БЕЛОЗЕРОВА ОЛЬГА АЛЕКСАНДРОВНА. ГОСУДАРСТВЕННАЯ И ВОЕННАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ А. Н. КУРОПАТКИНА НАКАНУНЕ И В ПЕРИОД РУССКО-ЯПОНСКОЙ ВОЙНЫ гг.

Размер: px
Начинать показ со страницы:

Download "БЕЛОЗЕРОВА ОЛЬГА АЛЕКСАНДРОВНА. ГОСУДАРСТВЕННАЯ И ВОЕННАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ А. Н. КУРОПАТКИНА НАКАНУНЕ И В ПЕРИОД РУССКО-ЯПОНСКОЙ ВОЙНЫ гг."

Транскрипт

1 На правах рукописи БЕЛОЗЕРОВА ОЛЬГА АЛЕКСАНДРОВНА ГОСУДАРСТВЕННАЯ И ВОЕННАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ А. Н. КУРОПАТКИНА НАКАНУНЕ И В ПЕРИОД РУССКО-ЯПОНСКОЙ ВОЙНЫ гг. Специальность Отечественная история АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук О 2 ДЕК /ОО Санкт-Петербург 2015

2 Работа выполнена на кафедре Новейшей истории России Института Истории ФГБОУ ВПО «Санкт-Петербургский государственный университет» Научный руководитель: Официальные оппоненты: Иванов Виктор Александрович доктор исторических наук, профессор кафедры Новейшей истории России Института Истории ФГБОУ ВПО «Санкт- Петербургский государственный университет» Лукоянов Игорь Владимирович доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Отдела Новой истории России ФГБУН «Санкт-Петербургский институт истории РАН» Салогуб Яна Леонидовна кандидат исторических наук, доцент кафедры обшетеоретических правовых дисциплин Северо-Западного филиала ФГБОУ ВО «Российский государственный университет правосудия» Ведущая организация: ФГБОУ ВПО «Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова» Зашита диссертации состоится <<,23 г. в на заседании совета Д по за1бите дикторских и кандидатских диссертаций на базе Санкт-Петербургского государственного университета по адресу: , Санкт-Петербург, Менделеевская линия, д. 5, ауд. 70. С диссертацией можно ознакомиться в Научной библиотеке им. М. Горького Санкт-Петербургского государственного университета (199034, Санкт-Петербург, Университетская наб., д. 7/9) или на сайте Автореферат разослан <./^ /^^ит 15 г. / Ученый секретарь диссертационного совета, доктор исторических наук, профессор А. В. Петров

3 I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ Актуальность темы. Область исследования роли личности н ее влпяпия на ход исторических процессов, особенно в столь сложном н.\нюгоплановом контексте, как события на Дальнем Востоке на рубеже Х1Х-ХХ вв., продолжает представлять научный интерес. До начала XXI в. в России в исторической науке образы русско-янонскон воины гг., а также государственных п военных деятелей, имевших к ней отношение, считались весьма устойчивыми, а сложившиеся идеологизированные стереотипы являлись неотъемлемой частью исторического сознания. В этой связи обращает на себя особое внимание личность военного н государственного деятеля, занимавшего важные посты в Российской империи, А. Н. Куропаткина и его деятельность накануне и в период русско-японской войны, которая ие была подвергнута целенаправленному анализу с позиций современного исторического знания, в частности, по таким вопросам, как: боксерское восстание, вывод русских войск из Маньчжурии и корейский вопрос, вылившиеся в маньчжурское «противостояние», а также поездка генерала по поручению императора Николая II на Дальний Восток и его посольство в Японию летом 1903 г., включая образование наместничества на Дальнем Востоке и ряд других, которые во многом определили историю России - СССР в XX в. Выявление и исследование различных аспектов государственной и военной деятельности и взглядов генерала А. Н. Куропаткина, а также анализ его военноисторического наследия, касающегося развития русской армии, причин и исхода русскояпонской войны и революционного движения, должно привнести новое знание, более широко раскрыть опыт, обстоятельства и условия его деятельности, из чего современ1юе поколение могло бы вынести ценные уроки, В свою очередь, изучение уроков русскояпонской войны является критическим при анализе предпосылок п хода Первой мировои войны и дальнейших пограничных конфликтов, а также военной истории Российской и>шерии в целом. Ряд политических и экономических проблем начала прошлого столетня на Дальнем Востоке остаются актуальными и в настоящем: суверенность границ и стратегическая оборона, геополтические тенденции в регионе и баланс вое1пгого сдерживания, экономические и культурные отношения и их развитие, все это, как и тогда, требует взвешенного н научного подхода и важно для понимания современных внутренних и внешнеполитических процессов. Государственная и военная деятельность А. Н. Куропаткина трактуется как отечественнылш, так и зарубежными иccлeдoвaтeля^нl неоднозначно. Представляется важным разобраться в причинах этого и вернуться к анализу тех событий и деятельности А Н Куропаткина и предложить более детазьную и, по мере возлюжности, более объективную их интерпретацию в свете новых источников, документов и публикации, появившихся в последние десятилетия. Степень изученности темы. Историографический обзор показал, тго в oтcчecтвe^июй и зарубежной историографии основателыю документированных научных работ спещтьно' посвященных государственной н военной деятелыюсти А. Н. куропаткина в целом, и, в частностп, накануне и в период русско-японской воины ( гг.), крайне мато. Историческая и военная наука еще в полной мере не оцеиила этого видного военачааьника и государственного деятеля. До сих пор в научной лтературе обращает на себя внимание схематич1юе, часто противоречивое отображение и интерпретация его личности и деятельности без учета множества действовавших в то время факторов (за исключеьшем работ немногих исследователей, таких как П. И. Симанскнй, П. А. ЗайончковскиП, И. В. Деревянко, А. В. Ремнев и др.). Оценка деятельности А. Н. Куропаткина и часто неточная или ошибочная информация о нем (в том числе биографическая) большей частью дублироватась без 3

if ($this->show_pages_images && $page_num < DocShare_Docs::PAGES_IMAGES_LIMIT) { if (! $this->doc['images_node_id']) { continue; } // $snip = Library::get_smart_snippet($text, DocShare_Docs::CHARS_LIMIT_PAGE_IMAGE_TITLE); $snips = Library::get_text_chunks($text, 4); ?>

4 должного научного интереса и внимання к генералу и конкретного анализа имеющихся фактов н сложных специфических условий, в которых он находплся. Исследовання, относящиеся непосредственно к геперачу, в своем большинстве до сих пор характеризуются тенденциозностью, основанной, как показал анализ, на часто небеспристрастных послевоенных публикациях, а также воспоминаниях и кр1гтике его главного опгюнеета С. Ю. Витте и на образе, закрепленном в советский период, хотя в последнее время резкие суждения в его адрес стали смягчаться или принимать Н1юй вид; очевиден процесс изменения оценки его деятельности в свете новых источников и подходов. П. А. Занончковскин отмечая, что некоторые исследователи «весьма прим1ггпвно делят тех или иных исторических деятелей на "хорощих" и "плохих", игнорируя при этом всю сложность и противоречивость, присущую человеческой натуре»'. Можно заключить, что в большинстве работ, относящихся к А. Н. Куропаткину или упоминавщих его имя, на него давались отдельные ссылки по ходу повествования о военных действиях или в связи с той или Н1юй ситуацией, однако сам он и его взгляды, позиция и деятельность не стани объектом специального научного исследования. Проведенньи1 анализ позволил установоть спектр оценок государственной и военной деятельности А, Н. Куропаткина накануне и во время русско-японской войны и определить научные области для более углубленного исследования. Государственная деятельность генерала на посту военного министра в том, что касается реакции военного министерства на боксерское восстание в Китае, решения маньчжурского и корейского вопросов и подготовки к войне на Дальнем Востоке, представляется недостаточно изученной. Военная деятельность, взгляды и позиция самого Л, Н. Куропаткина, а также его взаимодействие и отношения в должности командующего Маньчжурской армией с наместником и главнокомандующим адмиралом Е. И. Алексеевым и другими военачальниками, включая то, как подобное положение повлияло на ход военных действий в особенности в начале войны, в целом просматривалось лишь косвенно и заслуживает большего внимания и дальнейшего непредвзятого изучения источников и оставленного генералом военно-исторического наследия. В данном диссертационном исследовании историографической и источниковой характеристике посвящена отдельная глава «Научные основы изучения проблемы», что обусловлено значтельным объемом имеющегося по теме материала и неодаюзначностью его интернретации. Актуальность исследуемой проблемы, отсутствие целенаправлегшого научного анализа и недостаточная степень разработки ряда коренных вопросов определили объект, предмет, цель п задачи данного исследования. Объектом исследования избрана история кануна и.хода русско-японской войны на сухопутном театре действий в период гг. Предмете»! является государственная и военная деятельность А. Н. Куропаткина, система его взглядов на важнейшие политические, военно-стратегические, дипломатические и другие стороны жизни российского государства в контексте событий и процессов того периода. Цель работы проанализировать государственную н военную деятельность генерала А. Н. Куропаткина в качестве военного министра и командующего Маньчжурской армией с учетом российских геополитических интересов накануне и во время русскояпонской войны. Задачи исследования подчинены достижению поставленной цели и состоят в том чтобы: ' Загюнчковскчй П. Л. Самодержавие и русская армия на рубеже Х1Х-ХХ столетий. М., С. 27.

5 на основе краткого аналнза положения на российском Дальнем Востоке в конце XIX - начале XX в. раскрыть исторический контекст событии (в частностп, боксерское восстание в Китае), на фоне которых происходила деятельность Л. Н. Куропаткина в указанный период; определить основные этапы государственной и военной деятельности А. Н. Куропаткина в рассматриваемый период и их главное содержание; выделив основные направления работы военного министерства на рубеже Х1Х-ХХ вв., когда оно на.ходилось в ведении генерала А. Н. Куропаткина ( ), установ1ггь личный подход министра к разработке положений и к решению вопросов безопасности и обороноспособности Российской империи; исследовать вклад генерала А. Н. Куропаткина в развитие вооруженных сил Российской империи и подготовку к вероятным военным конфликтам, выявив связанные с этим особенности его государствен1юго и военно-пол1ггпческого мышления по преодолению вoз^южныx рисков н военных поражений; дать оценку основным достижениям и неудачам в государственной н военной деятельносги А. Н. Куропаткина с учетом специфики исторических условий; проанапизировать и оценить содержание н направлешюсть руководства А. Н. Куропаткина военными действиями на суше, охарактеризовать его отношение к Портсмутскому мирному договору и росту революционного движения в России; определить вклад А. Н. Куропаткина в развитие отечественного военного дела и формирование государственной политики России на Дальнем Востоке н в Европе; сделать научно обоснованные обобщения н выводы и, опираясь на них, выработать соответствующие науч(ю-практические рекомендации. Хронологические рамки исследования охватывают период гг., включая деятельность А. Н. Куропаткина на посту военного министра во время, предшествующее русско-японской войне и его службе во главе сухопутной ар\ип1 Российской империи в военное время. В целях анализа нозищи! и взглядов А. Н. Куропаткина по маньчжурскому и корейскому вопросам фактические рамки работы в ряде случаев несколько расширены. Территориальные ра»1ки исследования охватывают Дальневосточный регион, вовлеченный в события, приведшие к русско-японской войне гг. Методологической основой исследования избрана современная теория научного познания, общепризнанные методы и принципы исторического исследования, опирающиеся на диалектическое представление об окружающем мире и предполагающие изучение различных явлений в их системности, изменчивости п взаимодействии. Проблемные аспекты темы исследования определили выбор подходов и методов. Диалектический подход позвол1ш рассмотреть военную и государственную деятельность А. И. Куропаткина в многообразии общественных связей и от1ющений, провести анализ фактов, явлении и событий, имевших место в России в начале XX в., комплексно в их развитии и во взаимосвязи военно-политических, социально-экономических и культурно-идеологических процессов. Систе\шость, объективность и историзм при этом являлись основополагающими. В силу многофакторности исторического процесса, исследование 1юсит междисциплинарный характер и проведено на стыке (ювейшей истории, военной истории и статистики, истории международных отношении, экономики и геополитики. Общенаучные методы познания использовались с учетом специфики их применещи в данном историческом исследовании и конкретизировались в требованиях проблемнохро1юлогнческого, синхро[1ного и дпа.хрон1юго.методов анализа эволюции различных явлении государственной и общественной жизни. Историко-системный анадиз, осуществляемый с использованием структурного и функционального методов, позволил выявить причинно-следственные связи между событиями и процесса\и1, получить цельную картину нз прошлого России начата XX в. Государственная и военная деятельность А. Н. Куропаткина рассматривалась не в ее отдельных аспектах и свойствах, а в ее целостности, с учетом внутрен1п1х н внешних взаимовлия1п1й, в совокупности взаимосвязей таких институтов, как: самодержавная власть.

6 вооруженные силы, наместничество и др. Военная среда и военное управление, кадровые военные, военное искусство, стратегическое плагафование эти и другие инспггуциональные эле.менты проблемного поля диссертащ1и исследовались в интересах целостного пони.мания сути государственного и военного опыта А. Н. Куропаткина, оказавшегося в эппце1ггре военно-пол1ггических событий начала XX в. Прнншшнальное значение приобрел метод историко-психологических наблюдений, способствовавший наиболее полно.му раскрытию личности А. Н. Куропаткина, пониманию наиболее устойчивых черт его характера, типологии поведения, мотивирующих многие поступки и дела доминант. В целом воссоздалась понятная и во многом объясни.мая карпша личной жизни, государственного служения и исполнения воинского долга такой сложной и сильной личности, какой был генерал А. Н. Куропаткин. Дискуссия о «полководческом даровании» генерала в отечественной п зарубежной историографии еще далека от завершения. Методологический инструментарий исследования представил собой также комбинацию взаимодополняющих качественных и количественных методов, традиционно применяемых в военной, политической, социальной истории, при изучении международных отношений, дипломатии, повседневности и т. п. При рассмотрении изменений в содержании государственно-правовых пдей, военно-политических и стратегических под.ходов генерала А. Н. Куропаткина в условиях ускоренной модернизащп! ведущих держав мира и раскручивания спирали военных приготовлений в целях ключевого доминирования особое значение приобрело комплекс1юе изучение источников и проведение сравтггельного анализа имеющихся документов. Это позвол1ио наиболее объективно оценить вклад в укрепление военного ^югyщecтвa Российской империи не только ее военной машины, но и конкретных политиков, военачальников, стратегов и полководцев, среди которых, несомненно, выделялся генерал А. Н. Куропаткин. Псточнпковая база диссертации Исследование основано на следующих группах исторических источников с акцентом на неопубликованные архивные док)'менты, часть которых впервые подробно анализируется при.менительно к теме исследования или вводится в научный оборот: делопроизводственная документация и неопубликованные военно-исторические труды А. Н. Куропаткина; опубликованные документы государственных и военных органов и деятелей; военноисторические труды; источники лшпюго происхождения; работы военных корреспондентов; периодические издания; фотодокументь[ и изобразт^ельно-графические материалы; интернет-архивы. Делопроизводственная документация и неопубликованные военно-исторические труды А. Н. Куропаткина были почерпнуть[ из фонда «Архив А. Н. Куропаткина», находящегося в Россшгском государственном военно-исторического архиве (РГВИА. Ф. 165), где была рассмотрена переписка и различные документы: отчеты, донесения, записки, а также неопубликованные рукописи и дневниковые записи, карты и фотодокументы, которые позволяют достаточно подробно проследить деятельность генерала и оценить ее значение. В сочетании с информацией, содержащейся в научных исследованиях, материалы фонда использовались для сравнительного анализа и для верификации тех или иных фактов, связанных с темой данного исследования. Также привлекались документы фонда «Главное управление Генерального штаба» (Ф. 2000), где сосредоточены материалы, относящиеся к деятельности военного и морского министерств, в частности, доклады, донесения штаба, телеграм.мы, депеши, рапорты военных агентов о положении Японии в Корее и в Китае, журналы воеш1ь[х действий, проекты реформирования и развития сухопутных и морских сил Российской империи.

