asia

90 УЧЕНЫЕ ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ SCHOLARS OF CENTRAL ASIA В своей книге «Религия Согда» Ю. Якубов уделяет большое внимание различным течениям в зороастризме, в том числе, зурванизму. Впервые на основе сведений средневекового таджикского (персидского) сочинения «Дабистони мазахиб» он дает краткую характеристику 19-ти течениям зороастризма, что, безусловно, способствует лучшему пониманию этой религии Согда и всей Средней Азии в доисламский период. Ю. Якубов обнаружил много элементов зурванизма в изобразительном искусстве Средней Азии, что свидетельствует о большом влиянии этого течения в религиозной жизни населения данного региона. Он обоснованно относит к пережиткам зурванизма обычай согдийцев и бактрийцев приносить жертву не только добрым, но и злым богам. Однако его категорический вывод о том, что «религией Турана был зороастризм зурванистского толка» (с. 162) кажется преждевременным и не совсем убедительным. Наличие зурванистических сюжетов в изобразительном искусстве само по себе еще не может свидетельствовать о господстве этого течения. Оно могло быть результатом сохранения пережитков этого культа в религиозных представлениях согдийцев и бактрийцев. Кроме этого, в письменных источниках нет сведений о господстве в Средней Азии зурванизма. И наконец, раскопанные самим Ю. Якубовым в поселениях горного Согда святилища огня с единой планировкой и другими одинаковыми атрибутами свидетельствуют о господстве здесь именно канонизированного зороастризма. Секты, видимо, существовали, но все они или большинство из них, скорее всего, в основополагающих вопросах веры придерживались предписаний Авесты и не расходились с канонизированным зороастризмом. Ю. Якубов внес значительный вклад в изучение преданий и мифов, относящихся к древнейшей истории иранских народов, в том числе, таджикского народа. Эти предания позднее были записаны в Авесте и в других древних и средневековых письменных источниках. Ранее этим преданиям не уделялось должного внимания. Между тем, они наряду с археологическими памятниками являются важнейшими источниками для изучения древнейшей истории иранских народов. Разумеется, что мифы являются специфическим историческим источником, требующим особого подхода и методов исследования. Известно, что в них исторические события переданы в мифической форме вперемежку с вымышленными, фантастическими сюжетами. Выделение рационального исторического зерна и правильная историческая интерпретация мифов и преданий является сложнейшим процессом, требующим большой осторожности. Заслугой Ю. Якубова является то, что он ввел древнетаджикские (древнеиранские) мифы и предания в русло исторических исследований. Заслуживает внимания попытка Ю. Якубова сопоставить эти предания с археологическими данными и на их основе реконструировать исторические события. В 88 of the pre-islamic period. Y. Yakubov identified numerous elements of Zurvanism in fine arts of the Central Asia which is illustrative of the great role of this trend in the religious life of the region s population. To his thinking, the tradition of Sogdians and Bactrians to make sacrifices not only to good but evil gods as well is ascribed to survivals of Zurvanism. However, his categorical conclusion that the Zoroastrianism of Zurvanist trend was the religion of Turan (p.162) seems to be premature and not persuasive. The very fact of Zurvanist plots in fine arts cannot be regarded as domination of this trend in the religious life. It could have resulted from survivals of this cult in the religious views of Sogdians and Bactrians. Besides, written sources refer to no information about domination of Zurvanism in the Central Asia. The fire sanctuaries excavated by Y. Yakubov in the settlements of mountain Sogda with their common lay-out and other similar attributes are illustrative of the domination of the canonized Zoroastrianism in the region. Sects did exist but all of them or their majority adhered to instructions of the Avesta and were not contrary to the canonized Zoroastrianism. Y. Yakubov made a great contribution to the study of legends and myths relating to the oldest history of Iranian, including Tajik, peoples. These legends found their parallel in the Avesta and other ancient and medieval sources. No attention has earlier been paid to these legends. Meanwhile, these legends, along with archaeological monuments, are major sources to explore the oldest history of Iranian peoples. Beyond any doubts, myths are specific historical sources which call for particular approaches and methods of analysis. As is known, the legends narrate historical events in mythical form alternately with invented, fantastic stories. Identification of the historical kernel and correct historical interpretation of myths and legends is the complex process. Y. Yakubov s great contribution to the historical science is that he studied ancient Tajik (ancient Iranian) myths and legends within the framework of reliable, serious historical research work. Of interest is Y. Yakubov s attempt to compare these legends with archaeological materials and reconstruct real historical events. His book Tochikon (Dushanbe, 1996) provides a new localization of several Avestian countries, including Ariana Vaedja Kubadian region in Tajikistan; Dahi Dahistan in Turkmenia; Turan/Sarima country of Saks from Danobe to Sayram in Kazakhstan and to Kyrgizia; Saini/Sintzyan in the Eastern Turkestan and Sind, i.e. Northern India. He also provides new information about the origin and importance of ethnonyms like Ariy, Tat, Tajik; terms Farr, Dehkan, Adjam; examines

