Метаморфозы. Сергей Степанов

Save this PDF as:
 WORD  PNG  TXT  JPG

Размер: px
Начинать показ со страницы:

Download "Метаморфозы. Сергей Степанов"

Транскрипт

1 Метаморфозы Сергей Степанов

2 Copyright 2014 by Sergey Stepanov License Note This ebook is licensed for your personal enjoyment only. This ebook may not be re-sold or given away to other people. If you would like to share this book with another person, please purchase an additional copy for each recipient. If you re reading this book and did not purchase it, or it was not purchased for your use only, then please return to your favorite ebook retailer and purchase your own copy. Thank you for respecting the hard work of this author. First Printing: 2014 ISBN: Contacts: Please remember to leave a review for my ebook at your favorite retailer. Пожалуйста, не забудьте оставить отзыв о моей книге в вашем любимом интернет-магазине. Сергей Степанов. Все так же бегать горностаю

3 Все так же бегать горностаю Верчу юлу несносных дней. И провожаю взглядом стаю умчавших к солнцу журавлей. Прощайте, замыслы мои!.. Не суждено вам было сбыться. А мне остались те же дни. Юла. И суетные лица. И мантии помпезный вид не согревает, не манит. Все так же бегать горностаю в лесах, лугах, у быстрых рек, на склонах, где снега не тают, искрить свой серебристый мех, пока добычей вдруг не станет, и не украсит герб Бретани Сними, охотник, свой капкан! Триумфа час не с тем нам дан. И дан не тем, и те не с нами. Не триумфаторы мы сами Нас Времени неспешный бег укроет мантией. Навек. К СЕБЕ Я коллективен, как пчелиный рой. И одинок, что лепесток ромашки. Нектар мой собран хищною осой. Я сам помешан на цветенье кашки. И энергичен, как mc квадрат. И флегматичен, как потоки лавы. Судьбой оправдан, все же виноват. И, возвеличен, в пасынках у славы. И эпохален, словно полотно. И так ничтожен, что почти возвышен. Имея лик, я призрак из Ничто. Так ртутный столб погодой обездвижен. Текуч. Тягуч. Осадок из Времен. Желтею пеной, пляж крадя у суши. И возглавляю список из имен не значащих Возрадуйтесь, кликуши!..

4 И вслушиваюсь в грохот скрытых сфер. И понимаю: полон сам химер. Спаса рождшая! Виждь, молю, скорбь мою Спаса рождшая! Виждь, молю, скорбь мою Сердцем, Господи, славу мирам пою! Мыслью явленной тлею в огне Времен. И, оплавленный, гасну, грехом клеймен ПОРА С судьбой своей играю в кости. Фортуна злая рвет и мечет. То перебор, то чет иль нечет!.. Потеет набалдашник трости в моей руке. "Ах, перестаньте!.. Вы увлекаетесь так кьянти, что разболится голова " Подруга милая права. Пора домой, мой пилигрим. Пусть кости прыгают другим!.. ВСЕМ СПАТЬ Гость незваный в вечерок растревожил наш мирок. Налетел из ниоткуда. Расшумелся Вот так чудо! Дождь косой промчал по крыше. И клюкой стучит в окно. Всполошились в доме мыши. Видно, им не все равно, кто устроил тарарам. И так рвется в гости к нам!.. Мама мышь пищит мышатам: "Этот дождь косой, ребята,

5 потому, что ветерок дует дому прямо в бок " "Пи-пи-пи " сквозь сон я слышу. Гость, меж тем, все бьет по крыше. Барабанит по окну. Вот манеры Ну и ну! Уходи. Пора честь знать. Час гостей прошел!.. Всем спать. МАНТИЯ О, почести величия!.. К никчемным безразличие. Бессчетное наличие величественных слов. О, мания величия! Колюча, как гледичия Я мантией приличия прикрыть тебя готов! ОБИДА Кошке выдали награду за поимку двух мышат. Горсть орехов. Винограду. И горячий шоколад. Но усы топорщит кошка. Как же так! Задета честь Ни к чему орехов плошка. Так хотелось мышек съесть. ИТОГИ Ну, что ж!.. Неплохо и недолго. И не в долгу у Бытия Все так же воды катит Волга. И ей вослед качусь и я, заложник плоскости наклонной холмов, изгибов и равнин, своей возвышенности скромной и низменности блудный сын. Мятежен и обескуражен теченьем, вязну на мели.

6 И бакен мой не так уж важен на повороте у Твери. ХАОС Простите мне мой беспорядок В орбиту жизни вовлечен, вновь буду нем, слеп, глух и краток нелепый миг в сетях Времен. Неупорядоченный хаос являя Космосу собой, я возвышаюсь, словно фаллос. С поднятой гордо головой!.. СУТЬ ЧЕЛОВЕК Вы так боитесь расставаний Я так боюсь внезапных встреч! Мой друг, безумный кот Павсаний, велел мне сердце поберечь. Под вечер, сам мрачнее тучи, в ночь человечеством гоним, он заявил: "Всем правит случай!.." Так пусть и правит. Фиг бы с ним. "Ты человек!" промолвил прямо. И ошарашил тем вельми. Себя не помня, взяв панаму, я прочь подался от семьи. На свежий воздух. В вечер звездный. Под синий тополиный пух. И встретил ночи сумрак росный, душою обратившись в слух. И задавал себе вопросы. Да где бы взять на них ответ И в бороду седую слезы стыдливо прятал. Счастья нет!.. И нет любви. И нет надежды. И времени прервался бег. Но рвать ли на себе одежды. А вдруг, и вправду, человек?! Да в те ли, братцы, сел я сани! То знает только кот Павсаний.