7 в Государственном архиве Российской Федерации (ГАРФ. Ф. 601; Ф. 543) была рассмотрена соответствующая документация из фондов «Коллекция рукописей Царскосельского дворца » и «Николай П », как то: всеподданненшне доклады, отчеты, запискн и доклады по маньчжурскому и корейскому вопросам, которые позволили оценить динамику и направленность деятельности А. Н. Куропаткина как военного министра и увидеть его реальные достижения. При работе в Российском государственном архиве Воен1ю-люрского флота (РГА ВМФ) при анализе воещюй деятельности генерала особое вниманне было обращено на фонд «Ад-мират Е. И. Алексеев» (Ф. 32. Он. 1), в котором были исследованы, в первую очередь, журналы совещаний в Порт-Артуре в июне 1903 г., телеграммы и сообщения о ходе военных операций. Также был исследован ряд материалов фонда «Главный морской штаб» (Ф Оп, 1). В Российском государственном историческом архиве (РГИА) для анализа государственной деятельности генерала А. Н. Куропаткина были рассмотрены документы фо1ща «Общая канцелярия министерства финансов» (Ф Он. 22) и фонда «Архив С. Ю. Витте» (Ф Оп. 1), в которых отложился массив дипломатической переписки, а также документы по банковским делам и железнодорожному строительству, позволившие более объективно и комплексно проанализировать и охарактеризовать государственную деятельность А. Н. Куропаткина, Другая группа источников опубликованные документы государстве1и1ых и военных оргатюв и деятелей, непосредственно относящиеся к генералу А, Н, Куропаткину, которые способствовали расширению зна1и1я но теме исследования и охватывали боксерское восста1п1е и русско-китайские отношения, разведку и котрразведку. Дальневосточное наместничество, русско-японскую войну, а также дипломатию того периода и железнодорожное строительство, В эту группу были включены 1ювые тематические сборники документов, в том числе изданные в связи со 100 и 110-летней годовщинами начала русско-японской войны, а также со 100-летней годовщи1юй иоднисання Портсмутского мира. Опубликованные военно-исторические труды самого А. Н. Куропаткина, относящиеся к рассматриваемому периоду, дают представление о его видении и анал1гзе различных государственных вопросов и военных кампаний. После неудачного для Росс1И1 исхода русско-японской войны, до выхода официальных делопроизводственных отчетов, был опубликован его четырехтомный труд «Отчет генерал-адъютанта Куропаткина». Задача, поставленная генералом, заключалась в максимально быстром анализе результатов кампании в целях содействия усвоению уроков военных действий и принятию соответствующих мер. Другие, более поздние опубликованные работы генерала, такие как тре.хтомное сочинение «Россия для русских. Задачи русской армии» (СПб., 1910) «Китайский вопрос» (СПб., 1913), «Пролог русско-японской войны гг.» (Л., 1924) и др., актуальны и в наше время; онп способствовали реконструкщт исторических событий и обнаружению новых фактов, давая возможность проследить эволюцию взглядов А. Н. Куропаткина. В ра.мках этой группы были также рассмотрены опубликованные записки, доклады и отчеты лиц командного состава, принимавших участие в русско-японской войне генералов К. Н. Смирнова, А. А, Фока, А, М, Стесселя, 0,-Ф, К, Гриппенберга, А, В. Каульбарса, адмиралов С. О. Макарова, 3. П. Рожественского и др. В качестве источников рассматривались также известные военно-исторические работы таких авторов, как: А. А. Свечин, А. Е. Снесарев, А. А. Керсновский, А. А, Строков, и др а также Г. Дельбрюк, К. Клаузевиц, Г. Мольтке, Д. Бюлов, Л, Мэхэн и др. Использовалась группа источников личного происхождения. Здесь прежде всего следует отметить опубликованные в советское время М, Н, Покровски.м отрывки дневников самого А, И, Куропаткина («Красный архив», 1922, 1925, 1927, 1935), которые содержат малоизвестный материал. Особенно важны впервые опубликованные в гг

8 «Японские дневники» А. Н. Куропаткина и фрагменты его неопубликованных мемуаров «70 лет моей жизни», подготовленные к печати И. В. Карпеевым и Е. Ю. Сергеевым. Р. В. Сапрыкин и А. В. Паиазов опубликовали фрагменты архивных документов, освещающих другие этапы деятельности генерала. Общепризнанно, что дневники А. Н. Куропаткина это уникальный и достоверный источ1пж, проливающий дополнительный свет на многие исторические события. Были также привлечены дневники Николая II, Д. А. МилЕотина, В. Н. Ламздорфа, Н. П. Линевпча, А. А. Половцева и др., а также воспо\и1нания государственных и военных деятелей того периода, включавшие тексты по русско-японской войне (С. Ю. Витге, А. Ф. Редигер, В. А. Сухо.млинов, Н. А. Епанчин, Д. П. Парскин, А. И. Деникин^ A. А. Игнатьев, Н. А. Левицкий, Е. А. Никольский, М. В. Грулев, В. А. Апушкин,' B. И. Клембовский, Е. И. Мартынов, А. И. Любинский, Ф. П. Рёрберг и др). Эти работь[ не раз были рассмотрены и прокомментированы исследователя\н1. Автор данного исследования склоняется к оценкам этих работ, данным И. В. Деревянко, И, В. Лукояновым, А. В. Николенко, Н. А. Антипиным и др. В силу субъективности.характеристик и общих оценок деятельности генерала они были подвергнуты анализу, сопоставлены с другими историческими материалами и документами для установления их релевантности. В 2012 г. вышли в свет ранее неизвестные мемуары семьи Калитиных (Челябинск, 2012), близких родственников семьи Арбузовых и Куропаткиных, представленные автобиографическими рукописями двоюродного брата генерала П. П. Калитина ( ), его дочери Натальи и внука Николая и подготовленные к печати их прямым потомком Д. Ю. Логу1ювым. Упоминания о А. Н. Куропаткине в этих текстах косвенно подтвердили информацшо, собранную краеведом Ю. Г. Поповым, Вторая публикация Д. Ю. Логунова (Челябинск, 2014) посвящена непосредственно воспоминаниям генерала П. П. Калитина, брата погибшего в русско-турецкой войне подполковника П. П. Калтина ( )' ставшего героем Болгарии. Другая группа это работы военных корреспондентов разных стран, приписанных к русской илн японской армиям. В силу свосй политизированности и односторонности повествования, в зависимости от того, к какой армии они были приписаны, труды военных корреспондет-ов еще более усугубили проблему трактовки личности п деятельности А. И. Куропаткина. Из таких изданий периодической печати, как: «Московские ведомости», «Гражданин», «Русские ведомости», «Исторический вестник», «Вестник Маньчжурской Ар.\(ип», «Ра5ведчик», «Русский инвалид», «Военный сборник», «Известия Восточного института», «Новое время», «Биржевые ведомости» и др., а также иностранных изданий, как «Le Con-espondant», «Le Figaro», «McClure's Magazine», «The Slavonic Review», «The New York Times», «Auckland Star» и др., было почерпнуто много деталей, в том числе установлено, что при жизни А. Н. Куропаткина были опубликованы два некролога: один после взятия Плевны в ноябре 1877 г., другой 10 февраля 1921 г" Рассмотреннь[е архивные фотодокуме1ггы и изобразотельно-графические материалы, представленные картами, гравюрами, фотоальбомами и плакатами, а также фотографии генерала, сделанные в разное время, свидетельствовали о многосторонней деятельности А. Н. Куропаткина и незаурядности его личности. Интернет-ресурсы позволили использовать документальные материалы и базы данных ряда отечественных, в частности. Центрального государственного архива кинофотофонодокументов г. Санкт-Петербурга, а также иностранных архивов (например, работы слушателей Академии Генерального штаба США первой трети XX столетня по русско-японской войне гг.^ Приведенный перечень использованных в данной диссертации источников не является полным, так как объем рассмотренных источников был значительно большим, но в ^ Московские ведомости ; Personal // The Advertiser Adelaide. 26 January, P. 9.

9 совокупности представляется вполне достаточным для научно обоснованного освещен1ы предмета исследования, решения намеченных задач и достижения поставленной цели. Научная новизна работы заключается в том, что в ней предложен и осуществлен подход к исследованию государственной и военной деятельности А. Н. Куропаткина как составной части системного процесса, тогда как многие исследователи видели в нем преимущественно чиновника и бюрократа из высшего эшелона имперской власти. Воссоздана общая картина развития военно-стратегического иланировання государства в начале XX в. и определена личная роль в этом военного министра и его ведомства. Вскрыты причины и механизмы принятия важнейших и судьбоносных решений со стороны императора, наместника на Дальнем Востоке и лично А. Н. Куропаткина в интересах обороны страны и побед русского оружия. Показано, как в зависимости от факторов общеполитического характера и интриг менялось доверие прав1гтельства. Двора и военного руководства к военным замыслам, планам и личности комавдующего и главнокомандующего Маньчж7рской армией. Пересмотрены некоторые устоявшиеся в историографии концепции, уточнен ряд выводов, суждений, формулировок, определений и иных данных, содержащихся в работах по истории русско-японской войны гг., русской армии того периода и деятельности генерала А. Н. Куропаткина и его окружения. Теоретическое значение исследования заключается в следующем; оно показало, что в результате все еще превалирующей политизированной оценки событий рассматриваемого периода и недооценки сложности условий, в которых действовал А. И. Куропаткин и военное командование русских армии, существует необходимость более глубокого и комплексного анализа, а также более объективной и взвешенной и1ггерпретации процесса подготовки страны к военным де{1ствиям, выработки стратегии, планов н ведения военных действий, что позволит углубить историческое знание и внесет вклад в развитие военной истории России. Практическая значимость исследования состоит в том, что материалы диссертации лгогут быть использованы при написании научных и научно-популярных работ, при подготовке общих и специальных курсов, посвященных русско-японской войне гг., что будет способствовать распространению научных исторических знаний о деятельности генерала А, Н. Куропаткина и патриотическому воспитанию молодого поколения России, воинов армии и флота, формированию у них качеств, необходимых для добросовестного исполнения воинского долга и служения отечеству. Сформулированы также выводы и рекомендации, которые могут быть использованы современными военнополтическпми деятелями Росспи. Основные положения, выносимые на защиту: 1. В отечественной и зарубеж1юй историографии существует ограниченность в подходах к трактовке личности и деятельности А. Н. Куропаткина как государственного деятеля и полководца. Имеющиеся нарративы большей частью представлены мемуаристикой или критическими свидетельствами его современников-офицеров, по тем илн иным причинам не располагавших всей полнотой знания обстановки или же находившихся в оппозиции к линии, проводимой А. Н. Куропаткины.м, при этом точка зрения самого генерала часто воспринималась как субъективная или оправдательная, а его личности приннсывались не свойственные ей.характеристики, что па протяжении XX в. оказалось зафиксирова1шым в исторической памяти. 2. А. И. Куропаткин на посту военного министра реалистично оценивал вероятность вооруженного конфликта на Дальнем Востоке, внес значительный вклад в разработку военных планов и подготовку вооруженных сил и страны в целом на случай военных действш"!, способствовал повышению обороноспособности и боеготовности русской армии в этом регионе. 3. А. Н. Куропаткин, находясь но роду своей деятельности в центре государственных, военно-политических и экономических процессов, считал, что первостепенным на Дальнем Востоке являлось поддержание долгосрочного и стабильного мира, в связи с

10 чем предлагал проект проведения делнмитацин н оптнлнпацнп существу ющеп грашщы с Китаем для зашиты КВЖД в северной части Маньчжурии и дипломатическое посредничество. 4. Как полководец генерал А. Н. Куропаткин со.хранил армнео, не дав разбить ее по частям, проявив мужество, выдержку и показав пример служения и верности долгу. Стратегия и планы военны.\ действий А. Н. Куропаткина не могут быть признаны неудачными, а при более благоириятны.х обстоятельствах и последовательной их реализации могли привести к более существенным результатам на су.чопутном театре военных действий. 5. А. Н. Куропаткин один из наиболее крупных военных и государственных деятелей России, патриот, талантливый и энергичньн1 военньи"! администратор п полководец, который также проявил себя как идеолог и стратег своего времени, сочетавший в себе большой теоретический и практический опыт в различных областях. 6. Взгляды и выводы, сделанные А. Н. Куропаткиным в связи с русско-яионской войной и освоением Дальнего Востока, являются актуальными и в наши дни. Апробация работы основывается на том, что положения диссертации и выводы были представлены на заседаниях кафедры, семинарах и международных научных конференщш.х: «1150 лет Российской государственности; проблемьг, дискуссии новь[е взгляды» (СПб., 26 ноября 2012 г.); «Дпнастня Романовых: 400 лет в истории России» (СПб., 18 ноября 2013 г.); «Война и оружие», (СПб., мая 2014 г.); «Россия в XX веке: войны! реформы, революции» (СПб., 22 апреля 2015 г.); «Война и оружие: новые исследовання lí материалы» (СПб., мая 2015 г.). Содержание работы нашло отражеште в ряде публикаций, четыре из которых в журнала.х, рекомендованных ВАК. II. СТРУКТУРА П ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТЛЦНИ Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения, списка использованных источников и литературы и двух приложений. Во введении обоснована актуальность темы, определены объект, предмет, хронологические рамки, сформулированы цели и задачи, методологическая основа, оценены научная новизна и практическая значимость исследования, а также положения, выносимые на защту. В силу специфики и многограшюсти темы исследования, историография вопроса и источниковая база были выделены в отдельную главу. В первой главе «Научные основы нзучення проблемы» даны анализ и характеристика научной литературы и источников, которые были использованы при написании работы. В первом параграфе «Историография» были сформулированы принципы отбора научной Л1аературы и в целях анализа сделана разбивка рассматриваелюй научной литературы на два блока. В рамках первого блока были представлены наиболее важные исследования по русско-японской войне и другим касающимся темы вопросам, где имя генерала А. Н. Куропаткина упоминалось в связи с государственными делами н военными событиями на Дальнем Востоке накануне и в период русско-японской войны, и проанализированы основы и тенденции формирования образа его личности, а также преобладающие стереотипы в оценке его деятельности. В рамках второго блока были рассмотрены публикации и исследования, посвященные непосредственно А. Н. Куропаткину. Акцент был также сделан на систематизации имеющегося материала по теме. В качестве вступления была рассмотрен вопрос исторической памяти и мемориальных исследова1шн в целом (Л. П. Репина, Л. П. Мазур, В. П. Булдаков, Е. А. Ростовцев, Д. А. Соспицкин и др.) и непосредственно в связи с русско-японской войной (Е. С. Сенявская, К. Ф. Шацилло, Л. А. Шацилло, Э. А. Воробьёва, А. В. Николенко, Т. В. Лямасова, Е. А. Гладкая, Т. М. Кудрявцева, Н. Ю. Николаев, И. А. Антипин и др.)! Отмечалось, что специального внимання к трансформации исторической памяти но ряду 10