91 ВЕСТНИК МИЦАИ, ВЫПУСК 7, 2008 BULLETIN OF IICAS, VOLUME 7, 2008 some topical questions of the ethno-genesis of the Tajik people in terms of new archaeological and written sources. He wrote an article on the history of the ancient king s dynasty of Kayanids, which ruled supposedly in the 2 millennium B.C. Some articles of Yakubov deal with attribution of Turan and Turanians. To his thinking, nomadic Iranian tribes residing in steppe and foreststeppe areas to the north and north-east of the Central Asia were called Turanians. Y. Yakubov was very fruitful scientist. He published 9 monographs (two of them in co-authorship), 3 booklets (one of them in co-authorship) and over 500 scientific and popular articles. His works are well known not only in the Central Asia, Russia and other CIS countries but abroad as well. Above 10 articles were published in Germany, USA, France, Iran, Afghanistan, India and Pakistan. Y. Yakubov makes his contribution to the education as well. He is the author of the two manuals on the history of the Tajik people for 5 and 6 forms of the secondary schools of Tajikistan. All of them are written in Tajik when adjusted for post-soviet realities and new historical conceptions. These manuals embrace the history of the Tajik people from the ancient times till the 8 century A.D. The author widely applied both archaeological and written sources. Historical facts are expounded impartially, in easy language for schoolchildren to understand. It is manuals and textbooks of Yakubov that help young generation of Tajikistan to study the history of their homeland. Worthy of note is the pedagogical activity of Yakubov. He teaches special courses at the faculty of history of the National University of Tajikistan and the State University of the town of Kulab on the subjects Historical Geography of the Central Asia, Avestology, The History of Ancient Orient, The History of Ancient Rome and Greece. Y. Yakubov is an active participant of international, regional and republican symposiums and confrances; he delivers reports in Moscow-Leningrad-Kiev-Tbilisi, capitals of Central Asian Republics; in Delhi, Kabul, Teheran, Berlin and Mainz. Y. Yakubov pays a great attention to the training of scientific cadres. In particular, he brought up two candidates of sciences, supervised 1 doctor of sciences; acted as opponent to many candidate and doctor s theses. At present he is scientific adviser of two post-graduates. Many young archeologists of Tajikistan worked under his guidance. The author of this paper passed through the archaeological school of Yakubov. Note that he gladсвоей книге «Точикон» (Душанбе, 1996) он дает новую локализацию нескольких авестийских стран: Ариана Ваэджа Кубадианский район Таджикистана, Дахи Дахистан в Туркмении, Туран, Сарима страна саков от Дуная до Сайрама в Казахстане и до Кыргызстана, Саини Синцзян в Восточном Туркестане и Синд, т.е. Северная Индия. Он также рассматривает и приводит новые сведения о происхождении и значении этнонимов арий, тат, таджик, терминов фарр, дехкан, Аджам, исследует некоторые актуальные вопросы этногенеза таджикского народа в свете новых археологических и письменных источников. Им написана большая статья по истории древнеиранской царской династии Каянидов, правление которой предположительно относится ко II тыс. до н.э. Несколько статей Ю. Якубова посвящены вопросам атрибуции Турана и туранцев. По его мнению, туранцами называли в древности кочевые иранские племена, проживавшие в степных и лесостепных просторах к северу и северо-востоку от Средней Азии. Ю. Якубов является очень продуктивным ученым. Им опубликовано 9 монографий (из них две в соавторстве), 3 брошюры (из них одна в соавторстве) и более 500 научных и научно популярных статей. Его работы хорошо знают не только в Средней Азии, России и других странах СНГ, но и за рубежом. Более 10 его статей опубликованы в Германии, США, Франции, Иране, Афганистане, Индии и Пакистане. Ю. Якубов вносит свой посильный вклад и в области просвещения. Он является автором двух учебников по истории таджикского народа для 5 и 6 классов средних школ Таджикистана. Они написаны на таджикском языке и с учетом постсоветских реалий и новых исторических концепций. Эти учебники охватывают историю таджикского народа с древнейших времен до VIII в. н.э. При их написании автор широко использовал как археологические, так и письменные источники. Исторические факты изложены объективно и в доступной школьникам форме. По этим учебникам ученики средних школ Таджикистана изучают историю своей родины. Заслуживает внимания и педагогическая деятельность Ю. Якубова. Он преподает специальные курсы на историческом факультете Национального Университета Таджикистана и в Государственном Университете г. Куляба по темам «Историческая география Средней Азии», «Авесталогия», «История древнего Востока», «История древнего Рима и Греции». Ю. Якубов является активным участником международных, региональных, республиканских симпозиумов и конференций. Он выступал с научными докладами в Москве, Ленинграде, Киеве, Тбилиси, во всех столицах среднеазиатских республик, в Дели, Кабуле, Тегеране, Берлине, Майнце. Ю. Якубов уделяет внимание и подготовке кадров. Он подготовил двух кандидатов наук, был научным консультантом одного доктора наук, оппонировал многие кандидатские и докторские диссертации. В 89