7 Премудрый кот Павсаний сам суть человек не по летам. ОБРЯДОВАЯ Отвори же, Пеперуна, ключиком ворота!.. Прозвенят пусть молний струны в день солнцеворота. Громче пусть гремят нам громы! И очнутся души. И прервутся сны и думы. И заложит уши Вновь дожди напоят реки и сухие долы. И оставят в человеке чистые просторы. ЖУРАВЛЬ Неисчерпаемый, как кладезь, вновь журавлем возвышен в радость. Усталый путник! Не спеши. Колодца воды так свежи. И славно утоляют жажду. И все же высохнут однажды на перекрестии дорог. Когда же срок? То знает Бог. ДРУЗЬЯМ Не космически комичен, я комически космичен. Волей неба ограничен, бьюсь над смыслом Бытия. Я не точен. Не лиричен. К счастью вовсе не привычен.

8 Но отъявленно токсичен. Отравились все друзья! Курите ль вы трубку Курите ль вы трубку, трубка ль курит вас Кто кому уступку делает сейчас? Впечатленья хрупки Где былая стать? Выйти чтоб из трубки, кем же надо стать!.. Дымом синеватым. Млечным ли плащом. Обернуться в атом. Или Что еще? Сумерки ползут на волах Сумерки ползут на волах. Вечер ловит жабу в кустах. Звезды удят рыбу в воде. Месяц червяком на уде. И озяб камыш у пруда. Тянет ночь к себе невода. Плещет млечный блеск тишины. Мы не зримы. И не слышны. Комары поют для души. Утро гонит ночь в камыши. ### Об авторе.

9 Сергей Степанов родился в 1961 году в Донецке, на Украине. Жил и учился в России. В середине 1980-х годов обосновался в столице Киргизии. Журналист, редактор. В 1989 г. был осужден на два года (условно) за организацию мирных пикетов в защиту свободы прессы. Через несколько лет после распада СССР реабилитирован. Четверть века проработал в крупнейшей и популярнейшей газете республики "Вечерний Бишкек", в том числе первым замом гл. редактора и председателем Совета директоров Издательского Дома "Вечерний Бишкек". Как редактор организовал ведущее в Киргизии Информационное агентство "24.kg", сотрудничал с российскими изданиями, "Радио России" и Британской корпорацией ВВС. Член Союза журналистов СССР, член СЖ России. Лауреат Первой премии крупнейшего в Центральной Азии литературного конкурса "Арча" (2012 г., номинация "Поэзия"). В 2011-м назван в республике "Поэтом года". В 2012 г. выпустил в издательстве "Турар" сборник стихотворений "Азият" (ISBN , 616 стр.), который сразу вывел автора в число первых и был замечен российской прессой. В 2013 и 2014 гг. зачислялся в номинанты Национальной литературной премии "Поэт года" (Россия). В 2014 году Сергей Степанов представил читателям еще один сборник "Autodafe" (Аутодафе / Autodafe, Степанов С., на русском языке, ISBN ), см. фрагмент:

10 УМА ЛИШЕНИЕ Лишние слова Лишние движения. Души острова в реках искушения. И ума лишение лишено ли смысла, если душ верчение это прихоть дышла. Ждать ли утешения и метать ли бисер Смоет всё течение календарных чисел. Календы. Ноны. Иды. Века. Эпохи Виды подножий пирамиды представят толпам гиды. А нас сокроют плиты, увы, без панихиды.

11 Верны своей планиде быки так на корриде. Под драною рубахой душа не знает страха. Пока ведут на плаху, всех посылаю Нам мойры, три сестры, вдруг оборвут хоры. Сколь миг одной ни вить, другая срежет нить! УХОДЯ, УХОДИ Душа, ты не имеешь части. Но вновь рвана на лоскуты. К чему вцепилась ты в запястье мое у кромки темноты?.. Давай расстанемся, подруга, вполне довольные судьбой. Да и Господь, в верченье круга, пусть отдохнет от нас с тобой. ДОВОЛЬНО Пойду, куда глядят глаза!.. Где реки бег стремят привольно, и не колышет образа фитиль свечи. С меня довольно!.. Прощайте, недруги мои. Но в первый час прощайте, други!.. Ослабьте крепкие подпруги и нервы тонкие свои. ПРОПАСТЬ В ПРОПАСТИ Время падает в бесконечность, бесконечно впадая в вечность. Нам остались мгновенья вечности, растворившейся в бесконечности.

12 СУМРАК Эта тень на стене не по мне. Возникает она в тишине. И, с насмешкой на волю маня, чернотою пленяет меня. Тенью сумрачной вьется петля. Слившись с ней, оплачу векселя. АУТОДАФЕ Горек утренний кофе, фе!.. Калий требуется организму без него нет счастливых снов. Рассматривая судьбу сквозь призму смерти, вкалываю инъекцию слов цианистых. Истых. Жар под дых мир затих сном в ком. Вопрос в горле костью: аутодафе до кофе или после?.. В 2014 году также увидел свет сборник стихов Сергея Степанова "Про синь" (Про синь / Bluish Tint, Степанов С., на русском языке, ISBN ), см. фрагмент:

13 НАЧАЛО Туманом ангел по воде Плывет к тебе С рассветом Летом. Едва раскроешь веки Он за ветки Терновника Навеки. Пока не наступил конец, Нам дан венец Терновый Новый. Но вдруг в ладью не сядешь у причала, Не будет и конца, ведь нет начала. БИТ Черные тени окон скручиваются в кокон в свете дня. Я в растерянности:

14 нет уверенности в соразмерности Бытия. Быт и я. Я и быт. Бит. Бытом бит. Стыд. C'EST LA VIE Я устал от погоды и нервов. И, как видно, не я один И души бытие, как жернов, перемалывает в пыль сплин. И черта у ступеней чертога. Тенью к дому крадусь, в небеса, обходя закоулками Бога, словно псарню воровка лиса. Ветер ищет меня пустырями. И, заждавшись своей череды, червь скучает под алтарями за приборами для еды. Музы тень, ей служу из долга. Но исчерпаны чудеса. И заклинила душемолка, измельчая слова в словеса. Куст сирени цветением диким и дурманом пленяет лишь раз. И прискорбием многоликим лезет в души иконостас. В хлам изношен сюртук от стресса, ностальгии и нелюбви. Вены ниточки интереса. Время лезвие C'est la vie. ТВОРИ, ТВАРЬ!.. Я Божья тварь. Пусть киноварь расплескана по небесам рассветом летом, я сам расплескан

15 по годам. Судьба, мой яростный палач, сквозь громкий гомон, смех и плач меня ведет на эшафот. И вот всхожу, как встарь. И голову кладу на плаху. Топор взнесен под небо, в киноварь. Язык под нёбо. Мой стих притих. Вмиг прошлое мое, с размаху, усекновят. И в крови брызжущей толпе на суд представят. Но не испачкать киноварь. Не замарать алтарь. Бог правит!.. Сомнений ищущий, по мне не колоколит пономарь. Пока я жив, изжитого не жаль. Судьба, отпрянь, и сердца не мытарь. Я Божья тварь!.. БОЛЬ. НИЦЦА Я в Ницце пил не то, не там, не с тем От белых стен палаты меркнет зрение. Не выбраться на свет без смены тем. Молю врачей: верните вдохновение!.. Введите в вену мне любви эфир. Пилюлю дайте неги и забвения. И буду я, стареющий сатир, вам благодарен до изнеможения. Ах, мне бы полосканье для души. Ну, а потом, хотя б мензурку водки Пусть позабыт я в Ницце, как в глуши, Бог все простит. И вынет кляп из глотки.

16 Я испытал в больнице Ниццы боль. На берегу я пил до одурения. И с губ облизывал морскую соль. И запивал лазурью вдохновение. Вчера я пил не то, не там, не с тем Сухой язык навек прилип к гортани. Но брезжит свет. И кровь берут из вен. И, значит, жив еще дружок ваш Ваня. Хлопочет доктор, сменой утомлен. Мне этот случай будет в назиданье Вот только не пойму, с каких времен поэтам жизнь дается в наказанье. СТРОЧКИ С ТОЧКИ Быть иль не быть? нельзя предугадать. Авонский лебедь окрылил пространство, да вышли дни его. Чума вернулась вспять. Вся жизнь театр?.. Нет, комедиантство! И времена нам щедро мнут бока. Меж островов любви, надежды, веры бурлит и мечется людских страстей река, и смертному предписаны галеры. На перекатах стерты имена. И водопады чувств, как наважденья. И знать бы, кем нам вменена вина извечного со скал грехопаденья. Свобода птицей подалась в бега. Дурманит души аромат елея. Судьба раба к изменнику строга, и вряд ли станет в будущем добрее. И беглый раб на муки обречен. И от побега не выходит прока. Так дуб могучий, выпав из времен, тень одиночества хранит без срока. Быть ли, не быть, но выйдет умереть В бессмертье рваться это хулиганство. И истины нам будут лгать и впредь. Так искренним бывает шарлатанство. Сует исполнен бесконечный день На дне реки Времен песок пространства. На берегу лишь я и моя тень.

17 А между нами вечности убранство. В 2014 году издан и сборник стихов Степанова "Остров сновидений" (Остров сновидений / Island of Dreams, Степанов С., на русском языке, ISBN ), см. фрагмент: АМФОРА Как же банально быть человеком!.. С паспортом. Родиной. Скошенным ртом. Топкой душой. Этаким имяреком. Марионеткой. И недомерком. Пронумерованным башмаком. Воин отважный, так ли уж важно след свой в истории высечь мечом. Вся процедура давно отлажена. На небесах нет суда присяжных. Нас приговаривают живьем.

18 Все поглощает тьма вековая. Души для Бога что сладкая сыть. Амфора тело мое. Спасая, вынесла дева его из Рая Да, человеком банально быть!.. DOMINE QUO VADIS? Камо грядеши, Camus принимаше?.. Отверзи ми двери. Лицезри: звери!.. Жизнодавче, где был Ты давеча?.. Отверзи ми вежды: нет нам надежды. Совесть продаше, камо припадаше?.. Вечное прозрение себя. Поиск промелькнувших краем истин. И пусты глазницы корабля. И песчаный лик пустыни выспрен. Гул подземных бурь сминает сон. Мантия в экстазе аритмии. И гримасы лавы и времен только отражение стихии. Гоминиды!.. Ваш блошиный цирк зрителю бессмыслием наскучил. И душа, изношена до дыр, клоуном колотится в падучей. На аркане угодишь ли в рай. Громыхает прочь трамвай желаний. Просыпайтесь! В парк идет трамвай Что ж, конечная. Предел моих исканий.