11 связанных с русско-японской кампанией вопросов, в которых деятельность А. Н. Куропаткина была одной нз ключевых, все еще было уделено [гедостаточно. Особенность процесса трансформацпн памяти и оценки событий и действующих лиц рассматриваемого периода заключалась в том, что на них в большой степени повлияла реакция российского общества на потерю русского флота и последовавшие затем глобальные события XX в., которые в значительной степени обусловили сложившиеся стереотипы, в частности, о бездарности командования и перекладывании ответственности на конкретные лица, о недостаточной работе военного министра по подготовке к войне и невнимании ко всей сложности положения, отсутствии или ущербности военных планов, а также закономерности поражения в войне и занижении ролн сухопутных сил, при этом взгляды, позиция и государственная и военная деятельность командующего Маньчжурской армией А. Н, Куропаткина оставались па втором плане или замалчивались и не подвергались в должной мере научному анализу. В силу вышeизлoжeн^югo был pacc^ютpeн целый ряд вопросов, как то: историография русско-японской воины (В. В. Лучиннн, Л. Г. Бескровный, П. А. Зайончковскин, Д. Б. Павлов, И. В. Деревянко, И. И. Кравцев, И. В. Лукоянов, И. А. Антипин, А. В. Ннколенко и др.), военная история кампании (вниманне было уделено преимущественно действиям на суше) и русской армии (А. А. Строков, А. А. Свеч1ш, А. Е. Снесарев, Н. А. Левицкий, А. А. Керсновский, П. А. Зайончковскин, И. И. Васильев, А. И. Уткин, А. А. Зданович, А. Г. Кавтарадзе, А. В. Шишов, В В. Глушков, А. А. Шаравин, О. Р. Айрапетов, Е. Ю. Сергеев, В. В. Петренко, С. А. Кочуков и др.), история военноморского флота (Н. Л. Кладо, М. А. Петров, А. И. Сорокин, В. Ю. Грибовский, Д. В. Лихарев и др.), дипломатические отношения, в частности, в периоды до начала военных действий и подписания Портсмутского мира (Б. П. Демчинскнй, Б. Б. Глинский, Б. А. Романов, А. Л. Гальперин, А. Л. Парочницкий, В. А. Золотарёв, Ю. Ф. Соколов, А. В. Игнатьев, И. С. Рыбачеиок, И. В. Лукоянов, М. Е. Малевинская и др.), экономика (И. Ф. Гиндин, С. Д. Мартынов и др.), геополитика (А. В. Ремнев, А. Ю. Плотников и др.), государстветюе устройство (С. С. Ольденбург, П. А. Зайончковский, Р. Ш. Ганелин, Б. В. Ананьич, А. В. Ремнев, В. П. Казанцев, Я. Л. Салогуб и др.), русско-китайские, русско-японские и русско-корейские отношения, а также отношения между Россией и США (П. Н. Краснов, И. М. Попов, А. В. Лукин, Б. А. Романов, Л. П. Кутаков, А. А. Кошкин, Ю. С. Пестушко, A. В. Игнатьев, И. В. Лукоянов, В. И. Журавлева) и другие вопросы, сопряженные с деятельностью А. Н. Куропаткина, то есть тематики, имеющие собственную историю исследования. При анализе обращало на себя внимание большое количество публикаций, в которых на генерала делались ссылки пли давались отдельные характеристики, нри этом информация о нем большей частью дублировалась без должьюго научного интереса и внимания к его деятелыюсти. Были также рассмотрены хорошо известные и имеющие солидное описание в историографии работы послевоенного периода, подвергшие русскую армию и ее командование ра5гро,\шой критике (Л. П. Соболев, Э. Тетгау, В. А. Апушкин, B. Ф. Новицкий, Д. П. Парский и др.). Анализ показал, что работа «Куропаткин и его помощники» немецкого корреспонде1 та майора барона фонтеттау (СПб., ), приписанного к российской армии, выделялась своей наиболее «негативной» ролью в историографии и не вполне обоснованной критикой военных планов кампании. Менее известен ответ барону генерала Н. А. Ухач-Огоровича (Умаиь, 1916), начальника управления разведки и управления транспорта 1-й Маньчжурской армии, в котором он опровергал или снимал многие обвинения в адрес командования. Современные исследователи, в частности И. В. Деревянко, стали обращать вниманне, что в этих публикациях часто не беспристрастно звучала «уничтожающая критика» и наметилась тенденция, перешедшая в дальнейшем в историографию, переложить ответственность за неудачньпт исход войны на А. Н. Куропаткина. и

12 Частично поддержанию старых стереотипов на современном этапе способствовало перешдание ряда послевоенных публикаций Е.И.Мартынова (1991), В. А. Апушкина (2005), М. В. Грулева (2007), А. И. Любинского (2012), Ф. П. Рёрберга (2015) и др., содержащих, наряду с важной информащшй, преимущественно необоснованную критику в адрес генерала. За резкой кр1ггикой в адрес А. И. Куропаткина, при более близком рассмотрении, часто стояли задетое самолюбие или личные счеты (Л. Н. Соболев, К. К. Случевскнй, М. В. Грулев, Ф. П. Рёрберг), рас.хождения во взглядах, принадлежьшсть к другому идейеюму лагерю или родственные связи (М. И. Драго.миров, С. К. Гершельман, Ф. К. Герщельман, Е. И. Алексеев, О.-Ф. Гринпенберг, А. В. Каульбарс, Н. П. Линевич, А. Ф. Редигер и др.). В послевоенной историофафии, относящейся к А. И. Куропаткину, наблюдался уклон в сторону воспоминаний младших по званию офицеров, однако при анашгзе воспоминаний, например, генерала В. А. Сухомлинова (Берлин, 1924), главы XVIII «Состояние армии в гг.», в которой шла речь о М. И. Драгомирове, о его роли осенью 1904 г. н о с.мене А. Н. Куропаткина после Мукденского сражения, а также оценке Совета государственной обороны (СГО), при сопоставлении их с архивными документами наблюдался ряд неточностей, и пафос повествования был очевиден. В целом можно сказать, что у этих авторов иревапировали характерные для поствоенного периода общие оценки генерала и его деятельности, а также отмечалась противоречивость во взглядах и оценках самих обстоятельств и ситуаций, в которых ему приходилось действовать. Отдельно стоит выделить работы П. И. Симанского, который, вопреки другим членам комиссии, например Ф. П. Рёрбергу, «пострадавшему за жесткую критику действий А. Н. Куропаткина», положетельно оценивал личность генерала и фактологическую ценность его дневников. Как упоминалось выше, труды военных корреспондентов еще более усугубили проблему «искажения» восприятия и памяти событш"! той поры и исторического образа генерала. В последнее время появились исследовательские работы, в том числе и за рубежом, показывающие несостоятельность ряда созданных и.\н1 стереотипов в связи с русско-японской войной. Из государственр1ьгх деятелей кр(ггическим настроем своих публикаций выделялся С. Ю. Витте, на воспоминаниях и свидетельствах которого, как более известных, в зпач!ггельной степени основывается крт-ика А. Н. Куропаткина. Ряд исследователей, ссылаясь на него, не учитывали тот факг, что деятельность С. Ю. Витге в качестве мемуариста была ярко освещена и подверглась кртическому анализу впоследствии отечественными историка.ми (Б. А. Романов, Р. Ш. Ганелин, Б. В. Ананьич, И. В. Лукоянов и др.). В последующий пер1юд следует остановиться на часто цитируемой работе А. И. Сорокина «Оборона Порт-Артура» (М., 1952), в которой автор также неоднокрапю упоминал имя генерала и возлагал на него вину за судьбу Порт-Артура, что стало традицией в видении тех событ1п1 в советское время. Показательно, что многие работы опирались в большой степени на сравнительно узкий спектр повторяющейся из публикации в публикацию библиографии, образуя замкнутый круг; при этом докумеш-ам, свидетельствам, записям и дневникам са.мого генерала практически не пр1иавалось должного значети считалось, как правило, что они написаньг в целях са.мооправдания. Как справедливо отмечал в 1973 г. П. А. Зайончковский, в советской историографии работ, освещающих историю русской армии на рубеже двух веков ( гг.), не было, поэтому он мог говорить лишь «об отдельных исследованиях, относящихся к тем или ины.м вопросам рассматриваемой проблемы»'. По аналогии, то же справедливо и в отношении генерала А. И. Куропатк1ша. ^ Зайончковский П. А. Указ. соч. С

13 При пзученн» военной и государственной деятельности А. Н. Куропаткина нельзя не отдать должное основополагающим трудам известных отечественных историков Б. А. Романова, А. Л. Гальперина, Е. В. Тарле, П. А. Зайончковского, И. Ф. Гиндина, А. В. Ремнева, Р. Ш. Ганелина, а также Б. В. Ананьича, А. Н. Сахарова, Д. Б. Павлова, А. В. Игнатьева, И. С. Рыбачеиок, И. В. Лукоянова, Е. Ю. Сергеева и др., на которые опиралось данное исследование и которые позволили воссоздать объемную картину тех событий, а также глубже понять роль и место А. Н. Куропаткина в их контексте. А. Н. Сахаров обосновал нетрадищюнное вндииш той войны, восходящее ко мнению самих главнокомандующих сухопутными силами в Маньчжурии генералов А. И. Куропаткина и Н. П. Линевича, адмирала Д. Ф. Дубасова и других военных деятелей о том, что русскояпонская война не была завершена. Только по проществии почти 100 лет стала меняться характеристика и отнощение к генералу А. Н. Куропаткину, стали звучать слова «довольно объектив1ю описал», «генерал отмечал» и т.д. Исследователи, в частности А. А. Кошкин, стали указывать, что «даже после цусимской катастрофы соотношение военных сил на суше вовсе не предопределяло для Росспи необходимости тяжелого и унизительного мира», а А. В. Ремнев (Омск, 2004) впервые показал деятельность генерала как имперского идеолога» геополитика. В монографии И. В. Деревянко (М., 2005) о работе военного аппарата России в пер юд русско-японской войны ( ) автор не ставил перед собой задачи дать оценку деятельности А. Н. Куропаткина, но в его исследовании неоднократно затрагивались вопросы, связанные со взаимоотношениями командования действующей армии с военным министерством. Главным штабом и органами разведки, а также финансирования. И. В. Деревянко дал подробное описание источников и историографии, в частностп, важных для данного исследования публикаций профессиональных военных, и одним нз первых обратил В1н1мание на недостаточную изученность государственной и военной деятельности генерала, подчеркнув необходимость непредвзятого исследования. Монография И. В. Лукоянова (СПб., 2008), основанная большей частью на ар.хивных документах, также с подробным описанием источников и псториографическн.м очерко.м, имеющим отношение к теме данного исследования, прол1аа дополнительный свет на деятельность А. Н. Куропаткина накануне войны, однако она посвящена дальневосточной политике. В главе «Дальневосточное наместничество» автор акцентировал вни.мание на истории и причинах создания наместничества, проанализировал отношения наместника с МИД и с «теневым кабинетом» А. М. Безобразова, что имело прямое отношение к деятельности генерала Л. Н. Куропаткина как военного министра Работа в этом направлении ведется генералом В. В. Дятловым, а также историками В. П. Казанцевым, Я. Л. Салогуб, М. X. Яргаевылг, А. В. Милежик и др. Тем не менее, позиция воешюго министра в от1ющении наместничества, а также то, как институт наместшпества повлиял на предвоенный ход событий, разработку военных планов и готовность к войне, рассматривались лишь косвенно. Е. Ю. Сергеев (М., 2010) выделил деятелыюсть А. Н. Куропаткина в связи с Курски\и1 и другихн! маневрами, результать[ которых показали невозможность продвижения России на Босфор и Дарданеллы, что привело к отказу от ранее поставленных военных целей. Остается в тени тот факт, что после вступления в должность военного министра генерал на остюве всестороннего анализа выработал 10-летнюю программу модернизации военных сил Российской имнерии, которую он неукоснительно проводил в жизнь, но в результате военных действий не успел завершить. В последнее время возросло количество научных статей и диссертащюнных исследовании по различным аспектам истории русско-японской войны и русской ap^нш рассматриваемого периода (А. В. Ннколенко, Ю. С. Пестушко, Е. А. Гладкая, Л. В. Жукова, Кошкин А. А. Россия и Япония : Узлы противоречий. М С. 107; Международные отношения на Дальнем Востоке. С конца XVI в. до 1917 г. М., Кн. I. С

14 Л. И. Сурат, С. В. Володин, Л. В. Гущин, М. Н. Зуев, М. А. Королев, А. В. Новичков, Е. В. Бей, Н. А, Антипин, В. А. Холодов и др.). Были рассмотрены также относящиеся к теме работы зарубежных авторов (Д. Стори, Я. Хам1шьтон, Дж. Кеннан, А. Малазёмов, Дж. Лензен, Д. Волф, Д. Ливен, Я. Ннщ^ Д. Мак Доналд, С. Лоун, Ф. Та) эл, С. Пэйн, Б. Ментшг, Дж. Стейнберг, Д. Схпм\гелпеннннк ван дер Ойе, Н. Папастратигакис, Д. Байрау, Д. Метро, Дж. Сисмор, К. Чжон Хон, а также Т. Сакураи, Ч. Инабу, К. Асакава, О. Сюмпей и др.). В целом такой объем научно-исследовательских работ по различным аспектам русско-японской войны, имеющим отнощенне к деятелыюсти А. Н. Куропаткина, являясь бесценным материалом, позволил увидеть в более ярко.м и насыщенном историческом контексте события того времени и более объективно о.характеризовать лпч(юсть и деятельность А. Н. Куропаткина в указанный период, а также рассмотреть процесс формирования и развития негативных стереотипов в отнощении генерала. Очевидна тенденция роста интереса к деятельности наследию А. Н. Куропаткина, однако в ра.мках первого блока целенаправленных исторических работ по теме дащюго диссертационного исследования выявлено не было. По^ сравнению с объемом первого блока рассматриваемой историографии, объем второго блока работ, непосредствешю посвященных А. Н. Куропаткину, начиная с его вступления на пост военного министра, сравнительно невелик. До русско-японской войны это были в 0СН0В1Ю.М энциклопедические и юбилейные издания, лишенные элементов анализа, однако содержащие достаточно точную информацию', отвечающую требованиям таких изданий, тем не менее статья в Энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона (ЭСБЕ) В. В. Водовозова уже не отличалась объективностью. В дальнейшем это привело к распространению не вполне достоверной информации в справочной литературе. Как представляется, в советский период наиболее полный и достоверный биографический очерк был опубликован в Большой советской энциклопедии (БСЭ), хотя освещение событий русско-японской войны выдержан(о) в соответствующем ключе. В советское время, на раннем этапе, публикация в ряде издании журнала «Красньн"! архив» материалов по теме Дальневосточного конфликта, в том числе частей дневников А. Н. Куропаткина (1922, 1925, 1927, 1935), подготовленных М. Н. Покровским, позволила сохранить бесценную документальную информащ1ю для большого круга читателей и способствовала поддержанию интереса к дальнейшим исследования.м в России и за рубежом. После продолжительного периода «забвения», наблюдающегося с середины - конца 30-х гг. прошлого столетия, небольшая опубликованная в 1965 г. статья Д. К. Кунстмана'', лично знавшего генерала, стала своего рода возрождением памяти о А. Н. Куропаткине. С наступлением перестройки и на рубеже ХХ-ХХ1 вв. в научно-популярных и пер1юдических изданиях появились новые, непосредственно посвященные А. Н. Куропаткину статьи, которые сыграли значимую и положительную роль в поддержании интереса к его личности и наследию и отражены в историографии (В. А. Авдеев, В. В. Зуев, А. В. Шаров, А. Н. Свириденко, А. Аспидов, Р. В. Сапрыкин, И. В. Белоконь, А. В. Папазова, и др.). Они поставили под сомнение устоявшуюся в общественном сознании «традиционную» точку зрения на деятельность генерала и его роль в истории и обратили внимание на его личные качества, такие как: незаурядные способности и личная скромность, вера, беззаветная любовь к родине, чувство долга, готовность к самопожертвованию ради отечества. ^ Столетие военного министерства Т. III. Отд. VI: Воен. министры и главноуправляющие воен. частью в России с I70I по 1910 г / сост. Н. М. Затворннцкий. СПб., С КунапшнД. К. О последних годах жизни А. Н. Куропаткина // Военно-исторический журнал УУ 14