92 УЧЕНЫЕ ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ настоящее время он является научным руководителем двух соискателей на звание кандидата наук. Под его руководством работали многие молодые археологи Таджикистана. Его археологическую школу прошел и автор этих строк. Он охотно делится своим богатым археологическим и научным опытом с молодыми специалистами. Ю. Якубов является активным популяризатором исторических знаний, опубликовал большое количество статей в периодической печати, часто выступает по радио и телевидению, читает просветительские лекции. Ю. Якубов является членом Ученого совета и Совета по защите докторских диссертаций при Институте истории, археологии и этнографии им. А.Дониша АН Республики Таджикистан За большие заслуги в развитии археологии и исторической науки в Таджикистане Ю. Якубов в 1998 г. был удостоен звания «Заслуженный деятель науки и техники Таджикистана», в 1991 был избран член корреспондентом Академии Наук Республики Таджикистан, в 1998 г. был избран член корреспондентом Института археологии Федеративной Республики Германии, в 1991 г. был награжден медалью ЮНЕСКО за вклад в развитие науки. В настоящее время он является заведующим Отделом археологии Института истории, археологии и этнографии им. А. Дониша АН Республики Таджикистан. Несмотря на свои 70 лет, Ю. Якубов полон энергии и активно занимается научной деятельностью, руководит археологическими экспедициями, в том числе, Кулябской, пишет и публикует статьи и монографии по древней и средневековой археологии Таджикистана и всей Центральной Азии, включая древнюю историю Ирана и Афганистана. Мы уверены, что Ю. Якубов сделает еще многое для дальнейшего развития археологии и исторической науки Таджикистана. Пожелаем ему здоровья и успехов на этом поприще. Давлатходжа Довуди Душанбе, Таджикистан SCHOLARS OF CENTRAL ASIA ly shares his rich archaeological and scientific experience with young specialists. Y. Yakubov is an active popularizer of historical knowledge; published a great number of articles in periodical press; frequently speaks over radio and television; delivers lectures among the population. Y. Yakubov is a member of the Academic Council and Board on Doctor s Theses under the Institute of History, Archaeology and Ethnography named after A.Donish of the Academy of sciences of Tajikistan. In 1998, Y. Yakubov was awarded to the title of Honored Science and Technology Worker of Tajikistan for his services to the development of archaeology and historical science. In 1991, he was elected corresponding member of the Academy of Sciences of Tajikistan; in 1998 corresponding member of the Institute of Archaeology of Germany; in awarded to the medal of UNESCO for his contribution to the development of sciences. At present he is a head of archaeology department of the Institute of History, Archaeology and Ethnography named after A. Donish of the Academy of Sciences of Tajikistan. Despite his 70 years, Y. Yakubov is full of energy and actively involved in scientific work and activities; runs archaeological expeditions, including the Kulab expedition; writes and publishes articles and monographs on the ancient and medieval archaeology of Tajikistan and the Central Asia, including the ancient history of Iran and Afghanistan. We are confident that Y. Yakubov will do his best to increasingly develop the archaeology and historical science of Tajikistan. We wish him good health and successes in this walk of life. Davlatkhodja Dovudi Dushanbe, Tajikistan 90