19 ДРУГ-ВРАГ Язык, ты друг. И враг. Из ниоткуда ты явлен нам, властитель наших дум. И, восхищаясь проявленьем чуда, в оковы слов, увы, закован ум. Познание вдохнуть желал в нас Бог. Да языка туман уводит вбок. Актер и режиссер, на авансцене язык и мыслью, и молчаньем ценен. И жало острое, и жалкий лицедей. Он внятен смыслам, да лишен костей. Вражина, сгинь! вскричал бы я, Создатель. Да не могу: повсюду неприятель!.. Немного мелочи в кармане, и ты уже почти король. А кто-то скажет: оборванец, играющий чужую роль. Ну, а кому-то, может статься, кто Мельпоменой увлечен, предстанет образ Розенкранца мерзавца тех еще времен. Уймитесь, тени! Я ли гений И ваш театр не по мне. Быть иль не быть? вопрос не мнений, а выбора наедине. И меди звон в моем кармане всего лишь прозы скучный слог. Ее я возложу на длани, что с паперти к нам тянет Бог. Я остров сновидений. Архипелаг сует. Мои проливы тени, а мысы знаки бед. Я бухта гулких смыслов.

20 И отмель тонких чувств. Залив из афоризмов. И волнорез искусств. И берег намерений превратностей прибой штурмует. И сомнений риф пенится волной. Атолл моих мечтаний затерян средь морей. Прилив ночных исканий сменяют штили дней. И бриз сминает гребни и впадины из лет. И я б воззвал в молебне, да только веры нет. И в гавани печали мой высится маяк. Давно пора отчалить. Да вырвать якорь как В 2014 году вышел в свет сборник Степанова "Реинкарнации" (Реинкарнации / Reincarnation, Степанов С., на русском языке, ISBN ), см. фрагмент:

21 Час прогулки вышел гулким. Сумрак сумерек гоня, гром гневливо гнул рогульки молний на исходе дня. И плутал, забыв дорогу, забулдыгой на селе. Ну, и я, ему в подмогу, громыхал навеселе. Мы на пару дали жару!.. Выстрел он. Словечко я. Не наделайте пожару! растревожились друзья. Сбавьте пару. Нам привычно молнии вязать в пучки. Прогулялись мы отлично, тучкам всласть намяв бочки!.. Моей души архитектура, шедевр, ты слеплен впопыхах.

22 В тебе ни ангельской натуры, ни блеска гения в словах. И нет ни шпилей, ни гротеска, что так присущи высоте. Ни позолоты. Ни бурлеска. Ни капли дани красоте. Одних камней нагроможденье. Да своды, полные надежд, души усталой наважденье. Приют безумцев и невежд. За правым плечом моим ангел любви. За левым бьет крыльями ангел печали. Архангел, сойди же!.. И Суд воструби. Пусть снова окажемся в самом начале. И вновь нам предстанет в веках долгий путь. И нет маяка. И не ждут нас причалы. И ангел любви нам не даст утонуть. И снимет нас с якоря ангел печали. И парус надежды направит наш бриг. И ветер времен станет верным компасом. И ангел любви нас спасет от интриг. И ангел печали не сгубит напрасно. И так, век за веком, плывем в никуда. И каждый из нас вечно в самом начале. И ангел любви нас покинет, когда укроет нас крыльями ангел печали. УТРО Придвиньте-ка свиные рыла ближе ворчал в хлеву надравшийся свинарь. Душою вознесусь я неба выше!.. на колокольне пел хмельной звонарь. Амбарный сторож, пьян, дремал под крышей навеса утлого, сам бывший пономарь. А хряк хрипел свой гимн прощальный в жиже, пока тесак, как встарь, точил свинарь. Ждала дождя пожухлая трава.

23 Несносный день вступал в свои права. Я слышу запахи и звуки и осязаю впопыхах. И языком глотаю муки, не выразимые в словах. И вижу тени вне сомнений. И без сомнений в свете я не различаю даже тени от подлинности Бытия. Беду пророчит кукушка к ночи сигналит временным постояльцам: ку-ку! ход стрелок давно неточен, ку-ку! как будто кто тычет пальцем Ку-ку!.. По нервам и по былому. Дуплетом, словно бейсбольной битой. Дивится Космос всему земному, наотмашь дикостью нашей битый. А гоминиды внутри процесса. Не виден стрелок ход в зазеркалье. Гориллы сродник и жертва стресса, с лиан спустился наш брат Мораль я читать не стану. И сам такой же лианный житель. Стекло да дужка вот все различье. При той же роже Кукуй же громче свой гимн, кукушка! Загадочная русская душа!.. Изыди вон Оставь меня в покое. И тем ли ты взаправду хороша, что неизбежности приветствую в лицо я. Нет, племенам пригодна ты иным. Смирение в веках твое проклятье. Беда случилась? Знать, судьба. Бог с ним!..

24 Напало счастье? Мы родные братья. Тоска твоя сестра. Мечта героя, ты предаешь при виде палаша Изыди вон!.. Оставь меня в покое, загадочная русская душа. В 2014 году также увидел свет сборник стихов Сергея Степанова "Яблоко заката" (Яблоко заката / Apple Sunset, Степанов С., на русском языке, ISBN ), см. фрагмент: Нас только двое, Боже, ты и я, мгновеньем длящих зыбкость Бытия. И неизвестность. И неотвратимость. Реальность сущего. И мнимость.

25 И одиночество. И многолюдность. И многословие. И скудость разнообразия. И краткость дней. И единичность приговор нулей. Безмерность малого. Конечность. Дурную повторяемость. И вечность рассеяния. Скуку энтропии. Криволинейность света. Число "Пи" и миров бесцельность. Невозможность истин. Прикованность ко времени Бессмыслен тот перебор. Не выправить литья. Нас только двое, Боже. Ты и я. Что не выплакано, то сказано. И свеча проливает камедь. И поталью ли общей связана зеленеющих смыслов медь. Мысли реки. Глаза излучины. Колокольчиками душа изливается, петь приучена, переливами хороша. Безоглядны судеб призвания. Скоротечен веков уход. Ни к чему вам мои признания в этот, горечи полный, год. Знаю. Все это славословия. Словоблудие. Слово дрянь. Не вносите меня в сословия. Лес березовый. Луг. Рязань. Частоколы. Дома из бревен. Колокольни. Плес. Сарафан. Я и сам готов, час неровен, на гортани стянуть аркан. Пестрядинные дни изношены. Озадачены небеса, отчего, в этот мир не прошены, презираем мы чудеса.