15 Как отмечалось выше, важным событием в источинковеденни, послужившим поворотным моментом и значительно сказавшемся на историографии вопроса, явилось издание в гг. ранее не опубликованных частей дневников генерала, в том числе считавшихся утерянными дневниковых записей периода его посольства в Японию в 1903 г., подготовленных к печати И. В. Карпеевым и Е.Ю.Сергеевым, что коренным образом изменило представление современников о А. Н. Куропаткине. Краеведческие исследования сохранили бесценную и уникальную информацию. Здесь нельзя не отдать должное подвижническому труду и публикащим историка-краеведа Ю. Г. Попова (Торопец, 1998, 2002), сохранившего для потомков бесценные данные. В 2006 г. вышла в свет статья Т. А. Климентьевой о родословной семьи А. И. Куропаткина. В их повествовании личность генерала предстала в ином свете, а пх работы содержали редкую информацию и открыли новые пути исследования. И, С. Рыбачеиок, Ю. Ф. Субботин и Р. В. Сапрыкин, хотя и придерживались критических взглядов в от1юшении деятельности генерала, одними из первых современных исследователей обратили внимание на роль А. Н. Куропаткина в подготовке и проведении первой Гаагской мирной конференции в 1899г., а Н.Ю.Николаев (Волгоград, 2001) в историографическом очерке представил подробный анализ и информацию о документах и публикациях, связывающих имя А. Н. Куропаткина и созыв первого «парламе1гга лифа». В 2003 г. был опубликован очерк Ю. Ф. Субботина «Куропаткин н Дальневосточный конфликт», которьпч, однако, был выдержан в «традицион1юм» ключе и представлял квинтэссенцию сложившихся представлений о генерале на тот момент. И. И. Васильев и А. А. Зданович одни из первых выделили роль А. Н. Куропаткина в образовании особого «разведочного отделения» в рамках воетюго ведомства, указав, что, в результате его инициативы и одобренного императором рапорта, 20 января 1903 г. можно считать «днем рождения русской военной контрразведки». На роль А. Н. Куропаткина в создании Русского воевию-нсторпческого музея одной из первых обратила внимание Л. К. Маковская. Деятельность военного мн1шстра в увековечивании воинской славы и памяти погибших в сражениях также выделялась И. Г. Рогулиным. А. Н. Куропаткин был удостоен одной из 15 серебряных медалей «В память учреждения Суворовского музея в Петербурге». Тем не менее, ини1ц1атива и вклад А. Н. Куропаткина в строительство и создание этого музея в полной степени до сих пор не оценены. Об участии генерала в учреждении инст1ггута им. Г. И. Турнера (за исключением ряда фотодокументов), о его работе в Красном Кресте и в Комитете о раненых практически ничего не известно. В 2010 г. на базе упомянутых публикаций журнала «Красный архив» (1922, 1925, 1927, 1935) были переизданы дневники генерала со вступительной статьей О. Р. Айрапетова «Автор, время и события дневника», в которой рассматривались проблемы русско-японской войны, на фоне чего были даны преимущественно в традиционном ключе оценки деятельности А. И. Куропаткина. Тем не менее, О. Р. Айрапетов подверг сомнению принятую оценку личности и деятельности генерала. В начале XXI в. интерес исследователей к личности, деятельности и наследию А. Н. Куропаткина не угас, а, наоборот, возрос. По прошествии почти века «невнимания» к судьбе генерала появились научные статьи и диссертащшнные исследования Р. В. Сапрыкина, А. В. Папазова и И. В. Белоконь, посвященные непосредственно А. И. Куропаткину. В них очевидна тенденция к отходу от устоявшихся в советское время точек зрения. Наблюдалась со временем также эволюция во взглядах н оценках генерала самих авторов. Опубликованное в 2003 г. диссертационное исследованне Р. В. Сапрыкина «А. Н. Куропаткин: Жизнь. Деятельность. Личность ( гг.)» спустя почти сто лет после смерти генерала явилось первой попыткой обобщенного исторического анализа, посвященного ко[[кретно Л. И. Куропаткину, поставившее ряд до сих пор не разрешенных вопросов. В работе Р. В. Сапрыктш дан историографический обзор дореволюционного. 15

16 советского н постсоветского периодов, охватывающий весь Ж1Ш1е1П1ый путь А. Н. Куропаткина. Однако, учитывая его богатую события.ми и дела.\п1 жизнь, формат изложения представляется не вполне подходящим. Трудно согласиться с рядом заключений, касающихся военной и государстве1нюп деятельности А. Н. Куропаткина, а также с недостаточно обоснованной психологической реконструкцией его личности. В иоследние годы Р. В. Сапрыкин опубликовал несколько статей, посвященных деятельности А. Н. Куропаткина в разные периоды его жизни, в том числе статью, основанную на ранее не издававшихся выдержках из дневников А. Н. Куропаткина периода его назначения на пост военного министра, что позволило увидеть взаимоотр1оше1п1я генерала с Н.Н.Обручевым, П. С. Ванновским и с Николаем II в декабре 1897 г. Другая статья Р. В. Сапрыкина раскрыла в новых деталях отношения А. Н. Куропаткина и С. Ю.В1пте. В 2011 г. А. В. Папазов в своем диссертационном исследовании «Государственная и военная деятельность А. Н. Куропаткина» уделил преимущественное внимание периодам деятельности генерала, не связанным с русско-японской войной. Работа включает значтельный объем архивных материалов, однако, особенно в первой части, несколько повторяет содержание и выводы исследования Р. В. Сапрыкина. В заключении А. В. Папазов подчеркнул роль А. Н. Куропаткина как государственника и поборника интересов русского народа, а также обратил вш1мание на его личные качества, высокообразованность и патриотизм. Показьсвая деятельность генерала в более позитивных тонах и давая более объективный анализ, А. В. Папазов все же придерживался «традиционной» оценки деятельности генерала в рассматриваемый период,.хотя и в несколько смягченной форме. Обращает внимание, что оба исследователя при анализе государственной и военной деятельности генерала недостаточно вскрыли и учли всю сложность обстоятельств и огромную ответственность, возложенную на него и сознательно принятую им в ходе русскояпонской войны; тем не менее их авторы отмечали, что ни карьерный рост, ни личные амбиции не руководили А. Н. Куропаткиным. В 2012 г. в другом диссертащю1шом исследовании «Политические 1щеи и воеи1югосударственная деятельность А. Н. Куропаткина» его автор, И. В. Белоконь, также выделила основные этапы карьеры п различные виды деятельности генерала, послужившие фунда-ментом предложенных и.м геополитической концепции и прогнозов, а также его колониальных воззрений, которые были выработаны им через призму таких критериев, как: безопасность границ, экономические перспективы края, стратегия укрепления обороноспособности и могущества империи, этническая полетика и выстраивание дипломатических отношений. И. В. Белоконь справедливо отметила, что деятельность генерала была ориентирована на формирование системы безопасности, при том что он был идеологом и последовательным сторошпжом прекращения гонки вооружений, обнародовавшим в 1899 г. в Гааге свой проект снижения расходов на военные цели. Она сделала вывод о неординарности А. Н. Куропаткина как личности, ученого, выдающегося знатока Востока и геополитика, являвшего собой новый тип российского государствеппого деятеля; при этом обращалось вни.мание на то, что он все еще остается недооцененным как представ1ггель геополитической науки. Перечисленные публикации и исследования Ю. Ф. Суббот1ша, О. Р. Анрапетова, Р. В. Сапрыкина, А. В. Папазова и И. В. Белоконь явились важными шагами по обобщению имеющегося научного материала о А. Н. Куропаткине и по выявлению непознанных сторон его деятельности и личности, однако очевидно, что влияние исторических и политических установок прош.лого в отношении генерала в наше время все еще остается сильным. Соглас1ю результатам историографического обзора, ряд современных ведущих историков придерживается мнения, что, в силу преимущественно пол1ггических причин, русско-японская война не была завершена на полях сражения. Это указывает на необ.ходимость дальнейшей исследовательской работы в этом направлении, тем более что вопрос о численностн участвовавших в ней сухопутных сил все еще остается открытым. До 16

17 CHX пор в историографим одним из главных виновников неудач русской армии на Дальнем Востоке в русско-японскую кампанию считается генерал А. Н. Куропаткин, хотя в последнее время критика в его адрес стала смяшаться пли принимать иной вид. Жизнь, деятельность и система взглядов генерала в целом, несмотря на то, что им написано большое количество военно-исторических трудов не только по русско-японской войне, остаются недостаточно изученными. В существующих биографических очерках и в информационной сети можно найти много неточностей, умолчаний и необосноващюй критики, а о судьбе его семьи, внуках и близких родственниках 1Н1чего не известно. До сих пор обращает на себя внимание схематичное, часто тетщенциозное н противоречивое отображение и и1ггерпретация личности генерала и его деятельности. Исключением здесь можно назвать ряд публикаций Института политического и военного анализа. Во втором параграфе «Псточникп» были рассмотрены вышеизложенные группы использованных исторических источников. Вни.мание было уделено делопроизводственной документащ1и и сосредоточено преимущественно на неопубликованных архивных документах, часть которых впервые подробно анализировалась применительно к теме исследования и вводилась в научный оборот. Во второй главе «Государствепная деятельность А. Н. Куропаткина пакаиуне русско-японской воины» был исследован ряд ключевых вопросов, связанных с деятельностью генерала на посту военного министра. Анализ показал, что, вступив в должность, когда важные государственные решения, определившие ход событий на Дальнем Вотоке, были уже приняты российским иравнтельство.м, А. И. Куропаткин предпринял кардинальный пересмотр целен и задач военного ведомства и разработал десятилетнюю программу модернизации и усиления боеготовности сухопутных сил, а также в 1902 и 1903 гг. провел ряд маневров, что привело к отказу от задач, планируемых с связи с Босфором и Дарданеллами, то есть к изменению военных приоритетов в сторону западных границ и Дальнего Востока. Представлялось необходимым проанализировать, каких взглядов и позищ1и пр1щерживался военный министр в решении важных государственных вопросов, в частности, маньчжурского и корейского, каковы были предпринятые им меры во время боксерского восстания, а также его позиция и действия в связи с выполнением условий договора 26 марта 1902 г. но выводу русских войск из Маньчжурии, с особыми совещаниями в Петербурге и Порт-Артуре весной н летом 1903 г. по переходу па новый курс в дальневосточной политике, с поездкой на Дальний Восток и посольством в Японию в апреле июле 1903 г. и образованием на.мест1шчества. В первом параграфе «Позиция А. П. Куропаткина в связи с боксерским восстание»!» была рассмотрена деятельность генерала по военному и политическому «успокоению» Маньчжурии в результате боксерского движения ( ) и его под.ход к решению ряда возникших проблем, таких как главнокомандование интернациональными экспедиционными войска\н1 и поход на Пекин, с тем чтобы выявить его познщ1ю и стиль руководства. Анализ показал, что генерал А. Н. Куропаткин действовал решительно, обоснованно и энергично, отстаивая позиции военного ведомства, а также то, что уже в этом конфликте проявились расхождения во взглядах и действиях среди министров (военного, иностранных дел и финансов) и среди военных (Е. И. А^лексеева, А. М. Абаза, К. И. Вогака, И. И. Гродекова и др.). Было показано, что А. И. Куропаткин не разделял и считал ошибочной позицию, занятую МИДом в связи с задержкой ввода войск для защиты КВЖД п необходимостью и целесообразностью ведения сепаратных переговоров с Китае.м. Разгром восставшими КВЖД в дальнейшем сказался на готовности России к русско-японской войне, а именно в приостановке по приказу Е. И. Алексеева на год крепостных работ в Порт-Артуре, скорости сосредоточения войск в регионе, а также знач1ггельных финансовых и материальных 17

18 издержках. В дальцейше.м расхождения между тремя миннстрамн по вопросу о выводе русских войск после подавления восстания только усугубились. Пршнавая принципиальную неготовность России к войрге, о чем генерал неоднократно заявлял, он подчеркиват важность дипломатического посредничества для мирного урегулирования OTiiouieinitt с Японией и KirraeM и принимал в этом активное участие. Военному министру была очевидна надвигавшаяся угроза Дальнему Востоку и даже вероятность «потерять» всю Сибирь до Байкала. Генерал исходил из военностратегических соображений и твердо проводил линию военного министерства, корректируя ее с учетом «фазиса» развотия событии. С военной точки зрения А. Н. Куропатк1Н1 придавал особое значение тому, чтобы Россия не торопилась с выводом войск из Северной Маньчжурии вдоль линии отчуждения КВЖД, считая, что главными задачами России в Маньчжурии на тот момеш- были окончание там постройки железных дорог и обеспечение, по окончании работ, такой охраны, которая полностью бы гараттфовала связь России через Маньчжурию: в одну сторону до Владивостока и в другую до Порт-Артура. Военный Nmnncrp неоднокрапю высказывал свое убеждение, что о.хранная стража, находящаяся в ведении Министерства финансов, даже при ее усиленш! не могла справиться с теми задачами без поддержки ее русскими войска.ми, расположенными в Маньчжурии. По окончании постройки и при сохранении спокойной обстановки А. И. Куропаткин полагал возможны.м ограничиться расположением русских воинских частей лишь в двух северных провинциях: в городах Харбине, Гирине и Цицикаре 8-ми батальонов и в Мукденской провинции, в Мукдене, 4-х батальонов, предоставив занятие и непосредственную охрану линии железной дороги войскам охранной crpa^nl В 1900 г., приводя веские соображения, руководствуясь иринцинами государствешгой безопасиости, целесообразности и эффективности и будучи «убежденным сторонником неприсоединения к России Маньчжурии», военный министр подчеркивал, что в переговорах с Китаем он будет пр1щавать вопросу о сохранении за Российской империей права «иметь войска в Маньчжурии первенствующее значение перед всеми прочими иш-ересалп1», как политического, так и экономического характера. В 1901 г. па запрос В. Н. Ла.мздорфа о том, какне задачи Россия должна преследовать в Маньчжурии, А. И. Куропаткин ответил письмом, в котором подробно разбирал значение для России Южной Маньчжурии, предостерегая, что не следовало за.хватывать в той или другой форме Южную Маньчжурию, поскольку это привело бы Россию к войне с Китае.«и Япо1И1ей. В отношении «пусть[нной и прилегающей к России» Северной Маньчжурии он счтггал, что после проведения магистрали она должна войти в «сферу особого влияния России и быть ею особо охраняе.ма, дабы жертвы, принесенные Россией на Дальнем Востоке, не оказались ей во вред». Он также ука)ал, что Порт-Артур не усиливал, а ослаблял положеш1е России. Не осталась без его внимания и смена японского правительства во главе с Кацура Tapo s мае 1901 г. В оценке генерала положение дел в 1902 г. после подписания договора 26 марта 1902 г. было еще благоприятным, и Россия, начав приводить в исполнение свои обещания по выводу войск из Маньчжурии, могла рассчитывать на спокойное течение дел на Дальнем Востоке, однако в ко1ще 1902 г., по мнению генерала, появились тревожные признаки воз.можного разрыва с Янониен. Таки.м 0ópa30.vf, в связи с решением маньчжурского вопроса критика в адрес генерала А^ И. Куропаткина при более близком рассмотрении часто оказывалась недостаточно обоснованной. Следует отмепггь, что в отлнчие от главного начальника Квантунской области Е. И. Алексеева или А. М. Безобразова, возглавившего «новый курс», и его сторонников, военный министр основывался на своих расчетах и анализе, отразивщи.хся в ' Письмо военного министра А. Н. Куропаткина упр. мин. ин. дел. В. Н. Ламздорфу. 3 декабря 1900 г. 1123//Боксерское восстание/ предисл. А. Л. Попова//Красный архив (14). С. 4М2. 18

19 его записках н докладах, не выступал за присоединение всей Маньчжурии или Южной, или Центральной ее части, считая это невыгодным и опасным для России. Во втором параграфе «Позиция А. П. Куропаткина в связи с корейским и» аньчжурским вопроса.ми в 1903 г.» был рассмотрен ход предвоенного развития событий в 1903 г., как они были отражены в дневниковых записях генерата А Н. Куропаткина, и его позиция н деятельность по решению корейского и маньчжурского вопросов накануне войны. В связи с этим было pacc^ютpeнo особое совещание 26 марта 1903 г., созванное Николаем 11 для обсуждения вопроса о деятельности «частного общества по эксплуатащи! русских концессий в Маньчжурии и Корее», на котором А. Н. Куропаткин, С. Ю. Витте и В. Н. Ламздорф выступати за исключительно ко.м.мерческщ"! характер лесонро.мышленного предприятия на реке Ялу, соблюдение сроков вывода русских войск из Маньчжурии и поддержание status quo в отношениях с Японией и KirraeM. По корейскому вопросу военный министр, в связи с предприятием на реке Ялу, считал, что ни в коем случае не следовало ухудшать отношения с Японией, обращая внимание на то, что действия на корейской границе, «опасные в мирное время, для военного соверщенно излишни», так как рекомендованные А. М. Безобразовым к отправке на Ялу русские отряды представляли лишь «тонкую паутину», которая при первом же «военном движении» Японии была бы разорвана без какой-либо пользы для России, и что следовало устранить от участия в Лесопромышлен1Юм товариществе военных «ибо куда они пойдут, там явится опасность войны». Весной 1903 г, военное ведо.мство, подготовившись во всех отрсошениях, уже приступило к выводу войск согласно второму этапу договора 1902 г., а 5 апреля 1903 г. император утвердил журнал совещания 26 марта 1903 г., с которым А. Н, Куропаткин 15 апреля 1903 г. должен был ехать на Дальний Восток и в Японию, и поручил военному министру «изглад1гть следы деятельности Безобразова» н «по соглашению с Е. И. Алексеевым, исполнить очищение Мукденскон провинщш», включая Инкоу и Мукден. Перед своей поездкой А. Н. Куропаткин несколько раз встречался с японским посланником Курино Синитиро и уехал с надеждой предотвратить воину с Японией, положив конец «затеям Алексеева и Безобразова». Однако по пути на Дальний Восток военный миннстр узнал, что по 1н1нциатнве Е. И. Алексеева «очищение войск» было приостановлено, и, сверх того, «уже очищенный» Мукден был вновь занят, а военному министру было приказано не делать никаких распоряжений по журншту 26 марта 1903 г., так как в журнале, в силу действий группы А. М. Безобразова, последовати значтельные изменения. А. Н. Куропаткину иредписывалось задержаться во Владивостоке, а после посещения Японии отправиться в Порт-Артур для обсужде1и1я вместе с Е. И. Алексеевым и А. М. Безобразовым программы действий по «новому курсу», который был принят без совещания с министрами иностранных дел, финансов и военным. По мнению А. Н. Куропаткина, принятый таким образом «новый курс» грозил осложнениями с Японией, Китаем и другими державами. Он также считал нецелесообразным добавление к программе требования «по недопущению проникновения в Маньчжурию инострашюго влияния», особенно при отсутствии существенных русских экономических интересов в Маньчжурии, чтобы из-за них не «рисковать войной со всем светом». Военный министр выехал на Дальний Восток, готовясь выполнить договор 26 марта 1902 г. по выводу частично уже выведенных войск по второй его части, однако получалось, что, по представлетюй А. М. Безобразовым записке императору, в Маньчжурии в мирное время необходимо было «собрать армию»''. В связи с вышесказанным были рассмотрены взгляды Л. Н. Куропаткина на последствия такого резкого изменения в курсе дальневосточной политики, а также по " РГА ВМФ. Ф. 32. Оп. 1. Д Л. 25 сб., 26. '' Куропаткин А. Н. Пролог маньчжурской трагедии И Русско-японская война. Из дневников А. Н. Куропаткина н Н. П. Линевича. Л., С