93 ВЕСТНИК МИЦАИ, ВЫПУСК 7, 2008 BULLETIN OF IICAS, VOLUME 7, 2008 ПАМЯТИ ЛЕОНИДА РОМАНОВИЧА КЫЗЛАСОВА IN MEMORY OF LEONID ROMANOVICH KYZLASOV 24 июля 2007 г. в Москве скончался Леонид Романович Кызласов один из крупнейших российских востоковедов, специалист по истории и археологии Сибири, Средней и Центральной Азии, выдающийся ученый и педагог, старейший профессор кафедры археологии Исторического факультета МГУ им. М.В.Ломоносова, Заслуженный профессор Московского государственного университета. Леонид Романович первым из хакасов в советское время стал доктором исторических наук и профессором. Он родился 24 марта 1924 года в улусе Синявино Хакасского уезда Енисейской губернии (ныне Республика Хакасия). Отец, Кызласов Роман Афанасьевич (сагаец рода Таг Карга), и мать, Кызласова Христина Витольдовна (по матери сагайского рода Иргит), активно участвовали в культурной революции 20-х гг.: он трудился в потребительской кооперации, она была учительницей. Роман Афанасьевич стал жертвой сталинских репрессий в 1937 г., оставив сиротой 13-летнего старшего сына. 21 июня 1941 г. Л.Р. Кызласов окончил школу. На следующее утро началась Великая Отечественная война. Из-за молодости ему было отказано в добровольной отправке на фронт, и Леонид Романович, с детства увлекавшийся археологией, успел окончить 1-й курс историко-филологического факультета Томского университета. В 18 лет в 1942 г. он вступил в большую войну, которую прошел механиком-водителем 91 Prominent Russian orientalist, specialist in history and archaeology of Siberia, Middle and Central Asia, outstanding researcher and pedagogue, oldest professor of archaeology chair of the faculty of history of the M. V. Lomonosov Moscow State University, Honored Professor of the MSU, Leonid Romanovich Kyzlasov died in Moscow on July 24, Leonid Romanovich was the first Khakass of the Soviet period - doctor of historical sciences and professor. He was born on March 24, 1924 in the ulus of Sinyavino, Khakass district of Enisei province (now Republic of Khakassia). His father, Kyzlasov Roman Afanasiyevich (Sagay from Tag Karga family) and mother, Kyzlasova Christina Vitoldovna (her mother came from Sagay family of Irgit) took an active part in the cultural revolution of the 1920s: he worked at consumer cooperation; she was a teacher. Roman Afanasiyevich fell a prey to the Stalin repressions of 1937 leaving behind a 13-year elder son. L.R. Kyzlasov finished school on June 21, Next day, the Great Patriotic War began. Not rolled to the front, Leonid Romanovich, keen on archaeology from his childhood, graduated from the historical-philological faculty of Tomsk University. Aged 18, he went to the front in the capacity of mechanical driver of tank T-34 and fought in the frontline of Ukraine, Slovakia, Czechia, Poland and Germany. His family twice received killed