26 Вновь перезвон хрустальный нас манит в круг вечеринок. Пикников. Пирушек. Застолий за полночь Хандры своей пиит, с пьянящей легкостью слетаю я с катушек. И вкатываюсь стужей в жаркий дом, где сплин картин сомнительных не нужен. И разговор так празден за столом. И, обнажен и смыслами простужен, бегу в ночь прочь, себя не исчерпав. И чаю где-нибудь я чашку чаю. И проклинаю час пустых забав. И, утеряв надежды, засыпаю. И, пробудившись верой, восстаю среди пустыни, инок одинокий. И, оглядевшись, мир не узнаю. Бессмысленный. Безудержный. Жестокий. Начиналось все, не спеша. Завершается все не прытко. И в конце декабря душа, как рождественская открытка. И выходит окно во двор. И заходит, когда захочет. Вечер меркнет под разговор. День укутался в шубу ночи. И не выйти окну никак из себя. И молчат желанья. И колышется тенью мрак. И души отошли метанья. Судьба, что водишь за нос, все без цели! Богам быть равным можно ли во всем Мольберт рассохся. И холсты просели. И гол король, расставшийся с ферзем. Платона повстречать или Сократа дано лишь избранным. И за своим столом не вижу я ни друга, ни собрата. Одни пергаменты, гори они огнем

27 Как, Времена, вы умысел таите!.. И на Таити я готов бежать. И, вновь своей судьбы сплетая нити, воспеть Гогеном таитянок стать. И поутру мазилой и растяпой вернуться в жизнь, как в замысел большой. И Поль Гоген соломенною шляпой меня приветит с радостной душой. Как кисло смотрят времена! Ах, с ними что-то не в порядке Так гренадер в своей палатке желал бы выкушать вина. И пусть вокруг кипит война. Милы нам звуки канонады. Мы им с утра как будто рады, когда гремят вдали от нас. И наступают вновь полки. А нас опять влечет на грядки. И пушки требуют разрядки. И струн натянуты колки. И вертят полководцы карты. Как дамы им сейчас не к месту! И черви королям по сердцу, когда приспущены штандарты. И даром, что горнист трубит. Ах, отчего ему не спится Тоска снедает голубицу, а сизокрылый не летит. И за окном одни кресты. А на руках сплошные крести. И наши души не на месте. И матерей глаза пусты. Как кисло смотрят времена Ах, с ними что-то не в порядке! И, как часы любви ни сладки, пора, ребята, в стремена. И нас проводят времена. И встретят голубые выси. И от любви уж не спастись. И

28 нам всем назначена цена. Прощайте, милые холмы! Чужие земли злоязычны. И реки крови нам привычны. И вновь встаем в атаку мы. Ах, что ж ты мешкаешь, горнист!.. Уже спешат навстречу пули. Мои товарищи уснули. И каждый выпавший пречист. А девы так туманен взор. Умолк вдруг колокол венчальный. И отгремел салют прощальный. И времена глядят в упор. Метаморфозы. Розы прячут слезы в росе бутона. Тонет вкус в вине. Несносных дней мы провожаем грезы. И угрызения приятны нам вполне. И полно, совесть! Весть свою судьбина на биеннале горестных ночей нам росчерком пера оставит чинно в альбоме записей непрошеных гостей. Не с тем ли посреди зимы морозы в розарии нам пишут вензеля. Зело безжалостна любовь. Метаморфозы. Мечты апреля. Проза февраля. Червь тоски. И яблоко заката. И на блюдце сумерек кисель. И весна торопится куда-то И сквозняк сует колышет дверь. И сирень прокисшим ароматом лезет в душу, сердце приобнять. И девчонка на углу Арбата, может быть, совсем еще Как знать! И струна натянута лениво смыслов. И провисли облака.

29 И береза к ясеню ревнива. И прогорклым отдают века в подворотнях, плесенью обжитых. Волю возлюбивший тротуар превращен стараниями сытых во хмелю в обычный писсуар. И мгновенья сыплются горохом под ноги прохожим Приумолк, обеззвучен городским потоком, соловей залетный скоморох под окном, в бетон судьбой зажатый. Не поет его души свирель Червь тоски сгрыз яблоко заката. Расплескался сумерек кисель. Не потрафить нашим вкусам невозможно. Вот бы вылить молоко со дна бутылки. И смешать его с говном. И осторожно поднести ко рту И снять оливку с вилки. Но не вызовет и это омерзенья в нас к тому, что напечатано в газетах. И за что же нам такое невезенье проживать в эпоху камер в туалетах. Впечатленье, что сегодня будет жарко. Не спасает вечный бег мочи в фонтанах. В чебуречных в час полуденный запарка. Праздный плебс глотает вонь в кафешантанах. И потеют проститутки на бульваре. Им до вечера раздеться невозможно. И потеть потом придется уже в паре. Или в группе, только очень осторожно. И асфальт стекает эбонитом в лужи. Кровь солдат сочилась в битвах Ганнибала так во славу Карфагена. Но не нужен оказался Риму этот дар Ваала И брусчатка площадей молчит в пометах голубиных драк и шарканья старушек. Завтра тоже будет жарко. По приметам, в туалетах понаставят нам прослушек.

