Что почитать о войне? О романе А. Крона "Дом и корабль".

Save this PDF as:
 WORD  PNG  TXT  JPG

Размер: px
Начинать показ со страницы:

Download "Что почитать о войне? О романе А. Крона "Дом и корабль"."

Транскрипт

1 Что почитать о войне? О романе А. Крона "Дом и корабль". Книга, о которой я хочу рассказать, удивляет и интригует читателя уже своими двумя эпиграфами. "Любовь - звезда, которою моряк Определяет место в океане" (В. Шекспир) "Корабль есть часть территории Советского Союза" (Корабельный устав). Роман Александра Крона рассказывает о событиях, не потерявших для нас своей остроты и важности до нынешний дней - днях Ленинградской блокады. Писатель-журналист Крон (настоящая фамилия Крейн) был очевидцем всего описываемого - в дни войны он был редактором фронтовой газеты при бригаде подводных лодок Балтийского флота. Об этом и написан его роман. Написан со множеством деталей и подробностей, касающихся устройства кораблей, организации службы, жизни ленинградцев. Описания и бытовые подробности не занудны, не выступают в качестве длинных энциклопедических отступлений, а органично вплетены в действие книги. Уже из-за этого книгу безусловно стоило бы прочитать. Но это совсем не главное в ней. Дмитрий Туровцев, 24-летний лейтенант, получает давно желанное назначение - старшим помощником на подводную лодку, уже успевшую героически прославиться в первые месяцы войны. Но в романе не будет боевых походов и сражений - если не говорить о том, что уже само пребывание в осажденном Ленинграде было непрерывной битвой. Там не будет громких "подвигов советских людей" - будет спокойный, незаметный и тяжелейший подвиг каждого прожитого дня. Прожитого - человеком. Весь роман охватывает только период с осени 1941 по весну Зима, подводные лодки дислоцируются в пределах города, проводят ремонт и ждут открытия весенней навигации. Моряки продолжают службу. Продолжают в тяжелейших, порой нечеловеческих условиях блокады. Лодка М-бис-202 стоит на Неве рядом с обыкновенным, таким же, как сотни

2 других, питерским домом, и жизнь тех, кто живет в этом доме, крепко переплетается с жизнью подводников. Предвзято настроенный человек, открыв "советский роман о советских военных", найдет там много сюрпризов. Там не будет идеалистического, фальшивого восхваления "самых прекрасных в мире советских людей". Диссидентства, конечно, тоже не будет. Там будут просто советские люди. Реальные. Для которых то, чем они жили, и во что верили, было просто основным фоном их жизни. Там не будет "идеальных героических воинов". Будут живые люди, которые выполняют повседневную работу, дружат, ссорятся, влюбляются, совершают ошибки. Наконец, там нет "образцового офицера и настоящего мужчины" в качестве главного героя. Есть юноша, который неуверен в себе, очень чувствителен, часто стесняется, не всегда легко сходится с людьми, много размышляет о разных вещах - бывает, что и о судьбах человечества, но чаще о себе. Автор показывает все действие глазами Мити, и мы остро ощущаем, как влияют на юношу окружающие обстоятельства и люди. И всех этих людей Крон рисует так ярко, так жизненно, что невозможно даже написать стандартную фразу "главную роль в судьбе Мити сыграют его командир и любимая женщина ". Нет, в судьбе и формировании личности героя играют роль все, кто хотя бы мельком появляется в романе - от жизнерадостного старпома с соседней лодки до наглого проныры вестового. Ничто и никто не оставляет Митю безразличным, именно поэтому так интересно вместе с ним проходить по улицам Ленинграда и по отсекам подводной лодки. Герои книги много разговаривают о смысле жизни, но эти разговоры не скучны. Они не абстрактны, а органично вписываются в действие. Еще во время первого чтения меня поразил целый ряд мыслей, высказанных героями. Даже стало удивительно, что эта книга до сих пор не растащена на цитаты. Крон сводит в своем романе людей с очень разным мировоззрением - советских военных, коммунистов и комсомольцев; старого художника,