94 УЧЕНЫЕ ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ танка Т-34, сражаясь с фашизмом на землях Украины, Словакии, Чехии, Польши и Германии. Дважды семья получала на него похоронные извещения. В боях он потерял левую руку. За проявленное мужество Л.Р. Кызласов был награжден орденами Отечественной войны I и II степени, медалью «За Победу над Германией в Великой Отечественной войне» и 10 медалями Советской армии. После войны Леонид Романович поступил на Исторический факультет Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова, где специализировался по кафедре археологии у профессора С.В. Киселева. В 1949 г. Л.Р. Кызласов с отличием окончил МГУ, в 1953 г. защитил кандидатскую диссертацию «Таштыкская эпоха (I в. до н.э. V в. н.э.) в истории Хакасско-Минусинской котловины», а в 1966 г. докторскую диссертацию на тему «История Тувы в средние века». На кафедре археологии Леонид Романович преподавал до конца жизни. Л.Р. Кызласов был энциклопедически образованным ученым и блестящим педагогом. Огромен пространственно-временной охват курсов, преподаваемых им в разное время: «Основы археологии» и «Археология СССР», «Археология Казахстана и Киргизии (каменный век раннее средневековье)», «Неолит и энеолит Сибири и Дальнего Востока», «Бронзовый век Сибири», «Ранний железный век Сибири», «Средневековая археология Сибири», «Письменные известия о древних городах Сибири». Леонид Романович руководил семинаром «Археологическое источниковедение» и семинарами по специальности. Для курсов, читаемых им, был характерен детальный анализ археологических материалов и проблем, возможно полное рассмотрение обществ, оставивших изучаемые древности: палеоклиматических, антропологических, остеологических данных, технологических особенностей (от трасологических до металлографических наблюдений), социальнодемографических, лингвистических и этногенетических гипотез. Особо очерчивались культурные связи, ставились вопросы истории искусства. Параллельно археологическим постоянно привлекались и письменные источники, способствующие воссозданию исторического пути конкретных народов и этнических групп. Под научным руководством Л.Р. Кызласова 40 человек защитили кандидатские, 14 человек докторские диссертации, 8 из них стали профессорами. Его ученики трудились и ныне трудятся в России, Украине, Молдавии, Венгрии, Германии, во Вьетнаме, Южной Корее, Монголии, Казахстане, Киргизии, Узбе- SCHOLARS OF CENTRAL ASIA in battle notices, but he survived; lost his left hand. For display of courage Kyzlasov was awarded to orders of Patriotic war of the 1 and 2 degrees; medal For Victory over Germany in the Great Patriotic War and 10 other medals of the Soviet Army. After the war, Leonid Romanovich entered the faculty of history of the M.V. Lomonosov Moscow State University where he specialized at the chair of archaeology headed by Prof. S.V. Kiselev. In 1949, L.R. Kyzlasov graduated from the MSU with a first class honors degree; in 1953 defended his candidate s thesis titled Tashtyk Epoch (1 century B.C. 5 century A.D.) in the History of Khakass-Minusin Hollow ; in 1966 doctor s thesis titled History of Tuva in the Middle Ages. Note that Leonid Romanovich taught at the chair till the end of life. L.R.Kyzlasov was encyclopedically educated scientist and brilliant teacher. Suffice it to mention a huge list of subjects he taught at different times: Principles of Archaeology, Archaeology of the USSR, Archaeology of Kazakhstan and Kyrgyzstan (Stone Age- Early Middle Ages), Early Iron Age of Siberia, Medieval Archaeology of Siberia and Written Sources on Ancient Towns of Siberia. His lectures were noted for a detailed analysis of archaeological materials and questions; emphasis on palaeoclimatic, anthropologic and osteological data, technological distinctions (trasological to metallographic observations), social-demographic, linguistic 92