30 И услышат, что скрывает глубь пространства. И извилины в мозгу соединятся. Для того ли оторвались мы от пьянства, чтоб так шумно и прилюдно обосраться Светофоры движут толпы биомассы. Вам налево, тем направо. Этим к Богу. Нам давно открыты тупики и трассы. Рассосется все, я верю, понемногу. В 2015 году вышел в свет сборник Степанова "Человек неба" (Человек неба / Man of the Sky, Степанов С., на русском языке, ISBN ), см. фрагмент: Встает с рассветом ветер восприятий и к нам спешит по ребрам облаков. Звенит будильник, старый мой приятель. И я впадаю в облако штанов.

31 И в облако из чувств и впечатлений. И проплываю в тусклых зеркалах, в них застревая клочьями сомнений, представленных в изношенных штанах. И вваливаюсь облаком печали в ваш радостный и неказистый мир. И снова, с вами вместе, я в начале событий. И колышется эфир, присутствием неясностей стесненный. И смысл перетекает на словах из уст в уста, никем не просветленный. И ветер вновь гуляет в головах. И гонит души в облаках к закату. И там они падут за горизонт Дождя не будет, кажется. Раскату нам верить грома ли, с собой таская зонт. И пробуждаться надо ли, не знаю. К чему по кругу заведенный бег И в облако чернил я окунаю перо раздумий, неба человек. Нельзя избежать потрясений, когда поутру без страховки бреду я на кухню по бровке не выясненных отношений с семьей, окружением, миром. Хоть не вылезай из постели. И Времени арки просели, изношенные ампиром. Вселенная скрылась за тучкой. Ей тесно в убогой квартире, где солнце не встретишь в сортире вам машущим солнечной ручкой. И дней потолок ограничен дырявой земной атмосферой. Она протекает. И, верой в конечность миров обезличен, терзаю с утра кофемолку молю в пыль я зерна. И Бога молю подсластить хоть немного напиток. Но в нем мало толку. Имею в виду я, конечно, не Бога, а утренний кофе.

32 Приносим мы дань катастрофе, глотая рассветы поспешно. А где-то палят канониры, колышется море знамен. И входят под своды Времен, надравшись вином, кирасиры. Постелят им саван в постели их матери, вдовы и сестры. В сражениях лица так пестры, а после сплошные пастели. Но что до того мне Мортиры сродни амулетам племен. Жилплощадью обременен, я не выхожу из квартиры. Для Времени нет воскресений. И, падая в вечность ничком, под теплым еще мозжечком нельзя избежать потрясений. Экскурсия окончена. И гид прощается, ничем не озабочен. Его рассудок вычерпан. И спит, как сытый червь в утробе червоточин. И точен шпиль, вонзившийся в клубок из туч и молний. И уж нет сомнений, что дождь прольется на собор. И Бог почтит собой амвонные ступени. А, впрочем, нет. Сойдет лишь дождь. Не весь, а только тот, что слезно выжмет туча, нам лужи выплеснув под ноги. Смесь из сумерек и готики гремуча. Брусчатка площадей ходьбой людей изношена. Плевки экскурсовода заметами оставлены на ней. И шпили, как штыри громоотвода, приманивают молнии к себе. И сотрясают вслед за ними громы дома и души, павшие в мольбе наладить переправы и паромы из суеты к возвышенности дней. Соборы к воскресенью непригодны. И шпилями пронзают до костей, экскурсоводам высью неугодны.

33 Нет во мне ничего от Бога ни на грош, ни на полкопейки. И пустыней ли Иудейской пролегает моя дорога. Превзойти бы хоть ненамного Бога в преданности судьбе мне так надо. Но при ходьбе кровоточат не только ноги. Сколько можно петлять кругами по пустыне души библейской И о гамме песков житейских написать бы Васко да Гаме, что за пряностями морями путь искал для кулинарии. Умер в Индии от малярии. Надо было идти песками Но утеряны адресаты и могилы под кроной сада. Почтальонша Зинуля рада, что ходить по домам не надо. Перечитывать строки писем мы не станем, не те эпохи При ходьбе по тропинкам истин кровоточат не только ноги. И, костры разводя в пустыне в ночь, и пряча под покрывало душу, бойтесь не только дьявола, вспоминайте о Божьем сыне. И пещерой зевает пропасть наших душ под монастырями у Афона. Это мы сами искушение. И нас пропасть. Это от холода и печали: в самом начале стаканчик виски, в знак восхождения по спирали к мысли. Извечных сует обнизки утяжеляют души кокошник. Ждут утешения одалиски от чужестранца. Да он, безбожник, все врет в любовной своей записке.

34 Неудивительно. Мы ль не врали Ложь самый модный в веках художник, преображающий близь и дали. И восприятие на треножник нам установлено, верно, Богом. Подозреваю, без всякой цели. Пренебрежение выйдет боком Ему ли, нам ли Похорошели от виски мысли. Но ненадолго. Обманут каждый своим величьем. И дуб в расцвете не знает долга перед природой, так горд обличьем своим безгрешным. И нас венчали на жизнь поспешно и без прописки. Это от холода и печали: в самом начале стаканчик виски. В 2015 году Сергей Степанов представил читателям и сборник "Приятная книга" (Приятная книга / Pleasant book, Степанов С., на русском языке, ISBN ), см. фрагмент:

35 Па-де-зефир и в форточку из комнаты летит душа, восторгами полна. И в наслаждении мне шепчешь томно ты слова счастливые И вот уже волна приливом нежным захлестнула берег. И вновь сошла по валунам нагим. Ах, нет! Увольте. Не беру я денег вдруг вспыхнешь ты. И я уйду, гоним. Как излечить мне сердце от причин тоски мучительной предтечи всех болезней. И уберечь его в кругу личин от недругов, других во всем любезней. Под масками друзей спешат они прийти на помощь в час предсмертной скуки. И возжигают чувства и огни. И в нетерпенье потирают руки. Мол, как он там? Ужели жив наш друг? Ах, надо же! Ну, кто бы мог подумать!.. И дней прощально замыкая круг, толпой теснятся в изголовье. Сумма