20 маньчжу рскому вопросу в связи с выводом войск по второму этапу договора 26 марта 1902 г. Генерал продолжал отстаивать свое.мнение о том, что не следует «очищать» Северной Маньчжурии, поскольку охрана дороги от возможного разгрома требовала присутствия на ее линии хорошо вооруженной силы, что не срывало второго этапа вывода войск. При сложившихся обстоятельства.\ для него вопрос yniipajicfl в сроки, поскольку «постановка» готовности на Дальнем Востоке с учето.м новых политико-экономических задач не могла быть выполнена в несколько месяцев. Согласно записн, сделанной А. Н. Куропаткиным 16 марта 1903 г, он пришел к заключению, что в результате «всех деяний Безобразова» на Дальнем Востоке явились «две политики» «императорская» и «безобразовская», что вызывало тревогу и опасения в Японии и Китае'". Ранее принятая, дорогостоящая и не оправдавшая себя программа «мирной экономической экспансии», реализуемая министром финансов, создавшим на Дальнем Востоке свою «империю Витте» и подчинившим своему контролю многие государственные структуры, также не способствовала стабилизации положения в регионе. Позиция и взгляды воещюго министра в решении маньчжурского вопроса были обусловлены воешю-стратегическими целями и задачами установления прочного и долговременного мира. Об этом он не раз заявлял с самого начала военных действий в Маньчжурии, что подтверждается рядом записок и докладов А. И. Куропаткина Николаю 11. Военный министр настаивал на ус1иении военной охраны КВЖД, для того чтобы «разоруженная Маньчжурия, прорезанная русскими железными дорогами, охраняемая русскими войсками, надежно прикрыла Приамурский край и тем дала возмож1юсть к спокойно.му и мирному развитию этой важной окраины»". Военный министр рассматривал разные формы мирного обеспечения такого развития, для чего им был проведен всесторонний анализ положения дел в Маньчжурии, включая статистический и географический, из которого он заключил, что для Российской империи было целесообразно упрочение положения, в той или иной форме, лишь в малонаселенной северной части Маньчжурии в строго определенных границах вдоль железнодорожной линии, при этом граница с Китаем значительно сокращалась, и создавался рубеж против возможного наплыва э.мигрантов из Китая. А. Н. Куропаткин стремился выработать наиболее подходящее решение: на ранних этапах рассматривалась возможность аннексии, вследствие военных действий и учиненного разгрома КВЖД, и других вариа1ггов, ис.ходя из опыта в Централыюй Азии, однако с учетом условий и проведенного анализа вплоть до осени 1903 г. его позиция сводилась только к усилению военного присутствия Российской империи (при строго определенном контингенте) в Северной Маньчжурии вдоль железнодорожной линии. По onetike А. Н. Куропаткина, критические изменения внутри страны наступили с принятием «новой политики» в мае 1903 г. и последующи.м образование.м на.местничества на Дальнем Востоке, и ситуация еще более обострилась к осени 1903 г., когда сепаратные переговоры с Китаем были прекращены и под.хвачены Японией. Это привело к середине 1903 г. к серьезному правительственному кршису. Как пзвеспю, В. Н. Ламздорф поставил вопрос о доверии 28 мая 1903 г., вопрос об отставке С.Ю.Витте был делом лишь нескольких месяцев, а генерал А. Н. Куропаткин был под благовидными предлога.ми отправлен в поездку по Дальнему Востоку и в Японию, и 2 августа 1903 г. в очередной раз был вьн ужден поставить вопрос о доверии. Группа Л. М. Безобразова, за которой стояли высокопоставленные лица и члены царской семьи, приобрела свободу действий. В третьем параграфе «А. ЕГ. Куропаткин н правительственный курс "новой полнтнкп" на Дальнем Востоке» была рассмотрена позиция и деятельность военного министра на совещаниях в Порт-Артуре в июне 1903 г., где он был председателем на заседаниях по маньчжурским делам и на Особом совещании командования вооруженными Дневник генерала А. Н. Куропаткина... С РГИА. Ф Оп. 28. Д Л. 16 (Служебная записка, 3 августа 1900 г.). 20

21 силами на Дальнем Востоке по вопросу укреш1е1и1я обороноспособности Дальнего Востока, состоявшемся в Порт-Артуре 24 и 25 июня 1903 г. Этим совещаниям, как показал анализ, при оценке деятельности генерала уделялось недостаточное внимание. Совещания были созваны для решения вопросов, обусловленны.к задачами и целями, поставленными Николаем 11 в связи с переходом на «новый курс», то есть в мини.мальный срок, не останавливаясь ни перед какими расхода.ми, привести боевую готовность на Дальне.«Востоке в «рав1ювесие» с пол1ггико-эко1ю\п1ческнмп задачам» в репюне, что потребовало срочной ревизии военно-стратегических планов. В целях конструктивного подхода и сшгжения напряженности в регионе военный министр внес предложение о разделении маньчжурского и корейского вопросов. Было подписано заключение о необ,\оди\юсти нсключ1ггь великие державы и Японию нз процесса русско-к1гтайских переговоров, что должно было способствовать «успокоению» региона и дало бы отсрочку для подготовки к возможны.м военным действиям. В качестве района сосредоточения был подтвержден район Южной Маньчжурии. Были выработаны тексты соответствующих телеграмм в МИД и на Высочайшее имя, в которых предлагался путь преимущественно политического решения маньчжурского и корейского вопросов в «данном фазисе», как это подчеркивалось военным министром. С учетом принятия «нового курса» была проведена корректировка военнь[х планов и рассмотрены мероприятия по ускоренной подготовке к войне, при этом А. Н. Куропаткин настоял на свое.м отказе от обсуждения военных вопросов с А. М. Безобразовым, считая его недостаточно компетентным в этом отношении. Генерал А. П. Куропаткин неоднократно указывал на то, что «недочеты» на западе представляли главную опасность для России и императорского трона, поэто.му нельзя было забывать о западных границах. Он считал, что Россия выйдет победительницей нз войны, но принесенные жертвы «будут так громадны, что мы на западе станем тоже очень ослаблег1ы и с нами можно будет перестать стесняться»'^. Военный министр в очередной раз настаивал на том, что Россия не должна применять по отношению к Японии илн к Корее агресспвны.х способов действий. К это.му заявлению присоединщщсь все члены Совещания, кро.ме статссоветннка А. М. Безобразова. Позиция А. Н. Куропаткина в от1ющенпи Северной Маньчжурии иринциниально не претерпела изменений по сравнению с той, что была изложена им в декабре 1900 г. К тому же, Совеща1Н1е по военным вопросам в Порт-Артуре, в частности, пришло к выводу, что в общем итоге на липни КВЖД должно было быть расположено два корпуса общей силон свыше 50 ООО человек, в чем позиция А. Н. Куропаткина нашла свое подтверждение. В от[юшении южной части он выдвинул условие, которое считал необходимым для сохранения мира, однако не поддержанное присутствующими (и в целом министерством финансов), допустить туда иностранцев, что также соответствовало заявлению МИД, сделанному в апреле 1903 г. По корейскому вопросу, в целях достижения консенсуса согласно воле императора, А. Н. Куропаткин предложил как для частного коммерческого предприятия, ходатайствовать об оказании Товариществу всякого содействия, выражающегося в привлечении на службу в нем только запасных нижних чинов. Ответственным за исполнение этого пункта был назначен адмирал Е. И. Алексеев. Как показал анализ, в историографии это заявление А. И. Куропаткина часто итерпретируется как поддержка или уступка А. М. Безобразову, что при более внн.мательно.м рассмотрении представляется несправедливым. О том, что А. И. Куропаткин придерживался этой позиции и ранее, свидетельствует ряд его дневниковых записей. На случай разрыва с Японией разработка и ревизия военных пла1юв велась по и^пщиaтивe и под контролем А. Н. Куропаткина с лю.\1е[гта его вступления в должность Японскне дневники Л. 11. Куропаткина / публ. подг. И. В. Карпеев, Е. Ю. Сергеев // Российский архив. М., Т. VI. С

22 военного MHiHicTpa. На совещании были разобраны и приняты меры по усилению боеготовности на Дальнем Востоке и для осуществления сосредоточеьпш в ЮжнотТ Маньчжурии в случае военных действий, предложенные в записке команду ющего войсками Квантунской области Е. И. Алексеева, в частности, по увеличению гарнизона крепости Владивосток. Военный министр сделат ряд существенных за.мечаний об организации войск вне существующих в военном ведомстве форм, ко.мплектовании комавд1юго состава, а также в отнощении минимального количества русских войск. Генерал считал, что было необ.ходимо «преимущественно готовиться отстоять Порт-Артур». Был предложен план по ускорению постройки укрепле1шй в Порт-Артуре, расширегшю оборонительной позиции и возведению «форт-заставы» на Цзинь-чжоуской позиции. Слабы.м пунктом Квантуна генерал считал коммерческий порт Дальний, поскольку это была готовая база для противника. В отношении русских морских сил на Совещании констатировазось, что они уступали японским и удалены от баз, а береговые сооружения оставляли желать лучшего, при это.м предполагалось, что инициатива на море, так же как и на суше, будет в руках против1н1ка, и он иолучет свободу выбора пункта для десанта своих сухопутных сил, а также, что вопрос о господстве на море мог легко решиться в период мобилизации и сосредоточения. В том числе учитывалась возможность оставления крепости Порт-Артур без поддержки на длительный срок факты, в должной степени не принимавшиеся во внимание. В силу политических и ведомственных ограничений, на Совещан1П1 военностратегические расчеты велись только для сухопутных войск без поддержки флота, при этом исходили из разработок Главного начальника Квантунской области адмирала Е. И. Алексеева На первый план выдвигалась защита железнодорожной магистрали, а угроза войны представлялась «шире» Япония, Китай и Тройственный союз на западе. Победа виделась несомненной, о чем последовал доклад императору. Таким образом, военный министр генерал А. Н. Куропаткин был против эскалации конфликтов с Ктаем, Японией и Кореей. Он выступал за проведение КВЖД по российской территории и за развитие Приамурского края. Генерал не признавал возможности и целесообразности территориального или политического присоединения Маньчжурии в целом. В военно-стратегических целях (в частности, для сокращения охраняемой границы с Китаем в два раза), а также в экономических интересах Приамурского края после боксерского восстания, А. Н. Куропаткин признавал необходимым в Северной Маньчжурии осуществление российского контроля (без территориального присоединения) и присутствие ограниченного контингента русских войск в строго определенных районах вдоль полосы отчуждения КВЖД для защиты интересов и многомиллионных капиталовложений России. Генерал не принимал участия в подписании соглашения 26 марта 1902 г., а также в принятии нового дальневосточного курса на оеобо.м совещании 7 мая 1903 г., находясь в поездке в Японшо и по Дальнему Востоку. Он также не был в курсе образования летом 1903 г. на.местничества на Дальнем Востоке и был против формы его реализации. Осознавая неготовность России к военным действиям, военный министр был убежден, что России предстояла длительная война с тяжелыми затрата.ми, но из которой Россия должна была выйти победительницей, и реалистически оценивал потенциал противника. Генерал предлагал провести мобилизацию в более ранние сроки в октябре 1903 г. А. Н. Куропаткин считал, что экономические затраты, связанные с занятием и фортификацией Порт-Артура, строительством Дальнего и прокладкой КВЖД-ЮМЖД на Китайской территории являлись нецелесообразными и отвлекали Россию от решения насущных задач на западных границах, в Приамурском крае, и от внутренних проблем государства, а также, что занятие Японией Кореи в создавшихся условиях привело бы к неизбежному военному конфликту между Россией и Японией. Он считал, что поддержание дипломатических опюшений для нзбежашм военных действий на границах Российской и.мперии являлось первостепенной необходимостью. 22

23 Военный министр полагал, что безусловным правом России было объявить в 1900 г. войну Китаю (нападение па Благовещенск) со всеми вытекающими последствиями для Китая, которым, однако, Россия сознательно, исходя из соображений миролюбия и учтывая больщую протяженность границы с Китаем, не воспользовалась. Для сохранения спокойствия на магистрали он считал необходп\тым присутствие ограниченных вооруженных сил, помимо охранной стражи, находящейся в ведении Министерства финансов, а деятельность лесопромышленного предприятия на р. Ялу в его глазах была опасной и могущей привести к вооружен1юму конфликту, А, Н. Куропаткин лично убедился а том, что амбиции Японии были подкреплены серьезной подготовкой к войне, поэтому он считал чрезвычайно важным в ос1ювание всей дальнейшей дальневосточной политики России положить мысль о «поддержании мира с Японией», по крайней мере до создания достаточного военного противовеса. По его мнению, дипломатическое посред1и1чество для избежания военных действий на границах Российской империи было первостепенной необ.ходимостью, а подписание соглашения 26 марта 1902 г, ошибочным шагом, в результате чего вывод войск из Маньчжурии, начатый по собственной ппнциативе России, получил вид «вынужденного акта» в силу внешнего давления со стороны Яноннн и других держав, Мож1Ю заключоть, что А, Н. Куропаткин выступал на посту военного министра как профессионал своего дела, последовательно отстаивавший свои взгляды и позицию военного ведомства. Высшее воешюе кома1щова1п1е Российской империи серьезно относилось к военной угрозе со стороны Японнн, Генерал А, Н, Куропаткин, говоря, примет1телыю к ситуации, «увлечения на Дальнем Востоке» и «фантазии», предупреждал, что «даже победоносная война с Японией будет тяжким наказанием для России, и история никогда не простит тем советникам государя, которые убедили его принять настоящие решения, если они приведут к войне»". По возвращении в Петербург 24 июля 1903 г. А, Н. Куропаткин отправил императору записку (первую часть) по Дальнему Востоку «с разбором безобразовскнх фантазий и разбором знаменитого "заслона" на Ялу». В четвертом параграфе «Наместннчество: подходы п оценки А. Н. Куропаткина» рассмотрена позиция военного министра в связи с образованием наместничества на Дальнем Востоке указом императора от 30 июля 1903 г, который для него и большинства мищтстров явился неожиданным. Непосредственное исполнение указа представлялось А. Н. Куропаткину мало выполнимым, поскольку у Е. И. Алексеева не было нн органов управления, ни лиц, которые могли бы обеспечить ему действительное вступление в должность наместника. Вопреки просьбам Е. И. Алексеева н мнению военного министра, на.местнику вверялось, поми.мо Кватуна, командование войсками в Приамурском крае, при это.м военные дела в репюне исключались из ведения военного министерства. Генерал был вынужден поставить вопрос о доверии, встав на защиту основополагающих принципов военной иерархии и управления, в то время как сторонники «нового курса» боролись зато, чтобы наместник сносился только с государем н с А. М. Абаза. В результате военный министр был вьщужден в критической ситуации уйти в отпуск до принятия императором решения. Будучи около полугода в силу разных причин в разъездах, в октябре 1903 г., из-за осложнения ситуации на Дальне.м Востоке, генерал добился разрешения досрочно выйти из отпуска и обратился к и.мператору с просьбой о проведении мобилизации, в чем ему было отказано. Последующие месяцы вое1нюе министерство перестраивало свою деятельность по Дальнему Востоку в соответствии с указо.м о на.местничестве. Разработка военных планов в случае воешюго столкновения с Японией была передана наместнику, который отошел от рекомендаций совещаний в Порт- Артуре в июне 1903 г. 'Там же. С