95 ВЕСТНИК МИЦАИ, ВЫПУСК 7, 2008 BULLETIN OF IICAS, VOLUME 7, 2008 кистане и Таджикистане. Круг научных интересов Леонида Романовича охватывал широчайший спектр проблем истории и археологии Евразии от древнего каменного века до современности. Он вел раскопки и разведки с 1946 по 1991 г.: руководил экспедициями в Туве, Хакасии, Красноярском крае, Казахстане, Киргизии, Прибайкалье и Приморье, а также в Европейской России. Можно поражаться тому, как много смог сделать один человек. Им открыты и изучены сотни памятников местных культур, создана фундаментальная база для нового этапа археологического изучения Сибири. Результаты работ Л.Р. Кызласова полностью сломали старые представления о вечной культурной неразвитости коренных народов Сибири и Срединной Азии. Многочисленные и бесспорные факты высокого художественного и ремесленного, т.е. экономического и социального, развития триумфально дополнены открытием и изучением древних и средневековых городов, крепостей и монументальных храмов. Леонидом Романовичем обнаружено и обследовано 17 городов VIII-IX вв., 2 города VIII-XIII в. и 6 городов XIII-XIV вв. на территории Хакасии и Тувы, а также 2 храма II-I вв. до н. э. и до 12 храмов и святилищ VIII-XII вв. на землях Хакасии. Этим совершено открытие древней и средневековой городской цивилизации Южной Сибири. К важнейшим достижениям ученого относятся: создание методов этнического определения древностей (этнической археологии Сибири и Центральной Азии), обнаружение древностей Уйгурского каганата, фактическое открытие Древнехакасского государства одной из наиболее развитых средневековых держав Евразии, и установление исторической роли его аристократического рода кыргыз, опреде- and ethno-genetic hypotheses. Emphasis was laid on cultural ties; history of arts. Together with archaeological materials, there were involved written sources which contributed to the recreation of historical path of specific peoples and ethnic groups. L.R.Kyzlasov was scientific adviser of 49 candidates and 14 doctors of science with 8 being professors. His disciples worked and keep on working in Russia, Ukraine, Moldavia, Hungary, Germany, Vietnam, South Korea, Mongolia, Kazakhstan, Kyrgyzstan, Uzbekistan and Tajikistan. Range of scientific interests of Leonid Romanovich covered the broader spectrum of history and archaeology of Eurasia, from the Stone Age to contemporaneity. He led excavations and prospecting from 1946 to 1991; ran expeditions in Tuva, Khakassia, Krasnoyarsk region, Kazakhstan, Kyrgyzstan, Pribaykalye and Primorye, as well as in the European part of Russia. The volume and scope of work he did is impressive. Suffice it to recall that he opened and explored hundreds of monuments of local cultures, laid down foundations for the new stage of archaeological research into Siberia. Results of Kyzlasov s broke down outdated conceptions of eternal cultural backwardness of aboriginal peoples of Siberia and Middle Asia. Numerous indisputable facts of high artistic and handicraft, i.e. economic and social development were complemented with discovery and research into ancient and medieval towns, fortresses and monumental temples. Leonid Romanovich discovered and studied 17 towns of the 8-9 centuries; 2 towns of the 8-13 centuries and 6 towns of the centuries on the territory of Khakassia and Tuva, as well as 2 temples of the 2-1 centuries B.C. and about 12 temples and sanctuaries 93


Каждое второе слово. Вместо введения

Каждое второе слово. Вместо введения Вместо введения Каждое второе слово Настоящее учебное пособие представляет собой англо-русский словарь, включающий в себя описание только 135 английских слов. Слова эти особые: по частоте употребления

Подробнее

«МУЗЕЙ «ЗАМКОВЫЙ КОМПЛЕКС «МИР» THE MIR CASTLE COMPLEX MUSEUM. МИРСКИЙ ЗАМОК ЖЕМЧУЖИНА БЕЛАРУСИ The Mir Castle is a Belarusian glory