36 тревожит их. Ведь приоткрыть карман вот-вот придется для обряда скорби. Им невдомек, что жизнь самообман, и от нее лишь простаки в восторге. А дух свободный смертью упоен. Насквозь пронзен величием момента, приветствует он погребальный звон воспламененной чашею абсента. Смерть всей Вселенной гордый властелин! Любить ли жизнь?.. Нет дела бесполезней. Как излечить мне сердце от причин тоски мучительной. Предтечи всех болезней. Я вольный дух свой усмирил. И лег страницей под обложку. И Санчо Панса мой зоил уже в предчувствии ладошки все потирает, верный раб. И ждет поживы неизменной Увы, он прав. И я ослаб. И Муза мне своей изменой уж отплатила все сполна, сбежав к сопернику лихому пииту славному. И сна меня лишила Но другому ты будешь так же неверна; то знаю я. И неотложку мне вызовет в ночи жена. Я слег страницей под обложку. Как мгновения привязаны к эпохе!.. Бурлаки на Волге так тянули баржи. В ресторане под Парижем в суматохе повар шницель подрумянил вместо спаржи. Отказаться от заказа быть голодным. Но и съесть такое просто невозможно. В детстве, помнится, мечталось быть свободным. С тех пор к чувствам отношусь я осторожно. Мясо шницеля уже отдало душу

37 Временам бычка, рожденного коровой. Океан зачем-то выплеснул на сушу наши жизни. И вернуть хотел бы снова. И киты мечтают о приличной пище. И свои на берег нам выносят туши. Этот шницель, он понравился бы нищим, но претит червям, вкусившим тело груши. Так и мы, мой друг, пойдем червю на ужин. Будет сытным он. И близится расплата. Этот повар Временам, конечно, нужен, побудить признать в корове нам собрата. Но и это невозможно в силу чувства нелюбви к любви и пылкой страсти к мясу. Этот повар, чтоб ему там было пусто, мир приблизил к неизбежностям не к часу. Я отважно мог вкусить румяный шницель. Но желудок Времена не принимает. И эпоха, вавилонская блудница, как в последний раз, с мгновеньями гуляет. Под Парижем в ресторанах суматоха. Посетители желают только спаржи. На Монмартре, мне шепнули, все неплохо. Маршируют по постелям секретарши. Сутенеры измололи шлюх на фарши. И растет маржа у брокера в штанинах. Как приятно сознавать, что не монаршие у меня замашки в этих мешанинах из червей, людей, коров и прочих тварей, пожирающих друг друга за обедом. Я прослышал, Бог опять сменил сценарий. Говорят, весьма доволен был при этом. Впереди у нас большие перемены. В океанах отмечают оживленье. Так что не корите сердце за измены. В суматохе будет вам благословенье. Просыпаются вулканы и цунами. И Помпеи к небу восстают из праха. Скоро, знайте, никого не станет с нами. И дымиться свежей кровью будет плаха. Океан Времен насытится поживой. Смерть пройдется по полям молодкой-жницей. И все это потому, что повар милый

38 под Парижем спаржу мне сменил на шницель. Износился шутовской наряд эпохи. И камзолец мал трещит подбой из саржи. Час придет, и мы расстанемся на вдохе. Поминайте. Водкой. Козьим сыром. Спаржей. Оставлю, к бесам, лиру!.. Что толку ей во мне. Ты, Муза, для блезиру со мной наедине. Расстанемся, подружка. Мы пляшем вразнобой. Свеча. Сигара. Кружка. И песнь заупокой. Гляжу, как сносят рыбки аквариум тщеты. Спит кот, свернувшись в зыбке. Сиеста суеты. Тоска клубит Родная глухих дождей сестра. И, за окном стеная, вновь нагоняет страх на всю округу ветер. Моргают фонари. Беснуется так вечер, промокший в тильбюри. И я бешусь Огарок копеечной свечи, молю богов в подарок к рассвету получить напев или мотивчик свирельный для души. Еще вчера счастливчик, теперь карандаши ломаю, словно копья. А за окном в ночи вот-вот просыплет хлопья ноябрь. Нарочит, напыщен и печален осенней свиты паж. Наш с ним союз лоялен. Ах, чертов карандаш!.. Не пишет. И не надо. Забудусь зыбким сном. А Музе вот отрада! я отомщу. Потом. В Швейцарии терпят аварии надежды и судьбы. И люди, вкушая пейзажи на блюде, шлют близким свои комментарии. В них горы, озера и небо. Сыры. Шоколад. Шале. Лыжи. Женева шалеет от грыжи зевак у витрин ширпотреба. В шале под шефе не так скучно. И бармен радушен безмерно. Поэтов он любит, наверно. Иначе к чему неотлучно

39 следит, чтоб плескалось в стакане моем, скрытом флером ладони. Шале примостилось на склоне, абзацем в забытом романе. Метель барабанит по окнам, как будто ей нечем заняться. Тускнеют журналы от глянца. Их чтение выйдет мне боком. Нам зимы подводят итоги. Зря ль в скалах оскалились трассы. Осталось на гору забраться затем, чтоб с нее сделать ноги. В шале обезумели янки. Виски от них ломит. И виски по вкусу заезжей артистке напившейся вдрызг нимфоманке. Спасает без сахара кофе. Его принимает желудок, продрогший в промозглости суток. Снега приведут к катастрофе. И тонет в тоске деревушка. В ней выжить почти невозможно. И горничной в том, хохотушке, признался я неосторожно. Конечно, все было ошибкой. Из номера ей бы убраться. В горах есть ли место для граций Не ведал о том и Гораций. Метель пеленой встает зыбкой. В снегах застывают аорты. Как я ненавижу курорты Швейцарии. Прелести дикой давно не осталось и следа. И здесь только снег хаотичен. В снегах и дурак обезличен. Ах, только дожить бы до лета!.. И в час комариного писка припомнить замерзшие скалы. И, лед добавляя в бокалы, вдруг выпасть из общего списка.