3 человека дореволюционного воспитания; циника-интенданта, умеющего устраиваться в жизни. "Есть такое слово - "поздно". Очень страшное слово, даже более страшное, чем "никогда". Много было случаев, когда мне пришлось испытать на себе, что "это никогда не было возможно" и вправду звучит не так страшно как "это было возможно, но теперь поздно". "Лентяи - в большинстве своем народ чрезвычайно деятельный. Диву даешься, сколько энергии тратит лентяй, чтобы уклониться от дела. Есть вещи посерьезнее, чем обыкновенное байбачество - лень души, лень ума. " "Безграничный авторитет - это такая же поэтическая вольность, как безбрежный океан. Я бы сравнил авторитет командира с энергией аккумуляторных батарей. Пользуйтесь, но не забывайте заряжать". Эту идею, высказанную капитаном Горбуновым, необходимо помнить любому человеку, особенно - начальнику, учителю, воспитателю. "Я ненавижу старость. Не близость смерти, <..> а именно старость, начинающийся распад личности, <...> старческий консерватизм, лихость и безапелляционность старческих приговоров. Если у человека стало меньше сил - это еще не старость. Старость - это когда с человеком становится бессмысленно спорить." Эти горькие слова старого художника относятся только к пожилым людям, но мало ли среди нас таких, которые в этом плане уже в молодые годы становятся "стариками"? В уста военинженера Селянина, умеющего удобно устроиться даже в условиях блокады, писатель вкладывает ряд особенно любопытных мыслей. "Все мы, грешные люди, недолюбливаем тех, кому чем-нибудь обязаны. И еще пуще - тех, которым мы причинили зло." "Прямые линии хорошо чертить на бумаге, в жизни они почти не встречаются. Хотите ходить только прямыми путями? Тогда будьте безупречны".

4 Возможно, советский писатель Александр Крон сам не понял понастоящему, что в одной из бесед положительного и отрицательного героя он в двух словах доказал утопичность представлений о коммунизме. "Человек жаден. Не к деньгам. Деньги - средство. А к самой жизни. Тут его не переделаешь." "Если в этом золотом коммунистическом веке начнутся перебои с харчами, люди опять вцепятся друг дружке в глотки". Несмотря на то, что многие идеи Селянина разумны и точно подмечают особенности человеческой природы, что-то в Мите отчаянно противится такой жизненной позиции в целом. Но дело здесь не только в юношеском идеализме главного героя. Этому отношению к жизни противостоят и Митины старшие товарищи, и даже старый художник, вовсе не являющийся коммунистом. Объединяет этих людей сознательно выбранная ими позиция - неприятие эгоизма, нежелание жить только для себя - вся та идеология, которая так свойственна нынешнему времени. "Нет хуже поговорок, чем "Моя хата с краю" и "Своя рубашка ближе к телу", - говорит с гневом капитан Горбунов. Интересна в книге мысль, которая не в пример специальной идеологической литературе, совершенно не выпячивается, но где-то на заднем плане незаметно проходит через всю жизнь и моряков Корабля, и жильцов Дома. Это - мысль о подвиге. Нынешнему времени эта мысль совершенно не свойственна, более того, подвиг во имя чего-либо или коголибо за исключением своих близких, в настоящее время представляется чуть ли не глупостью. Для многих советских людей эта мысль была естественной, особенно для молодежи, не покрытой еще пленкой цинизма. Поэтому главная идея, выдвигаемая Кроном, была как нельзя более актуальна для читателей того времени. А заключается она вот в чем: подвиг не может быть случайностью. Даже если он занимает секунды, подвиг обязательно подготовлен всей предшествующей жизнью. Не зря капитан Горбунов говорит, что написать гениальную книгу - не меньший подвиг, чем бежать из

5 ссылки. И не удивительно, что сбитый Митей фашистский самолет сам главный герой не воспринимает, как подвиг, "так, что-то вроде выигрыша по лотерейному билету". И лишь в конце, когда он, преодолев себя, решается сначала честно рассказать все командиру о своей вине, а затем, не думая о своей карьере (а может быть, и свободе, и жизни) идет к незнакомому ему адмиралу заступаться за правду - вот тогда читатель ощущает, что Дмитрий совершает пусть небольшой, но настоящий подвиг. И разве подвиги подобного рода не остаются актуальными на все времена?