«МУЗЕЙ «ЗАМКОВЫЙ КОМПЛЕКС «МИР» THE MIR CASTLE COMPLEX MUSEUM. МИРСКИЙ ЗАМОК ЖЕМЧУЖИНА БЕЛАРУСИ The Mir Castle is a Belarusian glory «МУЗЕЙ «ЗАМКОВЫЙ КОМПЛЕКС «МИР» THE MIR CASTLE COMPLEX MUSEUM МИРСКИЙ ЗАМОК ЖЕМЧУЖИНА БЕЛАРУСИ The Mir Castle is a Belarusian glory ЗАРОЖДЕНИЕ Origin Мирский замок был построен в н. XVI ст. Возведённый

Подробнее

Фразы и примерная структура эссе на английском языке

Фразы и примерная структура эссе на английском языке Фразы и примерная структура эссе Начало эссе (фактически - сочинения на заданную тему) - постановка проблемы. В первом абзаце (введении) необходимо сообщить читателю тему Вашего эссе, перефразировав ее,

Подробнее

RU (11) (13) C2 (19) (51) МПК E04H 9/14 ( ) (12) ОПИСАНИЕ ИЗОБРЕТЕНИЯ К ПАТЕНТУ. (21), (22) Заявка: /03,

RU (11) (13) C2 (19) (51) МПК E04H 9/14 ( ) (12) ОПИСАНИЕ ИЗОБРЕТЕНИЯ К ПАТЕНТУ. (21), (22) Заявка: /03, РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ (19) RU (11) (51) МПК E04H 9/14 (2006.01) 2 391 473 (13) C2 ФЕДЕРАЛЬНАЯ СЛУЖБА ПО ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ СОБСТВЕННОСТИ, ПАТЕНТАМ И ТОВАРНЫМ ЗНАКАМ (12) ОПИСАНИЕ ИЗОБРЕТЕНИЯ К ПАТЕНТУ (21),

Подробнее

ПАСПОРТ ОБЪЕКТА КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ

ПАСПОРТ ОБЪЕКТА КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ Утверждено приказом Министерства культуры Российской Федерации от 2 июля 2015 г. 1906 Экземпляр 1514200446800061 Регистрационный номер объекта культурного наследия в едином государственном реестре объектов

Подробнее

Sergei Zagny. "On Words: J" by Luiz Henrique Yudo. (with manuscript marks) piano or other appropriate instruments, 2008

Sergei Zagny. On Words: J by Luiz Henrique Yudo. (with manuscript marks) piano or other appropriate instruments, 2008 Sergei Zagny (with manuscript marks) piano or other appropriate instruments, 2008 "On Words: J" by Luiz Henrique Yudo (with manuscript marks) piano or other appropriate instruments, 2008 Zagny Edition

Подробнее

Verbs of motion with the prefixes в-, вы-

Verbs of motion with the prefixes в-, вы- Verbs of motion with the prefixes в-, вы- The Russian language has special prefixes which, if added to verbs of motion, denote direction and thus help people understand each other correctly. Part 1. Prefix

Подробнее

Ибрагимов Ш.Ш. Ibraguimov Shakir

Ибрагимов Ш.Ш. Ibraguimov Shakir Ибрагимов Ш.Ш. Ibraguimov Shakir Banking turnover in the crisis and the prospects for development of bank credit in Russia Банковские обороты в условиях кризиса и перспективы развития кредита в России

Подробнее

Mostly prepositional case is in use to: - To describe or to point the object of the speech or thought: я думаю о жизни, эта

Mostly prepositional case is in use to: - To describe or to point the object of the speech or thought: я думаю о жизни, эта Mostly prepositional case is in use to: - To describe or to point the object of the speech or thought: я думаю о жизни, эта книга о любви, расскажи мне о школе - To point the place: в шкафу, в городе,

Подробнее

ТРЕЙДЮНИК СЕРБИЯ TRADEUNIQUE SERBIA. АДМИНИСТРАТИВНОЕ ЗДАНИЕ ОБЩАЯ ПЛОЩАДЬ: м2. OFFICE BUILDING BUILT AREA: m2. ue.