40 Автор на связи: Анонс новой книги Сергея Степанова. Увидел свет новый сборник стихов "СПЛИНЛАНДИЯ" (Spleenland). Фрагмент из него автор предлагает вниманию читателей: ВИНСЕНТУ Как сладок горький вкус полыни!.. Ему я предан и поныне. И каждый вечер жду момента, когда наступит час абсента. Зеленой феи* верный раб,

41 пред чарами ее я слаб!.. Но сахар плавится в огне Винсент, мой друг, спешит ко мне. " Издревле, как встает февраль, терзает душу мне мистраль. В долине Роны, раб Прованса, не жду я от судьбы аванса " вздыхал Винсент ночной порой. Кофейник с яркой синевой ждал утра. Будет натюрморт, едва рассвета час придет. И в золоте фарфора чаша. Молочник бледно-голубой. Кувшин майоликовый Ваша судьба ждать кисти под рукой. Ты не щадил абсент, Винсент. Тебя он согревал в мистраль. Но выстрел!.. Горький инцидент Зеленой фее друга жаль. "И будет вечно длить печаль " Последний вздох унес мистраль. Винсент был славным абсентье. Жаль, времена теперь не те!.. Признаюсь вам, не моралист, я сам заядлый абсентист. * "Зеленая фея" такое прозвище абсент получил благодаря своему цвету (Прим. авт.). Дожить до понимания причин Дожить до понимания причин. И избежать нашествия личин Откуда вы врываетесь в предел?.. И разрушаете водораздел необходимостей и безрассудств, скрывая маской лицемерность чувств. Смелее, грозные мои враги! уроками судьбы я вам обязан.

42 И, пусть за снисхождение наказан, молюсь за вас. Господь вам помоги!.. Кто из нас никто сегодня вечером Кто из нас никто сегодня вечером То ли я, а то ли ты, мой друг. В зеркале обоим делать нечего. Отраженье замыкает круг. Замыкает помыслы и связи. Отблески камина на стене это не разгаданные вязи, выцветшие временем во мне. Кто из нас к чему сегодня вечером. Было ли Иль не случилось быть. В зеркале обоим делать нечего! Обрываю призрачную нить МАТЕРИ Я последний романтик, мама Буквы сыплются на листы бисером. В высях храма впечатлений и смыслов ты заразила меня любовью к майским, в дымке фиалок, лугам. Отцвела И любовь сыновнюю по весне лишь фиалкам воздам. Мне небом ангел послан Мне небом ангел послан Meine liebe!.. Встревожен и вниманием польщен, одной рукой я вывожу: "Спасибо!", другой сцепив поводья у времен. И вот он, миг!.. Галопом по эпохам. А следом ввысь к грядущим временам!.. Закончится вояж переполохом.

43 Увы, я не привычен к стременам. Когда вернусь, не всех в седле застану. Удел печален тех, кто не у дел. Но удивляться я не перестану, что не положен временам предел!.. И ангел, мне ниспосланный, крылами укроет вдохновение от бед. И насладиться я смогу дарами. Перо. Чернильница. И свитки давних лет. ВЕЧЕР В дикой розе спит закат, алый свет растратив свой. Сумрак бродит наугад. Ночь грядет! Пора домой У камина свет погуще. Пламя мысли распалю. И вздремну Чего уж лучше, таять думами в раю. Хрусталь наполню лепестками розы Хрусталь наполню лепестками розы. И яд, с вином сдружившийся, налью. Вот смерти смесь, любви и жалкой прозы триумвират венчает жизнь мою. Нет ничего дороже, чем свобода души мятежной. И бокал у губ, еще глоток И верх берет природа. И вот уже в прозекторской мой труп. И скальпель нежный, боль не причиняя, рукою опытной по чреву проведен: являет миру сущность негодяя, почившего, на счастье для времен. Мы умираем накрепко. Навеки. И радуем тем тел других сердца. Намешано так много в человеке,

44 что скальпелю не взрезать до конца!.. Я видел то, что видеть вам не надо Я видел то, что видеть вам не надо. И знаю то, что лучше вам не знать. Смолчу об этом. Мне и то отрада, что я числом не полню вашу рать. Когда ночами долгими не спится, вновь перелистываю ваши лица. И вижу что? Ужимки да гримасы. Бурление пахучей биомассы. Вы вечны, сил неведомых творенье. Бог даровал вам оплодотворенье!.. Напиток с привкусом миндальным Напиток с привкусом миндальным. Последний завтрак на траве. И ветер призраком прощальным сметает мысли в голове. И облаком уходят чувства. И дымкой полнится душа Так смерть являет нам искусство, не извлекая барыша. Copyright 2014 Степанов С. Предлагаю вам ознакомиться с другими моими книгами: вчитывайтесь в их страницы и открывайте, благодаря таинственному соавторству поэта и читателя, новые, бесценные богатства своего собственного духовного мира!

45 &p=1&s=none&g=both Автор на связи Follow me on Twitter: Go to ###