24 После получения секретных сообщений о милитаристских намерениях Японии, с сентября 1903 г., в целях избежания вооруженного конфликта, военный министр неоднократно выступал с предложением о передаче КВЖД к1ггайской стороне с соответствующей ко.\(пепсацней. 28 (гоября 1903 г. он сделал еще одну попытку повлиять на ход событий, отстаивая свою точку зрения, идущую вразрез с правительственной точкой зрения и политикой наместника на Дальнем Востоке, и отправил императору свою записку по маньчжурскому вопросу (вторую часть), в которой «в сильных выражениях», считая, что императору необходимо знать правду, указывал на опасность положения России на Дальнем Востоке и советовал овладеть Северной Маньчжурией путем добровольного соглашения с Китаем, отдав Китаю Южную Маньчжурию, Квантун с Порт-Артуром, ветвь Юж1юй железной дороги и, кроме Северной Маньчжурии, получить еще вознаграждение в 250 млн рублен. Он указывал, что, ведя далее наступательную политику, Россия «не только будет иметь войну с Японией и Китаем, но будет иметь против себя весь мир», что война с Японией будет крайне непопулярна в России и что противоправетельственная партия воспользуется этой войной, чтобы «увеличить смуту». А. И. Куропаткину удалось в трудных условиях внутренней политической борьбы накануне войны отстоять позицию военного министерства: 20 декабря 1903 г. А. Н. Куропаткин подробно докладывал соображения адмирала Е. И. Алексеева о сосредоточении сил на Дальнем Востоке на случай войны, отмечая: «много опти.чипма после прежнего пессимизма», и что адмирал надеялся: «флот наш не может быть разбит». Генерал докладывал, что положение дел на Дальнем Востоке было так тревожно, что требовалось новое усиление войск. Военный министр в докладе и.\шератору 23 декабря 1903 г. вернулся к вопросу о невозможности изъятия войск Дальнего Востока из ведения военного министерства и продолжал работу над проектом ответа адмиралу Е. И. Алексееву о мобилизации, который 31 декабря 1903 г. был одобрен императором. Мож1ш сказать, что 13 января 1904 г. военным министерством была одержана победа, одь1ако до начала военных действии оставались считанные дни. Было утверждено, чтобы войска и управления Дальнего Востока оставались в ведении Военного министерства и чтобы присланный на.местнпком проект нового устройства военного управления был рассмотрен по докладу по Главному штабу Военным советом, при этом ихшератор продолжал верт-ь в мирный исход конфликта. С этого ^юмeнтa А. И. Куропаткин люг действовать более свободно: 15 января 1904 г. состоялось совещание под председательством великого князя Алексея Александровича по составлению ответа на контрпредложения Японии, выступая на котором, А. И. Куропаткин сказал, что если война неизбежна, то надо оттянуть ее на 1 год 4 \гесяца, до окончания работ по Круго-Байкальской железной дороге и усилению КВЖД, в противно.м случае, хотя бы на 4 месяца, чтобы можно было послать подкрепления. Дневниковые записи генерала А. Н. Куропаткина, в сочетании с архивными доку.ментами и с други.ми материалами, позволили сопоставить факты и пролить дополнительный свет на многие решения генерала, военные плань[ и события того времени, а также прослед1ггь основную канву событий второй половины 1903 г., приобретающих новое из.мерение в освещении их военным министром. Анализ показал, что в силу деятельности военного министра, несмотря на воинственную политику Е. И. Алексеева, Россия не вступила первой в войну, структура управления армией была сохранена, был выработан и соответственно иерар.хии утвержден совместный стратегический план. Группа А. М. Безобразова потеряла силу. Как видно, «удаление» военного министра путем его отправки в поездку на Далышй Восток и в Японию и принятие в его отсутствие «нового курса», означавшего ускоренную подготовку к военным действиям, учреждение без ведома министров наместничества на Дальнем Востоке с изъятием военной и гражданской части из министерств, ведущее к «многоголовью» в управлении накануне войны; кризис в правительстве и вопрос о доверии; вынужденный отпуск военного министра в кртически важный период; отказ от русскокитайских переговоров и др. все это в создавшихся условиях 1903 г. посту пательно вело к 24

25 осложнению положения и к военному конфлчету, который был нежелателен для Российской импернн, хотя государственные преобразования при других внешнеполитических условиях могли бы оказаться успешными. Военный министр отстаивал свои позиции, сч1ггая пх прав1шьными, и предлагал альтернативные реше1н1я с учетом «фазиса» развития событий во избежание военных действий т Дальнем Востоке. В пятом параграфе «Роль Л. II. Куропаткнна в укрепленпн русской ар.мпп на Дальнем Востоке» была рассмотрена деятельность военного министра в связи с финансированием и уснление.м русских войск на Дальне.м Востоке. Пр1шяв пост военного министра, А. Н. Куропаткин столкнулся с большим количество.м нерешенных проблем в военном ведомстве, большей частью связанных с недостатком финансирования в течение нескольких предыдущих десятилет;»"!. Основной задачей, стоявшей перед А. Н. Куропаткиным на Дальнем Востоке, было усиление боеспособности и увелнченне численности войск в регионе, чем он неустанно занимался с моме[гга вступления в должтюсть военного министра. Еще в докладе 1900 г. А. Н. Куропаткин выделял два главных вопроса: 1) охрана целостности границ и 2) поддержание силон оружия внутреннего спокойствия на окраинах России. Относ1ггелыю границ общий вывод А. Н. Куропаткина состоял в то.м, что России на тот момент было невыгодно вступать в вооруженную борьбу с целью пх изменения. Военный министр отмечал, что для доведения войск до необходимой силы на Дальнем Востоке военному ведомству требовалось около 6-7 лет. Ни финансовых средств, ни такого срока у А. Н. Куропаткина не было. Тем не менее, «заслон» в случае столкновения с Японией силон в 172 батальона, из которого свыше 100 батальонов могло быть выделяю для военных действий, был создан в самые короткие сроки. Помимо быстрого увеличения войск, на Дальнем Востоке в период 1896^1903 гг. создавались склады необходимых запасов и укреплялись крепости Владивосток и Порт-Артур. Другая проблема, стоявшая перед военным министерством и в обсуждении которой А. Н. Куропаткин пр1шнмал активное участие, это дискуссия по поводу соотгюшения морского и сухопутного начал в дальнейшем развитии ее вооруженных сил. Ознако.мивщись с дополнительной судостроительной программой для Дальнего Востока, военный министр при любой возможности отстаивал свою позицию, которая основывалась на выводах, изложенных им в отчете 1900 г., и заключалась в том, что Россия исторически преимущественно «сухопутная» держава, чья главная сила су.хопутные войска. Генерал А. Н. Куропатмш, подводя итоги кампании, признавал, что главной причиной боевой неготовности следовало признать «недостаточность отпусков от казны», которая явилась результато.м: «а) огромного увеличения отпусков на военный флот; б) производства огролшых отпусков на предприятия по Дальнему Востоку, которыми ведал министр финансов; в) неправильной системы исчисления ожидаемых доходов»". При большом количестве неудовлетворенных в финансовом отношении требований воетюго ведомства его представители, в отличие от представителей министерства финансов, были убежденными противниками активной политики на Дальнем Востоке, а также в Афганистане и Персии. Анализ показал: А. Н. Куропаткин, считая, что Россия не была готова к ведению боевых действий, особенно на двух фронтах западном и восточ1юм, предпринимал меры, которые основывались на новейших подходах и разработках того времеш! в области военно-стратегического, статистического и геополитического аналнза с учетом возможностей русской армии и которые представлялись наиболее обоснованными в сложившихся условиях. А. Н. Куропаткин отстаивал приншш достаточности в финансировании вое1шого ведомства и занимался разработкой планов ведения кампании в Маньчжурии, предупреждая об опасности и понимая тяжелые последствия военного столкновения для региона и страны в целом. 25 "/ Сурмиштт А. И. Русско-японская война : Итоги войны. СПб., С. 503.

26 26 Глава Э «Военная деятельность генерала Л. И. Куропаткина в период русскояпопскон войны» состоит 1п трех разделов, в которых рассмотрены обстоятельства и личное руководство генерала А. Н. Куропаткина Маньчжурской армией преимущественно в первый период кампании, а именно - условия назначения генерала А. Н. Куропаткина и адмирала Е. И. Алексеева и их взаимоотношения и направления деятельности; ход разработки планов кампании и создавшаяся двойстве1н10сть в командовании армией на месте, а также последствия этого «двоевластия»; взгляды главнокомандующего Е. И. Алексеева и командующего А. Н. Куропаткина па положение укрепленного района Порт-Артур, на роль флота и Маньчжурской армии и на образование трех армии накануне Мукденского сражения, а также в отдельном парафафе был рассмотрен вопрос об оценке стратегии в русско-японскую воину и позиция генерала А, Н. Куропаткина в отнощении подписания мирного договора в Портсмуте. В данном исследовании основные военные сражения кампании непосредственному анализу не подвергались. В первом параграфе «Во главе Маньчжурской армнн и обороны Дальнего Востока» были вкратце рассмотрены условия назначения А. Н. Куропаткюш командующим Маньчжурской армией и создавшееся «двоевластие» в высшем командовании и его последствия. Принимая должность, генерал добровольно переходил в подчинение главнокомандующего адмирала Е. И. Алексеева. Одно из наиболее распространенных обвинений в адрес А. Н. Куропаткина это то, что он не в полной мере предпринял ожидаемые от него главнокомандующим адмиралом В. И. Алексеевым действия для «выручки» укрепленного района Порт-Артур. Анализ показал, что генерал изначально признавал важность Порт-Артура, а впоследствии идти ему на помощь, о чем свидетельствуют, в частности, его депеша из Ляояна за 714 от 26 мая 1904 г." и другие более поздние делопроизводственные документы. В них генерал выдвигал обвинения адмиралу Е. И. Алексееву в непоследовательности в планировании, что привело, но его мненто, к создавшемуся положению в укрепленном районе Порт-Артур. А. Н. Куропаткин признавал, что положение Порт-Артура стало тревожным и крепости требовалась действительная «выручка» Маньчжурской армией, но, по его мнению, высказанному в мае 1904 г., главной причиной февогн была «потеря веры начальствующих лиц в неприступность Порт-Артура, защищае.мого многочисленным и обильно снабженным продовольствием, патронами и снаряда.ми гарнизона», и нервозное отношение генерала А. М. Стесселя, сквозившее в его докладах. Причины, по которым генерал считал, что армия не могла идти немедленно на по%ющь Порт-Артуру, заключались в том, что для его освобождения требовалось продвинуться от района сосредоточения на более че.м 300 верст, а главное, требовалось взять Цзин-чжоускую позищпо, защищаемую не только японски.ми сухопутными войсками, но и флотом, для чего было необходимо энергичное содействие осадной артиллерии. Движение к Порт-Артуру, растягивая расположение Маньчжурской армни по линии железной дороги до 300 верст, при наличии на фланге армии Куроки численностью не менее тысяч, представляло большие фудности и опасность и должно было быть надежно обеспечено оставление.м сильного заслона против армии Куроки с резервами в Ляояне и Хайчене. Генерал считал, что «если Порт-Артур будет держаться сообразно с силою своего гарнизона и запасами, а главное сообразно с историческою доблестью русских войск, то все Фудности, каких бы то жертв ни пофебовало, будут преодолены и мы выручим славный гарнизон его»"^. Он также указывал на несоответствие поступавщих ему указаний главноко\!андующего и военного лгинистра. " РГА ВМФ. Ф. 32. Оп. 1. Д Л "Там же. Л. 31 об., 32.

27 Оценив рнск ожидаемых от него действии, командующий опасался, что если Маньчжурская армия была бы атакована армией Куроки, то могло произойти решительное столкновение, при котором русские войска, с выделением войск к Порт-Артуру, могли оказаться «не oблaдaющн^иi достаточными силами для обеспечения за собой успеха», а главное допуст1ггь прорыв неприятеля к железнодорож1юй магистрали. Генерал также предвидел возможность движения значотельных японо-китайских сил правым берегом Ляохе и готовился также к возмож1юму отступлению т еще слабо укреплен1юго Ляоянского района, для чего шла подготовка позиц1н1 у Мукдена и Телнна. Важно подчеркнуть, что в штабе Маньчжурской ap^нпl разрабатывались планы как движения против армии Куроки, так и наступления к Порт-Артуру. Рассматривая возможные варианты действий, генерал всегда признавал онасны.м выдвижение еще слабых сил на Ялу, поэтому он «неоднократно предписывал не ввязываться в бой с превосходными силами противника», а отходить постепенно назад на подготовленные позиции, принимая все меры к тому, чтобы войска не потерпели отдельных поражений. По мнению А. Н. Куропаткина, Маньчжурская армия не могла производить никаких активных действий в течение апреля, поскольку не было определяю, куда японцы направляли свои девять полевых дивизий. Во втором параграфе «Совещание 28 февраля 1905 года» былп рассмотрены оценки, данные А. Н. Куропаткину как полководцу участниками военного совещания, которое состоялось в Царском Селе после сдачи крепости Порт-Артур и гюлучения известий о результатах боев под Мукденом, и было посвящию обсуждению положения дел на театре военных действий, призыву 400 тысяч запасных и вопросов о перспективах войны для Р0СС1Н1. Также, в силу важности принятого единогласно мнения, было рассмотрено значение Совета государственной обороны. Хотя перестройка системы управления и организащш армии с учетом накоилешюго опыта была необ.ходима, показательно, что она была предпринята в критический момент военных операций, а СГО предполагался не только С0вещателы[ым, но и руководящим и ко1ггролирующим орга!юм. В результате военный министр и председатель Военного совета генерал В. В. Сахаров, следуя свои.м предшественннка.м иа посту, выступил 4 июня 1905 г. против идеи великого князя Николая Николаевича и был отстра[[ен от дел. Таким образо.м, намечалось новое промежуточное звено между верховной государственной властью и военным и морским ведомствами, а председатель СГО наделялся самой большой властью в государстве после императора. Как отмечалось, процесс перестройки в предвоенный и военный периоды шел постоянно и затрагивал самые основы государственной и военной системы, причем в принятии решений часто участвовали лица, далекие от целостного видения экономического и военностратегического положения или мало знакомые с современными методами ведетш войны, со спецификой театра воер1ных действий, а также характеро.м и моральной стойкостью противника. Следующим шагом в реорганизации управления армией явилось решение о создании Генерального штаба, организационно не входящего в состав военного министерства и са.мостоятельно разрабатывающего оперативно-стратегические планы, над чем генерал А. Н. Куропаткин работал и о чем писал еще в 1903 г., опираясь на разработки генерала Н. Н. Обручева и предупреждая, что от военного министра не должно было быть «никаких секретов». В результате этих преобразований в военное время получалось, что Н1ггь, связующая театр военных действий на Дальнем Востоке с центро.м, в любой момент могла прерваться, а структуры управления армией распасться, не прояви ар.мия и ее вер.хов1юе командование выдержку, мужество и чувство долга. СГО также ратовал за заключение мира, в связи с чем ко.мандующий А. Н. Куропаткин, наблюдая за реформами, предупреждал против преждевременного заключения мира. Таким образо.м, в воешюе время в Санкт-Петербурге, с одной стороны, действовали «общественное мнение» и пацифистские настроения, включая мирные инициативы С. Ю. Витте (в то.м числе его письмо, оставлен1юе без ответа н.мператора, от 28 февраля 27