ТРЕЙДЮНИК СЕРБИЯ TRADEUNIQUE SERBIA. АДМИНИСТРАТИВНОЕ ЗДАНИЕ ОБЩАЯ ПЛОЩАДЬ: м2. OFFICE BUILDING BUILT AREA: m2.   ue. ТРЕЙДЮНИК СЕРБИЯ АДМИНИСТРАТИВНОЕ ЗДАНИЕ ОБЩАЯ ПЛОЩАДЬ: 2.500 м2 OFFICE BUILDING BUILT AREA: 2.500 m2 TRADEUNIQUE SERBIA www.tradeuniq ue.com 2 TRADEUNIQUE - KARADJORDJEVA 89 BELGRADE, SERBIA ТРЕЙДЮНИК

Подробнее

Английский язык с тремя маленькими гоблинами

Английский язык с тремя маленькими гоблинами Английский язык с тремя маленькими гоблинами (Простейшее чтение на английском языке для дошкольного и младшего школьного возраста, с правилами чтения английских букв и слогов в изложении для детей) Метод

Подробнее

Формирование комфортной городской среды

Формирование комфортной городской среды Правительство Санкт-Петербурга Комитет по градостроительству и архитектуре Формирование комфортной городской среды Creation of Comfortable Urban Environment Главная цель программы «Формирование комфортной

Подробнее

Речь какого-нибудь лица, передаваемая буквально так, как она была произнесена, называется прямой речью (direct speech).

Речь какого-нибудь лица, передаваемая буквально так, как она была произнесена, называется прямой речью (direct speech). Речь какого-нибудь лица, передаваемая буквально так, как она была произнесена, называется прямой речью (direct speech). Речь, передаваемая не слово в слово, а только по содержанию, в виде дополнительных

Подробнее

E-flex Easy Flexitank Heating System Cистема разгрева флекситанков И-ФЛЕКС

E-flex Easy Flexitank Heating System Cистема разгрева флекситанков И-ФЛЕКС ФЛЕКСИСИСТЕМЫ ПРЕДСТАВЛЯЮТ ПРОДУКЦИЮ КОМПАНИИ «ЛИКВАТРАНС» E-flex Easy Flexitank Heating System Cистема разгрева флекситанков И-ФЛЕКС E-flex is designed to have two small tanks on top of each other instead

Подробнее

Рекомендации абитуриентам по решению некоторых образцов тестовых заданий по английскому языку

Рекомендации абитуриентам по решению некоторых образцов тестовых заданий по английскому языку Рекомендации абитуриентам по решению некоторых образцов тестовых заданий по английскому языку Тестовое задание 1 My friends often go to cinema. A) the B) - C) a D) any абитуриента в соответствии с Кодификатором,

Подробнее

Раскопки на Краскинском городище в 2016 году. Раскоп 2016 г.

Раскопки на Краскинском городище в 2016 году. Раскоп 2016 г. в 2016 году Раскопки на Краскинском городище в 2016 году Раскоп 2016 г. Содержание работы в 2016 г. на Краскинском городище (1) В 2016 г. состоялся 27 полевой сезон на бохайском памятнике - Краскинском

Подробнее

Урок 42 Учимся описывать здания.

Урок 42 Учимся описывать здания. Урок 42 Учимся описывать здания. This is English USA on VOA. Now lesson 42 (forty-two). В эфире сорок второй урок из серии "Так говорят в Америке". У микрофона Анна Филиппова. Тема нашего урока сегодня

Подробнее

WebMounter программа для вашего ПК

WebMounter программа для вашего ПК WebMounter программа для вашего ПК После установки и выполнения несложных действий на вашем компьютере появляется виртуальный диск. На этом диске находятся несколько папок (на данный момент две): 1. Joomla.Articles

Подробнее