28 1905 г.), а с другой начались реформы во главе с великим князем Николем Николаевичем, в то время как на расстоянии 10 ООО верст от Санкт-Петербурга в тяжелых условиях шли бои. С вступлением в должность нового военного хпшистра генераза А. Ф. Редигера, армия лишилась еще одной своей опоры. Характерно, что, оценивая ситуацию, сложившуюся к началу 1908 г., А. Ф. Редигер писал: «В настоящее время единое высшее военное управление распалось па шесть частей, а считая канцелярию Совета государственной обороны, даже на семь <и> все они были готовы толковать свою автономию в широком смысле». Насколько далеки были чиновники в столице от знания дел в армии, можно судить по журналу военного совещания 28 февраля 1905 г. в Царском Селе, на котором собравщимися давалась оценка деятелыюсти генерала А. Н. Куропаткина и который показывает, что на 28 февраля 1905 г. речи о назначении генерала Н. П. Линевича главнокомандующим еще не было. В частности, Н. И. Гродеков ставил весьма важный вопрос о том, что, по всей вероятности, штаб главнокомандующего не удовлетворял требования.м, поскольку даже ие знал количество японских войск и признавал, что А. Н. Куропаткину «нести бремя главнокомандующего было очень тяжело при сложившихся условиях». Он обращал внимание на то, что у него «нет счастья, а между тем счастье необходимо полководцу», и признал, что А. Н. Куропаткин «единственный человек, который может привести в порядок в настоящую минуту армию, когда она пришла в полное расстройство»'". На основа1ин1 высказываний собравшихся Николай П заключил, что «лучши.м выходом из положения было бы выбрать доверенное лицо», командировать его в армию для того, чтобы узнать о положении дел в армии, ее средствах и о настроении в войсках, а затем со временем назначить это лицо главнокома1щующим, при этом речи о мире не было. Из журнала совещания следует, что присутствующим положение дел на Дальнем Востоке представлялось не совсем ясным, как многие и признавали это, а также, что будущий СГО во главе с великим князем Николаем Николаевичем приобретал все большие очертания и весо.мость. Как и прозвучаю в выступлении великого князя, решение императора было изменено уже через день. Наиболее реалистичные оценки и рекомендации были даны генерато.м Н. И. Гродековым и баро1юм В. Б. Фредериксом. Помимо оценки деятельности главнокомандующего, а также вопроса о том, следует ли его за.менить други.м лицом, наметились тенденции к пересмотру военных целей, поиску путей выхода из войны посредством перемирия из опасения захвата Сахалина, Владивостока и Амура. Сила и способность японской армии вести наступление были завышены. Сам факт возможной замены главнокомандующего в тех условиях прислан[1ым лицо.м скрывал в себе чрезвычайную опасность. Хотя это и не следовало из вышеупомянутого журнала совещания, решение императора 2 марта 1905 г. назначить новым главноко.мандующим генерала Н. П. Линевича можно считать наиболее удачным из возможных вариантов. Однако, по доку.мента.м, опубликованным «Красным архивом», в1щно, что даже генералу, принявшему армию в январе 1904 г. и непосредственно участвовавшему в военных действиях, задача казалась сверхсложной. Это осознават и А. Н. Куропаткин. Не забывая данной присяги и исполненньи"! чувства долга, в трудную минуту он обратился к императору с просьбой оставить его в действующей армии и получил его соизволение с назначением командующи.м 1-й Армией. Таки.м образом, А. Н. Куропаткин, не считаясь со своим престижем, второй раз пошел на понижение в должности, остался в строю и продолжил свою работу, делая все от него зависящее и оказывая посильную по.мощь новому глав1юкомандующему. " Цит. по: Бурдужук В. II. «Властное многоголовье» и как его ликвидировали. Что препятствовало масштабным преобразованиям высшего и центрального управления русской армии в ходе военной рефор.мы гг. //Военно-историческпн журнал С. 7. ГАРФ. Ф Оп. 1. Д Л

29 В третьем параграфе «Пи поражеппе, пи победа: нтогп военпон деятельности А. И. Куропаткпна» было рассмотрено отношение генерала к Портсмутскому миру и видение с современной позиции его стратегии ведения кампании. В историографии мнения генералов А. И. Куропаткина и И. П. Линевича о заключении мира не получали должного аналша или пол1юстью умалчивались. С гибелью эскадры 3. П. Рожественского риск проиграть войну значительно возрос, однако сухопутная ар.мия не была разгромлена. На военно.м совещании 24 мая 1905 г., созванном императором для обсуждения вопроса о продолжении войны, мнение, высказанное великп.м князем Владимиром Александровичем, подтвердило правильность выводов, сделанных военным министро.м А. Н. Куропаткиным в 1903 г. в отношении лесного дела на реке Ялу и Маньчжурин: «Мы должны сознаться, что мы зарвались в поспешном движении к Порт- Артуру и на Квантунг; мы иоторопнлись; не зная броду, мы сугсулпсь в воду; мы должны остановиться; со временем мы догием». Такая ошибка стоила России огромных невозместимых людских потерь и материальных затрат. Великий князь подчеркнул, что Россия теперь находилась «в таком если не отчаянном, то затруднительном положении», что ей стало важнее внутреннее благосостояние, нежели победа. Министр финансов В. И. Коковцов считал, что с финансовой точки зрения заключение мира было крайне желательно, но «в настоящее время для России не признается необходимым стремиться к заключению мира во что бы то ни стало». В своей записке «Финансовые ресурсы России для ведения войны» от 10 марта 1905 г. он, проведя анализ текущего финансового положения России, пришел к выводу, что «для дальнейшего ведения войны необходимо нзь[скнвать новые средства». А. И. Куропаткин, предвидя, что мир может быть заключен преждевременно, еще в начале войны неоднократею предупреждал о возможности «бунтов». Его мнение было следующим: надо воевать, «решимость до победного конца», для чего необходимы были новые мероприятия и пополнение войск. Познщ1я генерала в корне отличалась от поз1щин великого князя Владимира Александровича: «Но что меня всего более нугает это как бы у нас не явилось желание покончить войну кое-как, только бы покончить. Это будет тяжелый непоправимый удар для Росспи. Мы можем кончить войну только тогда, когда станем полными (курсив в оригинале. О. Б.) победителями. Надо воевать ьгесколько лет, но победить»'^ Вопреки тому, что армия не желала мира, рекомендация была дана СГО, и мир был заключен, при этом уже третьего по счету главнокомандующего Н. П. Линевича держали в стороне от переговоров и в дальнейшем даже отдали под следствие. Как показал анализ, двойстве[гность в кома1щованип на театре военных действий, следование стратегии сдерживания противника до полного сосредоточения вооруженных сил и преждевременное подписание Портсмутского мира являются ключевыми в понимании 1П0Г0В русско-японской войны; тем не менее, это часто у.ходило на второй план при анализе неудачного для России исхода войны, уступая место критике «оператив1 ой упадочности» и поискам виновных, тевденцин переложить ответственность за неудачный исход войны на генерала А. Н. Куропаткпна, при том, что его точка зрения и деятельность большей частью оставались неисследованными, а главнокомандующим он был лишь не.м1югим более 4-х.месяцев. В этой связи были рассмотрены менее известные мнения и оценки офицеров, а также военных теоретиков и историков, как отечественных, так и зарубежных (Н. А. Ухач- Огорович, А. А. Свечин, А. Е. Снесарев; Стюарт Лоун, Филип Тауэл), и, в частности, «стратегия изнурения» противника, которой придерживался генерал А. Н. Куропаткин. Начальник управления разведки и управления транспорта 1-й Маньчжурской ар.мии Н. А. Ухач-Огоровнч в связи с критикой русской армии бароном фон Теттау писал: «Глав1юкомандующего и его но.мощников \гожно судш-ь, судом истории, только по " Днееннк генерпа Л. Н. Куропаткнна / Л. Н. Куропаткин ; вступ. ст. О. Р. Айрапетова. М., С

30 окомчании войны. Русско-японская война не была закончена (курсив в оригинале. О. Б.)», подчеркивая, что «эпоха разоблачений, наступившая после войны, подействовала в моральном отношении еще более неблагоприятно, нежели сама война, и что ответственность ложится на ту часть общества, которая настойчиво требовала скорее заключить мир. В подобном стремлении Куропаткин и его помощники совершенно непови1п1ы. Напротив, они-то и стояли за продолжение войны, стояли за тот исторический прием борьбы, какой присущ русскому народу и какой практиковался во все войны, начиная с девятого века». Согласно его оценке, «война началась только после занятия Сьшингайских позиций. До этого дия происходили подготовительные бои, значение коих следующее: Куропаткин и его по.мощники совершенно уничтожили японскую боевую силу, которую японцы тщательно готовили 20 лет. На Сыпингайских позиция.х лицом к лицу, стали: могущественная, весьма испытанная русская армия и очень слабые остатки японских войск. Вот результаты нашего отступления; вот истинная ценность Ляояна, Ша.хе и Мукдена»"". В русско-японскую войну Россия была первой из великих держав, столкнувшихся с радикальными изменениями в военном деле то была война новой стратегии и тактики, новых вооружений и фортификационных работ, огромной протяжентюсти фронта в недостаточно изученном районе действий, требующая иной организации тыла и коммуникаций и многого другого. Все это приковывало интерес военных обозревателей, а в дальнейшем стало темой исследования в военных академиях разных стран. Опыт тон войны был изучен во многих странах, но не все уроки были усвоены. Русско-японская война во всех отношениях была новой в военном искусстве не только для России, и ошибки, особенно тактические, на первом этапе были неизбежны. Эти ошибки допускались обеими воюющими сторона.чги. Многие исследователи отмечали, что стратегия генерала А. Н. Куропаткина была построена с учетом знания противника, уникальности театра военных действий и его удаленности. Свою стратегию А. Н. Куропаткин подчинял прежде всего конечному видению результата войны, но от него ждали немедленных побед. То была стратегия, «рассчитанная на долговременную войну, на истощение противника, в ней учитывался огромньн! экономический и военный потенциал России, морским операциям в ней, как и обороне Порт-Артура, отводилось второстепенное место. До создания перевеса в силах необходимо было вести сдерживающие операции, не обращая вни.мания на временные неудачи»^'. Несмотря на все трудности и удары судьбы, генерал А. Н. Куропаткин неукоснительно следовал выработанной стратегии, са.моотверженно работая и мужественно принимая на себя всю тяжесть ответственности и обрушившейся на него критики. Он не раз предупреждал о том, что война будет затяж1юй, и надо было набраться терпения. А. Н. Куропаткин, анализируя причины Мукденской сражения, как офицер и главноко.мандующий не снимал с себя вины, однако он полагал, что исторически это «неверно и вредно для дела», поскольку могло уменьшить сознание важности всестороннего исследования всех причин «частных неудач» русской армии с тем, чтобы избежать их в будущем. Используя выражение «частные неудачи», он считал, что о поражении российских сухопутных сил в Маньчжурии, подобно тому, как потерпели поражение морские силы, не могло быть и речи: после Мукденского боя, ко времени заключе1п1я мира, почти миллионная русская ар.\н1я стояла на занятых ею позициях, готовая не только к обороне, но и к реш1ггельному наступлению. Поэтому в своих трудах он в первуво очередь по отношению к сухопутной ар.мии ставил лишь частньи! вопрос почему войска в период до марта 1905 г. не смогли одержать победы над японцами, и дал исчерпывающий ответ на него, который не мог оставить никого равнодушным перед лицо.м раскрывавшейся государственной, военной и личной драмы. Генерал А. Н. Куропаткин считал, что война не была завершена, и что его "" Ухач-Огорович Н. А. Куропаткин и его помощники. Ответ барону фон-теттау. Умань, С Сахаров А. Н. Русско-японская война гг. Реальность и вымыслы. С кафедры президиума РАН // Вестн. Российской академии наук Т. 77. С

31 главная внна была в том, что он не смог доставить царю и отечеству победу в отведенные ему сроки. Условием для победы России, о чем им была сделана запись 7 сентября 1905 г., он полагал, было одно «надо было, чтобы русскнп народ, руководимый своим Верховным Вождем, соед1п1ился с ар.мней в твердой решимости вести войну до победного конца, не останавливаясь перед жертвами. При этих условиях армия, самоотверженно выполняя свой долг, несомненно, дана бы России победу и прочный почетный мир на Дальнем Востоке после одержанной победы»". Анализ показал, что на протяжении всего времени, даже будучи назначенным главнокомандующим со 2 октября 1904 г. по 3 марта 1905 г., генерал не имел свободы действий. Едва закончив перегруппировку после отвода войск под Ляояном, 7 сентября 1904 г. командующий был поставлен наместником в известность об образовании 2-й Армш1, а затем и третьей. При вытянутости войск вдоль КВЖД, одной операционной линии для трех ap^нlй и необходимости наступательных действий на реке Шахе, указание императора от 10 ноября 1904 г. идти срочно иа помощь Порт-Артуру представляло огромную труд1юсть и риск, особенно с только что сфор.мированными армня.мн и новым командным составом и пополнештем. Очевид ю, что обвинения в пассивности и нерешительности генерала не обоснованы, особенно если учесть, что сам А. Н. Куропаткин признавал: он не видел «должной опоры» в своих ближайших помощниках, а в ряде случаев наблюдаюсь «недостаточно искусное распоряжение начальников» и стойкость некоторых частей. При этом генерал обращал внимание на то, что, как, например, на реке Шахе «начальствующие лица генерал Штакельберг и генерал Бильдерлннг», получая лишь задачи, распоряжались совершенно са.чюстоятелыю, так же, как и в ряде других случаев. Дисцпплпна и мораль в ряде войсковых единиц были не на должном уровне. Пачальггнкн оказывали «пагубное» влияние на подчиненных, как в случае с генералом О.-Ф. К. Гриппенбергом, которьп1 высказал мнение иа совещании командующих 31 декабря 1904 г.: «кампанию следует считать потерянною», а также, что следовало отстутпь к Харбину, отстаивать тот пункт и Владивосток и уже оттуда двигаться двумя ар.миямн «по другим направлениям». Однако на вопрос главнокомандующего, по каким направлениям, О.-Ф. К. Гриппенберг не мог дать определенных разъяснений. В итоге расчет генерала А. Н. Куропаткина, принимавшего во вни.мание такие факторы, как время и ресурсы, онравдатся. Вопреки действия\г адмирала Е. И. Алексеева, генералу удалось предотвратить поражение русской армии по частям. Ему пришлось сражаться на передовой линии на сопках Маньчжурии, где он не мог лично отстоять свое и.мя или позицию в вое1п1ом министерстве, а также в борьбе с группой А. М. Безобразова (Особого ко.митета Дальнего Востока) н СГО во главе с великим князем Николаем Николаевичем, с кем у него были принципиальные расхождения. Преждевременное возвращение ад.мирала Е. И. Алексеева, О.-Ф. К. Гриппенберга и др. с фронта также способствовало формироваш1ю соответствующего общественного мнения. Как полководец А. Н. Куропаткин придерживался выработанной им стратегии, одобренной нмператоро.м. ОЕ1 привносил коррективы, требуемые временем и обстановкой, принимая решения коллегиально и давая свои.м подчиненным определенную свободу действий в рамках, обозначенных действующим плагюм. А. Н. Куропаткин добровольно отказался от поста военного министра, тем самым перейдя в подчиненне на.мест1п1ка, и последовательно проводил утвержденный и.\шератором план военных действий. Уч1пывая обстоятельства и характерные особенности руководства русскими войсками, план военных действий А. Н. Куропаткина не может быть признан неудачным, и ряд его положений, при последовательной реализации, мог привести к ины.м итогам на сухопутном театре военных действий. Вопреки всему Л. Н. Куропаткин не дал противнику Куропаткин А. II. Русская армия. СПб., С

32 разбить армию по частям, проявив мужество, выдержку и показав пример служения и верности долгу. В подведены итоги и сформулированы основные выводы исследования. На основе проведенного исследования.можно заключить, что в своей государствеш1011 деятельности А. Н. Куропаткин предстает как крупный и волевой администратор, сочетающий в себе большой теоретический и практический опыт в различных областях. История показала, что его расчеты и прогнозы в основе были правильными. Это был голос разума, который, в силу изложенных причин, не был услышан. Исходя из результатов анализа н многогранного лшшого опыта, и будучи уверенным в своей правоте, А. Н. Куропаткин последовательно защищал и отстаивал свои позищ1и. Генерал стоял, в первую очередь, за дипломатическое разрешение конфликта. Меры, принятые им на посту военного министра накануне войны, и его борьба за финансирование армии, которую он считал главной военной силой в то время, во многом укрепили военную мощь Российской империи и повысили боеспособность войск, а также предотвратили возможность развития сценария на театре военных действий с более тяжелыми последствиями для Российской империи. Среди причин, которые не позволили прийти к выполнению проводимой А. Н. Куропаткиным государственной военной политики, можно назвать: прав1ггельственнын кризис 1903 г.; очевидный уже в 1901 г. надрыв экономики в результате политики экономической экспансии, проводимой С. Ю. Витге; недостаток финансирования военного ведомства; чрезмерное вмешательство царской семьи во все дела вое1июго ведомства; несогласованность в планах и действиях армии и военно-морского флота; за.метный уклон в сторону военно-морского строительства в ущерб армии; ли'июе подчиненное положение А. Н. Куропаткина в рамках системы абсолютной монархии; М1юголетнее невнимание к системе подготовки и повышению квалнфикащи! офицеров и солдат и к их материальному обеспечению. Нет ос1юваний сомневаться в том, что А. Н. Куропаткин не осознавал серьезности положения накануне и во время русско-японской войны и не прилож1ш всех усилии для реализации поставленных перед ним целей и задач. Как военный деятель и полководец генерал А, Н. Куропаткин никогда не стремился снять с себя ответственность, но, в силу изложенных причин, решающн.м образом не мог повлиять на ход военных событии. Оп считал, 'гго, даже лишившись поддержки военноморских сил, русская армия не была разбита, а представляла могучую силу почти в один миллион человек, причем действия даже не велись на территории Российской империи (за исключением о. Сахалин). Железная дорога не была захвачена и повреждена и функционировала со все возрастающей пропускной способностью. В противном случае, как не раз предостерегал генерат, могла быть занята вся территория до Байкала, и последствия были бь[ более трагичными. Помимо этого, в конфликт, в силу существовавшей тогда международной договорной системы и уровня военной готовности, могли вступить и другие страны. Как стратег А. Н. Куропаткин, в случае вооруженного конфликта с Японией, не мог не исключать участия военных С1И Китая и других стран, а также открытия действий на западном фронте, что обязывало его к взвешенному подходу к имеющимся у него воз.можностям и ресурса.м, особенно людским. Согласно проведенному анализу, полководческая деятельность А. Н. Куропаткина была обусловлена рядо.м факторов, как то: значительно удаленный и мало знакомый театр военных действий с горной пересеченной местностью, подверженный различным эпидемиям с тяжелы.ми клп.матнчески.ми и npoдoвoльcтвe^шыми условиями; удаленность военной базы (тогда как взяв коммерческий порт Дальний, японцы имели прекрасную базу всего в нескольких верстах от Порт-Артура); постоянная угроза захвата железнодорожной магистрали единственного пути, по которому ^юглo быть доставлено подкрепление и обеспечено снабжение армии; а также «многоголовье» в командовании, в частности, «двойственность» в командовании на театре военных действий и борьба за престиж среди 32

33 старших офицеров; расхождение во взглядах среди представителен командования на роль и мощь военно-морских сил и способности укрепленного района Порт-Лртур «защищаться», а также в отношении ряда других операций. Среди прочих немаловажных факторов было: недостаточное предвоешюе финансирование армии; система мобилизацип, не отвечающая потребностям и характеру противника; нередкое отсутствие воинской дисциплины и невыполненпе приказов; а также качество подготовки, физическое состояние и образование офицерского состава и солдат. Взаимодействие между военным министерством, штабами на театре военных действий и органами разведки также не шло гладко. МоральЕ1ая ответственность, возложенная па А. Н. Куропаткпна, была велика, если принять во внимание сопряженные риски, как то: потерять железнодорожную магистраль, а с нею и часть Сибпри вплоть до Байкала, начало военных действий японца.ми в районе Владивостока, занятие о. Сахалин и др., а са-мьи"! главный риск дать разботь армию по частям. Это заставляло генерала тщательно прорабатывать все действия и проявлять осторожность и не означато, что А. Н. Куропаткин не стремился атаковать как раз наоборот, о чем свидетельствуют упомянутые в нсследованпн документы. В создавшейся сшуации для победы, из чего пс.ходил А. Н. Куропаткин, требовалось время, пространство, ресурсы и терпение. Стратегия медленного отступления для сосредоточения сил в целях нанесения решающего удара многими рассматривалась как поражение, а не ряд действий для достижения поставленной цели. На сопках Маньчжурии генерал А. Н. Куропаткин и русская армия с ограниченной маневренностью, вытянувшись на километры вдоль железнодорожной магистрали, не могли рассчтывать на быструю поддержку тыла илн флота. Помикю этого, как упоминалось, проблема чнслепностн войск до сих пор остается неразрешенной. В силу проведенного аналнза вопрос о полководческом таланте генерала А. Н, Куропаткнна, по всей видимости, снимается. На его долю выпал титанический труд. Нет оснований полагать, что кто-либо другой из рассматриваемых на должьюсть командующего Маньчжурской армией военачальников в подобных условиях мог достав1ггь победу в короткие сроки. Изучение жизни и деятельности А. Н. Куропаткина важно для российской воешюй истории. Генерал ставил превыше всего интересы России и потребности ее народа. Он также способствовал возвеличиванию и увековечиванию памяти русских полководцев, признавая, какую роль это и.мело в воспитании молодого поколения, о че.м он Ele раз писан. Учась на опыте своих предшественеепков и будучи глубоко верующим человеком, ОЕЕ ЦСЕЕИЛ ЖИЗЕШ воинов и уделял orpo.vneoe ЗЕЕаченЕЕе реабилитации раеесееых. А. Н. Куропаткин бьел наделеее СПОСО6ЕЕОСТЯМИ ВО ЛЕЕЕОГИ.Х областя.х и от преероды обладал феноменальной па.мятью, аналитическим складом ума и большой работоспособностью. ЛЕЕЧЕЕЬЕС качества генерата это доброта, уееаследованееая от его матери, но в то же время требовательеюсть, целеустрелелешеость, готовность переносееть лишеешя ЕЕ са.моотверженность. Для ЕЕСГО характернье и такие чертье, как патрпотеезм, СЕЕЛЗ духа, смелость ЕЕ решителыеость, а также вьедержка И ВЫНОСЛЕ1ВОСТЬ, что было [Ееоб.ХОДЕЕЛЕО при моральных, умствеееных и феезических нагрузках, которые ему прееходилось Етспытывать. Нельзя ЕЕЕ согласиться с те.м, о чем было ЕЕЗНИСЗЕЕО еще в бюллетсеея.х переюда русскояпоееской войны: жшееь такеех ЛЕОдей заслужеевает ВЕЕЕЕМЗЕЕНЯ ЕЕ памятет и является преемером служееееея и любве! К отчеезне. Не все дела свершаются так, как ОЕЕИ задулеанье, ЕЕО следует отдать должеюе цельности характера, высоким идеалам, предаеееюсти ЕЕ горячему желанепо генерала служееть во славу своей родеены, Генерала А. Н. КуропаткЕЕЕЕа можно охарактереезовать как ОДЕЕОГО ЕП ВЬЕДЗЕОЩЕЕХСЯ государственееых EI ВОСЕЕЕЕЫХ деятелей ВОСЕЕНОЙ ЕЕСторпи XIX-XX ВВ. Службе отечеству он отдат 70 лет своей ЖИЗЕЕЕЕ EI остался верным своей родине, присяге и долгу до конца своих дней. Оценка ЖЕГЗНИ EI деятельносте! генерата А. Н. КуропаткЕЕЕЕа ДОЛЖЕЕЗ даваться в Е1сторЕ1ческой перспектееве. В дневееике генералз есть запись перед отъездом ЕЕЗ тезтр военных действий, после прощания с Николаем И: «Вас провожают <...> молтвы всего народа и всей моей се.мые. ОЕЕИ помогут ва.м. ТрудвЕО верить, как МОЕЕ рады вашему 33

34 назначению, как верят вам... Я обещал не пожалеть снл, чтобы оправдать высокое ко мне доверие. Просил терпения. Просил спокойно отнестись даже тогда, когда начнут получать вести о нeyдaчe»^^ Работа по установлению реального исторического образа генерала А. И. Куропаткина возможна только при условии, что цепочка субъективны.х и необосьюванных оценок его деятельности будет прервана. В России нет ни мемориальной доски, ни бюста в память о генерале. Однако во время его службы в должности военного министра, он внес большой вклад в создание Суворовского музея, при нем был построен комплекс зданий Николаевской академии Генерального штаба, он стоял у истоков увековечевания памяти ее погибших воспитанников. В 1909 г. перед входом в акаде.мию состоялось открытие памятника «Павшим питомцам Николаевской академии Генерального штаба» скульптора К. В. Изенберга (к сожалению, монумент не сохранился); в Болгарии возведен памятник, посвященный воинам, погибшим в русско-турецкой войне ( ), в Китае были установлены памятники погибшим, но наша страна еще так и не отдала должное человеку, воину, который, не щадя себя, боролся за ее процветание. В Военном институте ВУНЦ СВ (Военный учебно-научный центр Су.хопутных войск «Общевойсковая академия Вооруженных Сил Российской Федерации» при Министерстве обороны Российской Федерации), в Москве, военный историк Е. В. Бей, в качестве рекомендаций, пишет о необходимости в серии «Жизнь замечательных людей» подготовить книгу, в частности, о воен1юм министре генерале от кавалерии В. А. Сухомлинове, а при выборе тем диссертационных исследований обратить внимание на наличие в отечественной истории малоизученных аспектов, связанных с деятельностью представителей военной и государственной элиты конца XIX начала XX века в области военного строительства. Он считает, что в целях популяризации в современном российском обществе отдельны.х исторических личностей, внесших вклад в становление и развитие вооруженных снл России, целесообразно выпустить иллюстрированное издание: «Деятельность государственных и военных руководителей в реформировании русской армии в XIX начале XX в.», подготовкой которого ^юглa бы заняться совместная творческая группа из представ1ггелей военно-научных обществ кафедр Вое1Шого университета и Научно-исследовательского института (военной истории) Военной академии Генерального штаба Вооруженных Сил Российской Федерации" Несомненно, что генерал-адъютант А. Н. Куропаткин заслуживает такого внимания современников. По окончании русско-японской войны генерал опубликовал четырехтомное исследование «Русско-японская война Итоги войны». Как офицер, как главнокомандующий (в период немногим более 4-х месяцев) сухопутными силами на Дальнем Востоке, он не снимал с себя вины за исход войны. В предисловии к 4-му тому своей работы он писал: «Я слишко.м близко стоял к событиям огром1юн важности, совершавши.мся на Дальнем Востоке, являюсь одним из главных виновников неудачи наших боевых действий <...> цель настоящего труда лишь в малой степени заключается в оправдании от возведенных на меня лично обвинений, Я смотрю на свой труд лишь как на материал, который по,может историкам минувшей войны правдиво выяснеть причины наших неудач и этпм дать возможность определить средства избежать подобных неудач в будущем»^'. Дневник генерала А. Н. Куропаткина. С Бей Е. В. Государственная и военная деятельность В, А. Сухо.мл1шова ( гг.) : Автореф, дне.... канд, ист. наук, М,, 2011 // Военный институт. Министерство обороны Российской Федерации, URL; Куропаткин А. Н. Русско-японская война , Итоги войны. СПб., 2002, С. 16, 34

35 35 Работы автора по теме диссертации Издания, включенные в перечень, рекомендованный ВАК: 1. Белозерова О. А. Забытые страницы нз жизни генерала А. Н. Куропаткина. Из военных бюллетеней периода русско-японской войны ( ) : к 165-летию со дня рождещгя / О. А. Белозерова // Клио: журнал для ученых / гл. ред. С. Н. Полторак С (0,65 п. л.) 2. Белозерова О. А. Взгляд через столетие : вое1и1ый i\hii[hctp генерал Алексеи Николаевич Куропаткин / О. А. Белозерова // Геонолш-ика и безопасность : Анал1ггический н научнопрактический ж\'рнал / гл. ред. И. Ф. Кефели (22). С (1 п. л.) 3. Белозерова О. А. Взгляд через столетие: военный министр генерал Алексей Николаевич Куропаткин. (Окончание) / О. А. Белозерова // Геополитика н безопасность : Аналитический и научно-практический журнал / гл. ред. И. Ф. Кефели (23). С (0,55 п. л.) 4. Белозерова О. А. Об оценке стратегии генерала А. Н. Куропаткина / О. А. Белозерова // Вестипк С.-Петерб, гос. ун-та. Сер Вып. 2. С (0,8 п. л.) Другие публикащп!: 5. Белозерова О. А. Дневники генерала А. Н. Куропаткина ценнь[е нсторнческне свидетельства. Тезисы доклада / О. А. Белозерова // 1150 лет Россипйской государственности : проблемы, дискусспи, новые взгляды : материалы международной научной конференции. 26 1юября 2012 г. / под ред. В. М. Доброштана, О. А. Федотовой, А. С. Минина. СПб.: ФГБОУВПО «СПГУТД», С. 28. (0,1 п. л.) 6. Белозерова О. А. Государственная и военная деятельность генерала А. Н. Куропаткина накануне и в период русско-японской войны гг. К нсториографип вопроса / О. А. Белозерова // Университетский историк : Альманах / отв. ред. М. В. Ходяков Вып. 12. С (0,5 п. л.) 7. Белозерова О. А. Военный министр генерал А. Н. Куропаткин о на.\1естничестве на Дальнем Востоке накануне русско-японской войны / О. А. Белозерова // Династия Рома1Ювых : 400 лет в истории Росспи : материалы международвюн научной конференции. 18 ноября 2013 г. / под ред. В. М. Доброштана, С. И. Бугашева, А.С.Минина. СПб.: ФГБОУВПО «СПГУТД», С (0,2 п. л.) 8. Белозерова О. А. Военньн"! миннстр генерал Алексей Николаевич Куропаткин о на.местнпчестве на Дальнем Востоке накануне русско-японской войны 0903 год) / О. А. Белозерова // Россия в XX веке : человек и власть. Труды исторического факультета С.-Петерб, гос. ун-та Т. 14. С (1,2 п. л.) 9. Белозерова О. А. Командующий Маньчжурской ар.мней генерал Алексей Николаевич Куропатк1ш (по дневннковы.м запися.м начала русско-япопской войны гг.) / О. А. Белозерова // Мир политики и социологии / гл. ред. В. П. Сальников С (0,9 п. л.) 10. Белозерова О. А. Государственная и военная деятелыюсть А. Н. Куропаткина накануне и в период русско-японской войны ( ). Историографический обзор публикаций за последние двадцать лет / О. А. Белозерова // Совре.менные вопрось[ источниковедения и историографии истории России. Труды исторического факультета С.-Петерб. гос. ун-та Т. 17. С (1,0 п.'л.) 11. Белозерова О. А. Военный министр генерал А. Н. Куропаткин накануне русско-япопской войны / О. А. Белозерова // Труды Пятой.международной научно-практической конференщи! «Война ц оружие: новые исследования и материалы» мая 2014 г. СПб.: ВИМАИВиВС, Ч. 1. С (0,7 п. л.) \2. Белозерова О. А. Куропаткин накануне русско-японской войны гг. / О. А. Белозерова // Россия в XX веке: войны, реформы, революции: материалы международной научной конференции. 22 апреля 2015 г. / под ред. В. М. Доброштана,

36 О.А.Федотовой, А. С. Минина. СПб.: ФГБОУВПО «СПГУТД», С (0,2 п. л.) Белозерова О. А. Главнокомандующий Маньчжурской армией А. И. Куропаткин н совещание 28 февраля 1905 г. / О. А. Белозерова И Труды Шестой.международ1юй научнопрактической конференцип «Война и оружие: 1ювые исследования и материалы» мая 2015 г. СПб.: ВИМАИВиВС, Ч. I. С (0,7 п. л.) Белозерова О. Л. Родину ие покинул. К 165-летию генерала А. И. Куропаткина / О. А. Белозерова// Санкт-Петербургские ведомости марта. (0,15 п. л.) 36